Лекарство со вкусом вишни

показывай рассвет, я готова окунуться и дойти до дома, где всё знакомо да, я смогу тебе открыться только завтра, мне ещё нужно забыть всё и тебе ничего никто не говорил, а зачем? я погибаю где-то рядом от любви. это опасно, так что лучше отойди иду по снегу, он хрустит, а, может, мои кости я так замёрзла на морозе. можно к тебе в гости? не прячь глаза, я уже знаю, мне всё надоело и моё сердце безразлично тлело

      Старенькая дверь открывается с тихим скрипом, впуская молодых девушек внутрь. Алина стаскивает ботинки, оставаясь в тёплых серых носках поверх сетчатых колготок, которые когда-то подарила ей бабушка. Соня аккуратно кладёт ключи на деревянную тумбочку, полностью накрывая их ладонью, стараясь не издавать ни малейшего звука. Ступни касаются голого ламината, а рыжая макушка уже скрывается за дверным проёмом по левую руку.       Загорается жёлтый свет, а комната выглядит просторной, однако со старомодным интерьером начала двухтысячных. Разложенный диван с постельным бельём и неряшливо накинутым одеялом, над которым висит ковёр советской расцветки. Сверху люстра с какими-то цветочками, где внутри выглядывают те самые мерзкие лампочки. Деревянный сервант из тёмного дерева, внутри которого проглядывается фарфоровая посуда за заляпанным стеклом. В самом углу за дверью стоит старого вида велосипед со спущенным колесом, где на ручках повисла цветная олимпийка. Здесь уютно и напоминает бабушкину квартиру, отчего где-то в груди приятно покалывает. — Не стесняйся, чувствуй себя как дома, только не шуми, — полушёпотом говорит девушка, подходя ближе к розоволосой и стаскивая с неё свою шапку. — До рассвета где-то часа четыре. Хочешь спать?       Скидывает куртку на пол, взглядом намекая гостье сделать точно так же. Алина повинуется, хотя мозг ещё не до конца прогружается от потока слов. — Сон для слабаков, — хмыкает Олешева, присаживаясь на край дивана, — уютно тут, я будто в гости к бабуле съездила. — Это всё потому, что квартиру мне сдаёт баба Тоня. Ой, смотри фокус, — резко переключается она, вставая на колени и наклоняясь под диван. В руке оказывается две банки «Редбула», — это на чёрный день. Спрятала, чтобы старушку инфаркт от увиденного не схватил.       Она хмыкает и кидает напитки на одеяло, присаживаясь напротив, подгиная под себя ногу. Алина улыбается, складывая пазл в голове. Получается, всё верно: Софья на этом районе раньше не жила, а теперь снимает комнатку у какой-то бабы Тони, прекрасно проживая тут без занавесок. Кидает взгляд в сторону улицы, замечая в сумерках очертания окна её комнаты. Свет не горит — оно и к лучшему, не хотелось бы знать, что там может происходить без неё. — Почему именно сюда? — спустя пару мыслей в голове спрашивает гостья, складывая ноги по-турецки. Соня наклоняет голову, голубыми глазами сверля потолок, будто вспоминая какие-то моменты. — Я не местная, на самом-то деле, сама из Кургана. Окончила областной музыкальный колледж, да и сорвалась в Москву в поиске себя и людей вокруг, хотела в тиктокеры податься, — тишина, а позже тихий смех, — вру, конечно! Познакомилась я с одним парнем, как-то завертелось и закрутилось, что он меня забрал в столицу к себе жить, да ещё и вблизи центра. Тогда город мне показался безумно страшным, большим, один Серёга был знаком мне, оберегал меня, и я сидела под его пернатым крылом пару месяцев.       