obsession

Они перестали здороваться друг с другом ещё давно. В какой-то момент Чанбин пытался наладить отношения хотя бы простым «привет» и лёгкой, ненавязчивой улыбкой, но Минхо был против — показывал это безэмоциональным выражением лица, тонкой нитью сжатых губ и совершенно недружелюбным и почти могильно-холодным «привет». В какой-то момент Чанбин просто сдался. Устал. Разозлился. На Минхо, на его дурацкий характер и принципы. Чанбин разозлился на злость и обиду Ли, потому что считал жертвой, позволенной обижаться, исключительно себя. Как много боли я тебе причинил? *** Чанбин застывает. Совершенно не ожидавший встретить Минхо, выходящего из лифта, Со моментально каменеет и чувствует, как сердце пропускает удар. Дышать становится тяжело, потому что Ли подходит ближе, к собственной двери. Распознать эмоции на чужом лице не получается — Чанбин не ожидает ничего, потому что слишком поглощён и потерян, стараясь запомнить каждую деталь и каждое движение чужих глаз. Чёртов Ли Минхо ломает Со всем своим видом на части. Ярко-желтая худи слишком знакома, Чанбин всё грозился поносить её тоже, но так и не успел. Отросшая мягкая чёлка закрывает лоб — Чанбин помнит, как в первый раз, когда спросил потрогать кудряшки Ли, Минхо разрешил, доверившись. Со и рад бы развернуться, закрыть свою дверь и пойти по делам, но хочется смотреть. Ещё и ещё. Даже когда Минхо стоит к нему спиной в каких-то десятках сантиметров и заходит внутрь собственной квартиры. Ужасно хотелось прикоснуться. Провести ладонью по спине, вниз к рёбрам, и вернуться обратно к плечам. Но страх не позволил — непозволительно прикасаться без спроса. Особенно непозволительно, когда между вами такая пропасть из невысказанных слов, глубоких обид и заглушенных насильно чувств.

***

Чанбина скручивает от омерзения. Надежды на лучшее и идеальный образ Минхо в голове Со сталкиваются с суровой реальностью — розовые очки слетают с Чанбина от хлёсткой пощёчины в виде чужих поступков и поведения. Со продолжают донимать приятели и новый «парень» Ли — ежедневно пишут ему с издевательскими вопросами и просьбами, контекст которых знали исключительно Минхо и Чанбин. Это было между ними. Это было личное. Их. Немудрено, что Ли всё рассказал, хоть на прямые вопросы «зачем?» отвечал по-детски глупое «хз». Теперь Чанбину отвратительно только об одной мысли о нём. Ещё отвратительнее становится от того, как образ в его голове совсем не связывается с реальностью — на деле Ли оказался самым последним и гадким трусом, закомплексованным мальчишкой, который пытается казаться чем-то большим. И это безумно жалко. Ещё более жалко выглядит никнейм Ли в списке просмотревших истории Чанбина в инстаграмме. До смеха жалко. Чанбину и самому интересно, как так вся влюблённость смогла смениться буквально по щелчку пальца на абсолютное чувство мерзости и презрения.

***

Минхо съехал летом. Чанбин не ждал, что ему напишут, попрощаются и объяснят хоть что-то, и всё-таки хотелось бы услышать хотя бы банальное дружеское «пока». Минхо есть Минхо, Чанбин нисколько в нём не сомневался, когда с балкона наблюдал за тем, как несколько парней выносили загруженные коробки из их квартиры и загружали их в машину. Чанбин даже рад, что эта история подошла к концу.