Невыносимая жестокость

                    Леви Аккерман не любил азартные игры. Они вызывали скуку — жизнь в Подземном городе научила выходить победителем. Всегда. Но сегодня удача закрыла глаза и отвернулась, когда Ханджи, демонически хохоча, выложила на стол четыре туза. Леви точно помнил, что двух уже сбросил, причём, не один раз: у них с Ханджи давно установилось негласное соперничество — кто смухлюет лучше и качественней. Частенько они подлавливали друг друга, и посмотреть на игру собирался чуть ли не весь офицерский состав. Сейчас их тоже окружала толпа, и над столом пронёсся дружный восхищённый выдох.       — Ха! — Ханджи вскинула вверх кулак, широко улыбнулась и откинулась на стуле. — Ну что, пришла моя очередь загадывать желание!       — Никакой обнаженки, — процедил Леви. — Мне прошлого раза хватило.       — Зато нам не хватило, правда, девочки? — Женская часть толпы одобрительно загудела. — Ладно, ладно, на этот раз я тебя пощажу. Что бы такого придумать? — Хаджи качнулась на стуле, постучала пальцем по подбородку. — Может, пройдёмся по классике? Как насчёт того, чтобы три дня подряд забираться на башню в пять утра и кукарекать?       Все захихикали, представив кукарекающего Леви, но быстро осеклись под пристальным стальным взглядом.       — Своей фантазии не хватает, пользуешься чужими наработками? — саркастично бросил Леви.       — Ты прав, надо придумать что-то своё. — Ханджи задумалась. Выиграть у Леви было большой удачей, удавалось редко, поэтому не хотелось растрачиваться на ерунду. С минуту Ханджи раскачивалась на стуле, пока в голове лихорадочно вертелись шестерёнки. Наконец лицо просветлело, а от довольной улыбки по спине Леви пробежал холодок.       — Придумала! Помнится мне, когда-то офицеры могли брать в услужение рядовых, так что, Леви, я подберу тебе личного слугу.       Леви едва заметно поморщился.       — Условие такое: он будет приставлен к тебе на два месяца, если ты откажешься и прогонишь раньше — проиграешь, и я придумаю другое задание. Идёт?       — Не вижу причин отказываться, — пожал плечами Леви, пожимая протянутую руку. — Будет кому поддерживать чистоту в спальне.       — Видишь, как я о тебе забочусь, милый, — сладко улыбнулась Ханджи, обернулась к Петре и попросила построить новобранцев во дворе.       — Ты уверена, что это наказание? — шепнул Мик, нагнувшись к уху.       — Уверена. — Ханджи потёрла руки, провожая выходящего Леви хитрым взглядом. — Он проиграет в первый же вечер!       Новобранцы, выстроенные в шеренгу во дворе, недоуменно переглядывались. Тренировка завершилась час назад, о новой никто не объявлял, а впереди маячил ужин. Кому вообще в голову пришло выдёргивать их в личное время?       — Как думаешь, что-то случилось? — Конни встревоженно смотрел на выходящих из замка офицеров.       — Не думаю, смотри, как довольно улыбаются, — почти не шевеля губами, процедил Жан.       — Хотят загонять до смерти, а потом скажут, что без подготовки за стеной делать нечего, — бросила Микаса. В груди привычно закипела ненависть, стоило увидеть капитана Леви. Она до сих пор не могла простить бойню, которую он устроил на суде. Синяки только сошли с лица Эрена, и за каждый она готова была разорвать глотку надменному ублюдку.       — Новобранцы! — Ханджи Зоэ прошлась перед шеренгой и остановилась посредине, широко улыбаясь. — Одному из вас выпала великая честь — служить личным адъютантом прославленного капитана Леви, величайшего воина нашего мира! Любой его приказ должен будет выполняться беспрекословно, неподчинение — строго караться. Этот рядовой получит возможность лично тренироваться с капитаном! — Ханджи услышала, как стоящий рядом Леви отчётливо скрипнул зубами, и улыбка стала ещё шире. Обведя притихших новичков внимательным взглядом, она крикнула: — Аккерман, шаг вперёд.       — Что?! — вырвалось у Эрена. Они обменялись взглядами с Микасой, но она успокаивающе кивнула и вышла из строя. Теперь решил над ней издеваться? Надеется, что она будет чистить ему сапоги и пресмыкаться? Микаса в упор посмотрела на капитана и упрямо вскинула подбородок.       — Отныне рядовая Микаса Аккерман поступает в распоряжение капитана Леви вплоть до следующей экспедиции за стену, которая запланирована на июнь. — Ханджи покосилась на Леви, на чьём лице не дрогнул ни один мускул. — Понятно, Аккерман?       — Так точно! — звонко крикнула Микаса, вытянувшись в струну. — Когда прикажете приступать?       — Прямо сейчас, — процедил Леви. — Тряпку в зубы и пошла мыть мою комнату.       — Подожди, — Ханджи остановила крутанувшуюся на пятках Микасу. — Мне надо тебя проинструктировать. Не возражаешь?       Леви равнодушно пожал плечами и, не глядя на Микасу, пошёл в замок.       — Расклад такой, — Ханджи положила руку на плечо Микасе, отводя её в сторону, — мы с капитаном заключили небольшое пари, и так вышло, что… — она замялась и виновато улыбнулась, — тебе придётся в этом участвовать. Прости.       — Пари? — Микаса дёрнула плечом, сбрасывая руку, и недоверчиво уставилась на Ханджи. — Мы для вас кто, кролики подопытные?!       — Не кричи, — поморщилась Ханджи. — Есть одно условие, если Леви его нарушит, ты свободна. Я же не палач какой-то, чтобы над тобой издеваться. В общем, смотри, он должен сам тебя прогнать. Прогонит — свободна. Всё, что от тебя требуется — вывести его из себя.       — Отлично, — проворчала Микаса, — вы развлекаетесь, а мне страдать.       — Не волнуйся. — Ханджи потёрла руки, и от маниакального блеска в её глазах Микаса невольно поёжилась. — Сделай вид, что хочешь с ним переспать. Леви от таких предложений моментально звереет.       — Что?! — Микаса отшатнулась. — Вы в своём уме? Как вы себе это представляете?       — Как-как, сама не знаешь, что ли? Начни раздеваться. Не бойся, он сам тебя остановит.       Одно лишь выражение лица Микасы должно было испепелить Ханджи моментально, но та лишь небрежно пожала плечами, хихикнула и маниакально потёрла ладони.       — Только представь, как мы поставим его на место! Сутки, и он будет кукарекать на башне!       Ханджи продолжала ржать, а Микаса подавилась вопросом: почему, мать вашу, вы сразу не придумали такое наказание, а?! Хотя признала, что увидеть, как высокомерный засранец будет издавать хоть какие-нибудь звуки, сидя на верхушке островерхой башни, было бы неплохо. Конечно, методы Ханджи вызывали множество вопросов, причём, всегда, но сейчас Микаса вдруг заразилась азартом, представив, как искривится лицо капитана, когда она не просто открыто проигнорирует его приказ, но и не менее открыто спровоцирует. Напитавшись решимостью, Микаса оставила зловеще хохочущую Ханджи за спиной и направилась в офицерское крыло.       В кабинете капитана ей уже доводилось бывать — в первый же день, когда они прибыли в замок, он инструктировал их, расхаживая по небольшому помещению, в котором стояли только стол, стул, пара кресел у камина и небольшой круглый столик на изящных изогнутых ножках. Очень женский предмет мебели. Жан ещё хихикнул тогда, вполголоса заметив, что этот столик очень похож на капитана, такой же хрупкий и маленький. Капитан услышал. Остановился посреди комнаты и небрежно поинтересовался, не хочет ли рядовой Кирштайн проверить, насколько хрупкие у него кости…       Микаса не стала стучать, спокойно вошла, зная, что её ждут, но в кабинете было пусто, зато дверь, ведущая в спальню, была приглашающе распахнута. По спине пробежал холодок, предложение