С губ срывается тихое «а что потом?», потому что любящий парень и квартирка в центре — самое дорогое развлечение в Москве, знает не понаслышке. С улицами Питера, конечно, не сравнится, но ноги помнят, как долго гуляли с Юрой, пешком проходя от Арбата до Парка Горького. По уличкам, а там через мост — и пятки на ногах в кровь, да так, что никакие пластыри не помогают. — Ну и изменил этот урод, застала его с какой-то тёлкой белобрысой в кровати. Нашла на Авито объявление о сдаче комнате. Достаточно дёшево, плюс по дому помогаю Тоне, уже как родная, — Сомусева встаёт, присаживаясь на корточки возле своей куртки, и рыщет по карманам в поисках сигарет. Находит, вытаскивая помятую пачку, и достаёт две штучки, одну укладывая за ухом. — Ладно, девушка была ничего так, это просто Серёга долбоёб. Держи.       Алина подрывается, не забывая про баночки энергетика, выхватывая никотин из рук подруги, наблюдая, как та садится на широкий подоконник, кивком указывая на место напротив. Тесновато, но в целом можно даже не подбирать под себя ноги, потому что две миниатюрные фигуры прекрасно умещаются здесь. Соня открывает окно на всю, опирается на него спиной, а сердце пропускает удар. Вспоминает, как, облоктившись, второпях курила в первый день возвращения из Питера, а сейчас она буквально одной ногой за бортом корабля, однако это не пугает.       Щёлкает зажигалкой Алины, резко прокручивая пару раз колёсико, потому что купить свою всё никак не дойдут руки. Дым разлетается быстро, однако рыжая старается сгонять его в окно, потому что не зря они сидят и морозят задницы, хотя уже не привыкать. Олешева завороженно наблюдает на эстетикой курения напротив себя, что так и застывает с незажжённым табаком между губ.       Сомусева подаётся вперёд, пальцами устраиваясь на её щеке, заставляя наклониться ближе, пока сигареты не соприкоснуться. Алина застывает, сначала не сообразив, что нужно делать и как так вышло, что прикосновения вызвали мурашки по спине. Что-то в этом моменте было интимное, что внизу живота приятно потянуло, а в голове стрельнуло, что нужно делать затяжки. Так огонь и передался, на что Соня самодовольно улыбнулась, не торопясь убирать руку с холодной щеки. Провела большим пальцем по скуле, нехотя всё же отодвигаясь назад и сбрасывая пепел на улицу. — Я, кстати, умею на пианино играть. Думаю, как-нибудь можем кавер забабахать, как тебе идея?       Соня расплывается в улыбке. — Да ты гонишь? — Нет, правда! — Встретились музыканты на севере столицы, — хмыкает рыжеволосая, делая затяжку, — ещё скажи, что стихи пишешь, — кончики губ Олешевой ползут вверх вместе с бровями, делая заигрывающий жест, а после она смеётся, стараясь вести себя как можно тише. — Бля, да ладно! Мы просто созданы друг для друга.       Алина давится клубом дыма, кашляя куда-то в сторону, ударяя пару раз ладонью по грудной клетке. Соня смеётся, наблюдая, как краснеют её щеки при условии открытого на всю окна. — Почему ты не хотела домой? — Домой, — она защитно улыбается, отводя глаза куда-то в сторону, а затем кивая на соседний дом, — кстати, вот он.       Девушка прослеживает за уставшим взглядом, понимая, что это не тот ответ, который должен был прозвучать. Не давит, но такая реакция подогревает интерес всё больше и больше. Смотрит на окно, усмехаясь себе под нос. — Да ладно, прям напротив? Так ты соседка моя, получается, а я тебя никогда и не замечала там, — она выкидывает окурок, а гостья повторяет за ней же, обнимая себя за плечи от холода. — Говорят же, что счастье рядом, но чтобы настолько!       Сомусева смеётся, закрывая окно и подхватывая банки с пола. Тянет за открывашку, чокаясь железным мусором с Олешевой, стальным голосом произнося: «За секс, музыку и счастье, что рядом». Пузырьки обжигают горло, а Алина думает, какого теперь мнения о ней её желудок за последние дни.       Они говорят о детстве. Хотя в основном рассказывает Соня, потому что розоволосая ужасно любит слушать её речь и наблюдать, как быстро меняется мимика на лице, сменяя грустную эмоцию на улыбку, а затем смех после какой-то глупой шутки. Ну, и потому, что Алине нечего рассказывать.