Ханджи уже не казалось таким остроумным. Что, если капитан ест таких, как она, на ужин? Что, если это вообще попытка унизить её, Микасу, поставить на место и показать, кто тут главный? Все они здесь на голову поехавшие, причём, поехавшие давно и крепко. Микаса нахмурилась, сжала кулаки и выдохнула через нос. Нет, Ханджи не стала бы так поступать. Ей однозначно было стыдно за то, что пришлось втянуть в это дело посторонних. А кукарекающий капитан всё ещё был слишком сладким видением, чтобы от него отказываться. Микаса снова выдохнула и быстро, боясь передумать, расстегнула пуговицы на рубашке. Потом так же быстро прошла в спальню и прищурилась от слишком яркого света.       Кровать была придвинута к стене, массивный шкаф занимал половину противоположной, а дальше была ещё одна открытая дверь, можно было разглядеть край ванны. Ванна! У этого чистоплюя даже ванна собственная была! Микаса скрипнула зубами, сбросила рубашку с плеч и едва успела вздёрнуть подбородок, когда Леви вышел из ванной. Остановившись на пороге, он прищурил глаза: два обоюдоострых клинка, разом вспоровшие грудную клетку. Микасе показалось, что если она вздохнёт — захлебнётся собственной кровью.       — Не могу припомнить, когда я говорил, что хочу увидеть твою грудь, Аккерман.       Микаса подавила порыв прикрыться — обтягивающий тугой топ, заканчивавшийся прямо под грудью, показался слишком хлипкой защитой от его пронзительного взгляда. Сглотнув, Микаса вскинула голову и, не сводя с него глаз, начала расстёгивать брюки.       Мгновение, и спина ударилась о каменную стену, а стальная рука стиснула горло.       — Какого хуя ты творишь, Аккерман? Перепутала мою комнату с казармой?       — Разве вы не этого хотели, капитан? — зло прохрипела Микаса.       — Если тебе гормоны последние мозги замутили, иди ляг под Йегера, — процедил Леви, выжигая дыры своим презрением. — Но сначала ты возьмёшь тряпку в зубы и вымоешь пол. — Он отпустил её, подцепил лежавшую на полу рубашку носком сапога, подбросил в воздух, поймал и швырнул в Микасу. — Оденься, смотреть противно.       Микаса задохнулась, спешно нырнула в рукава, пока шея и скулы полыхали, покалывая от прилившей крови. Унижение было таким чистым, что им запросто можно было порезаться. Капитан не обращал на неё внимание. Он попросту вышел в кабинет, сел за стол и подтянул к себе папки с документами. Заносчивый ублюдок, чтоб ты сдох! — подумала Микаса. Спрашивать, где здесь хранятся швабры и тряпки, не стала. Грохоча сапогами, протопала в ванную, не удержалась, бросив взгляд на круглое чудо, от белизны которого слепило глаза. Представила, как капитан лежит в ней, раскинув руки по краям, а она подбирается со спины и с наслаждением погружает его в воду, удерживая, пока он не перестанет пускать пузыри. Славная смерть для такого педантичного подонка. Ведро, тряпка и швабра обнаружились в одном из шкафов, там же — множество средств для мытья и стирки. Подкатив рукава, Микаса набрала ведро и вышла, расплёскивая воду.       — Под кроватью мой лучше, — донёсся голос капитана, когда она, спустя час, стояла на коленях и вытирала пот со лба.       — Потому что вы спите под кроватью, капитан? — не смогла удержаться Микаса.       — Потому что там будешь спать ты, если ещё раз попробуешь передо мной раздеться.       Леви наблюдал за красной Микасой, прислонившись к стене, едва сдерживая зевок. Ханджи как всегда не отличалась остроумием: наверняка, это её идея — попытаться подложить под него девчонку. Прекрасно знает, что эта тощая черноволосая мышь не в его вкусе, Леви всегда любил женщин с формами, которые можно потрогать, а не напороться на острые углы. Он рассматривал тощий зад, обтянутый брюками, и представлял, как хорошо смотрелся бы на нём отпечаток его сапога. Желание пнуть Микасу, чтобы она уткнулась носом в тряпку, стало таким сильным, что Леви, сжав кулаки, молча вышел. Она согласилась на предложение Ханджи, вот тебе и великая любовь к Йегеру. Что и требовалось доказать: все разговоры о возвышенных чувствах всегда остаются просто разговорами. А попытки пробиться наверх через постель никогда не потеряют свою актуальность.       Когда Микаса вышла из спальни, он поднял голову и равнодушно окинул её взглядом.       — Завтра в семь жду тебя на полигоне. Ты же заслужила особую честь, — последние слова он произнёс с нескрываемым сарказмом, — тренироваться со мной.       — Да пошли вы! — выплюнула Микаса.       — В семь, Аккерман. Опоздаешь — за уши из кровати вытащу. И поверь, когда я говорю «за уши», именно их имею в виду.       У казарм, на освещенном факелами пятачке, маячила Ханджи. Увидев Микасу, она улыбнулась и подняла большой палец вверх, но Микаса только дёрнула плечом. Поравнявшись, бросила:       — Либо вы ничего не знаете о капитане, либо он вас раскусил.       — Правда? — Ханджи смутилась, но лишь на секунду. Тут же просияла и лихорадочно заговорила: — Возьмём его измором! Поверь, терпение у Леви не бесконечное. Скажу даже, что его вообще у него нет! Денёк потерпи, завтра я что-нибудь придумаю.       — Завтра я его убью, — мрачно пообещала Микаса. В спину полетел громкий смех с тонкими истеричными нотками.       Эрен. Только ради него она пошла в Разведкорпус. Как лучшая в выпуске, могла бы сейчас спокойно служить в Военной полиции, жить в столице и не видеть никаких капитанов Леви… И всё-таки ровно в семь утра она стояла на полигоне, глядя на поднимающееся солнце, и смотрела на круглые часы на башне. Если он опоздает хоть на минуту, она уйдёт. И посмотрим потом, чьи уши пострадают.       — Ты вовремя, — раздался голос прямо над ухом. Микаса отпрыгнула, развернулась в полёте и уставилась на капитана. Серая майка с длинными рукавами, простые чёрные брюки и высокие сапоги — в гражданской одежде он казался ещё ниже. Молча кивнув, Микаса предпочла игнорировать любые высказывания. Всё-таки у капитана можно многому научиться, и раз уж попала в это рабство, надо извлечь из него как можно больше пользы.       Леви аккуратно подкатал рукава, засунул руки в карманы и мотнул головой:       — Нападай, Аккерман.       Повторять не пришлось. Микаса сорвалась с места, подпрыгнула, целясь ногой в голову, и пролетела мимо, когда капитан просто отступил в сторону. Тут же развернувшись, она присела, попыталась сделать подсечку, но промахнулась — он снова отступил, а в следующую секунду зарядил ногой прямо в живот. Микасу отшвырнуло, дыхание перехватило, словно воздух разом выбило из лёгких. Зло откинув волосы, упавшие на глаза, коротким движением головы, она выпрямилась и прищурилась, пытаясь придумать, как лучше к нему подобраться.       — Слабо, Аккерман. Хотя не удивительно — с людьми сражаться — не тупоголовых титанов кромсать.       — Некоторых тупоголовых людей я бы искромсала с большим удовольствием.       — Не сомневаюсь. — Капитан небрежно повёл плечами и запрокинул голову в небо. Не отрывая глаз от пронзительной голубизны, бросил: — Ты так и будешь стоять?       Коротко рыкнув, Микаса подскочила к нему, попыталась дотянуться до острой скулы кулаком, но Леви с лёгкостью перехватил её запястье, вывернул и перекинул через себя. Микаса рухнула на землю с глухим стуком, подняв облачко пыли. Та осела на сапоге капитана, заставив брезгливо дёрнуть ногой.       — Поднимайся. — Он подцепил её сапогом, просунув его под спину, и подбросил вверх. Из казармы начали выбираться солдаты, и постепенно вокруг собралась небольшая толпа. Микаса скрипела зубами, пытаясь хоть раз достать Леви, но он лишь кружил вокруг неё, на каждый выпад отвечая коротким, точным ударом. Затылок гудел — два раза приложило о землю. Песок забился в рот, волосы влажными прядями облепили лицо. Микаса не думала, что можно ненавидеть сильнее, но сейчас, когда унижение затягивалось, да ещё и на глазах друзей, представляла, как порвёт капитана на крохотные кусочки.       — Ты злишься, Аккерман, — холодно констатировал Леви, который даже не запыхался, стоя над ней, в очередной раз рухнувшей под ноги. — Злость должна двигать тебя, а не отвлекать. На сегодня всё. Завтра в семь здесь же. И да, когда вечером придёшь чистить мне сапоги, помойся.       Пусть у Микасы теперь был личный наставник, общие тренировки никто не отменял. После завтрака все собрались на площадке, и пока бегали, Микаса пыталась не морщиться от боли, разливавшейся по всему телу. Было слишком наивно полагать, что она сможет одолеть капитана просто и быстро. Его тактика боя сбивала с толку: слишком сильно отличалась от классической, выстроенной по всем правилам. Для капитана Леви, судя по всему, правил не существовало вообще, и как бы Микаса ни желала вцепиться ему в глотку, не могла не признать — ей есть чему у него научиться.       Короткая встреча с Ханджи закончилась тем, что в карман Микасы перекочевала маленькая банка, а вечером, когда и без того идеально чистые сапоги засияли так, что в них можно было увидеть своё отражение, в них появились новые жильцы.       — Аккерман! — рёв Леви был слышен на всё офицерское крыло. Холодно улыбаясь, Микаса вошла в кабинет и мысленно поаплодировала Ханджи. Кажется, в этот раз сработает. Сидя в кресле, капитан брезгливо держал сапог двумя пальцами, а под его босой ногой лежала раздавленная пиявка.       — Скажи, Аккерман, — голос капитана был до того спокоен, что Микаса с радостью оказалась бы сейчас за стеной, без лошади и УПМ, только бы не здесь, — ты где-то раздобыла бессмертие? — Он встряхнул сапог, и на пол вывалилось ещё четыре пиявки. Второй стоял рядом, и Микаса пыталась вспомнить, сколько скользких гадов она туда закинула.       — Подойди. — Леви отшвырнул большим пальцем ноги раздавленную пиявку и кивнул на второй сапог. — А теперь вытащи всех и брось в камин.       — Руками? — уточнила Микаса.       — Можешь языком, мне насрать.       Микаса стиснула зубы и запустила руку в голенище. Вздрогнула, когда наткнулась на склизкого червяка, приглушённо замычала, когда острые зубы впились в палец.       — Плохую кровь надо отсасывать, — заметил Леви, закинув ногу на ногу. Его босая ступня покачивалась в десятке сантиметров от её лица, и взгляд невольно задержался на гладкой розовой пятке. Кто бы сомневался, что на ней не было ни одной мозоли.       — Что ж вы себе её не отсосали, капитан? — пробормотала Микаса, аккуратно отдирая пиявку и бросая её в огонь. Раздалось шипение, и Микаса не могла бы точно сказать: была это пиявка, или капитан.       — Когда мне понадобится отсосать, я знаю, к кому обратиться, Аккерман. — Микаса вскинула глаза, сверкнула из-под чёлки. — Не мечтай, это будешь не ты.       — Да пошли вы… — вполголоса ругнулась Микаса и полезла за очередной пиявкой. Когда с ними было покончено, она ещё раз встряхнула сапоги, чтобы убедиться, что они пусты, и вздохнула. Время приближалось к десяти, скоро отбой, а ей ещё наверняка возиться с сапогами, а потом мыть пол. К списку тех, кого она хотела бы убить, только что прибавилась Ханджи.       — Завтра в семь, Аккерман, — напомнил капитан, когда она побрела к двери. Этот бесконечно долгий день подходил к концу, а Микаса не знала, чего ей хочется больше: вспороть пару животов или самой вздёрнуться на ближайшем дереве.