***

      Напиток закончился, разговоры минут пятнадцать как сошли на нет, а небо красиво разливалось розоватым оттенком. Последний свой рассвет Олешева встречала в первые дни заселения в общаге, но тогда солнце казалось другим: будто тусклым, с голубым отливом и фиолетовыми крапинками, хотя на самом деле было вообще не так. Но сейчас этот огненный шар прекрасен. Красный, словно налитое яблоко из сказки про Белоснежку, а вокруг небольшая дымка из облаков, смешанные цвета горизонта. — Бля, ты же оттуда самую красоту не видишь, — цокает Алина, только сейчас осознав, что подружка сидит спиной к солнцу. Быстро, чтобы не передумать, она раздвигает ноги, свешивая одну над батарей. Не беспокоится о короткой юбке и о том, как Софья скользнула взглядом по ней, явно замечая, что на ней сегодня белые трусы. Хватает её за кисть и тянет на себя. Та не сопротивляется, послушно ложится на неё, укладывая голову где-то в районе груди. Олешева обвивает её руками-лианами, словно пытаясь прижать к себе как можно ближе, боясь отпустить. Так и замирают, молча встречая рассвет, поглядывая изредка друг на друга и улыбаясь.

***

      Алина открывает слипшиеся от туши глаза, неприятно жмурясь и чуть отодвигаясь, разглядывая спину перед собой. Убирает с неё руку, которая крепко обнимала за живот, привстаёт на локте, оглядывая зарывшуюся носом в одеяло Соню. Их косметика держалась до победного, но осталась на белых простынях и подушках. Страшно представить, как выглядит сейчас лицо.       С кухни доносится приятный аромат блинчиков, а желудок урчит: до него явно доходит быстрее, чем до мозга. Сомусева бубнит что-то под нос и переворачивается на спину, закидывая руку за голову и сгибая её в локте. Её красная помада размазалась по всему лицу, однако даже с жуткой смесью из косметики и с растрёпанными волосами она всё равно выглядела прекрасно. Грудь вздымается от привычного темпа дыхания, и Алина только сейчас замечает, что их вещи валяются на полу. Соня осталась в спортивном топе и чёрных трусиках с изображением котика в районе лобка, поэтому Олешева неловко отвернулась, поднимаясь с кровати и стараясь не пялиться. На ней огромная футболка с изображением потрескавшегося от времени Цоя, которая чуть прикрывает ягодицы.       Босыми ногами проходит к подоконнику, а боль по всему телу отдаётся с каждым шагом свежей раной. Нос шмыгает — так и знала, что приболеет, — а в квартире напротив не горит свет. Она понятия не имеет, сколько сейчас времени, однако помнит, что после рассвета они сразу завалились спать, отрубаясь почти моментально. Живот издаёт жалобный скулёж, напоминая о нехватке нормальной еды за последние дни.       Алина чувствует чужие руки на талии и острый подбородок на плече, слегка вздрагивая. — Проголодалась? — смешок раздаётся у самого уха, а затем Соня утыкается холодным носом в шею, вызывая мурашки и прижимаясь ближе почти голым телом. — Тебя не потеряют? — кивает в строну соседнего дома и отходит к дивану, подбирая рубашку с пола.       Олешева пытается собраться с мыслями, томно и отрывисто выдыхая от напряжения. — Доброе утро, думаю, нет.       И ведь правда. Их мобильники разряжены: вчера было так уютно, что не нашлось сил отвлекаться на гаджеты и искать зарядники. Алина думает о том, что если бы телефон был заряжен, то всё равно никто бы не набрал и не спросил, где она. Ну, может, только Юра, хотя девушка и не помнит, почему он оставил её вчера. На душе неприятно скребутся кошки, но она обещает устроить скандал чуть позже. — Баба Тоня походу устраивает пир, — Соня тянет носом, блаженно вдыхая аромат выпечки. — Останешься на завтрак?       Кивает безраздумно, потому что такие бабушкины блинчики она кушала последний раз в начале лета, а желудок скоро перестанет функционировать от утренних сигарет и дешёвого кофе. Соня кидает ей юбку и просит надеть, чтобы не шокировать женщину, на что розоволосая смеётся, но соглашается.       На кухне тихо, слышно шарканье лопатки и как потрескивает тесто на раскалённой сковороде. Девушки смывают косметику, а Алина, кажется, впервые видит её без ярких теней и густо накрашенных ресниц. Она плетётся за рыжей, пока та не указывает на стул за достаточно высоким столом, чем-то напоминающим барную стойку. Гостья тихо присаживатся, наблюдая за уютной обстановкой. — Бабушка Тоня, доброе утро! — Соня подходит ближе, обнимая старушку, слегка разворачивая её в сторону подруги. Говорит чуть громче обычного, слегка улыбаясь. — Бабуль, это Алина, моя подруга. Ничего, если она позавтракает с нами? — Ой, внученька, я думала, у нас мальчик в гостях, увидела обувь в коридоре! — женщина подхватывает тарелку со свежими блинчиками, шаркает тапочками по полу и ставит напротив Олешевой. От горячего идёт пар, а кусочек масла сверху медленно тает, вызывая обильное слюновыделение. — Угощайся, доченька! Вы, молодёжь, такие интересные: все такие яркие, непристрастные, интересные — волосы в красный, оранжевый, чудеса какие!       Бабушка вызывает улыбку у девочек, рассказывая, как её удивляет это поколение, — в хорошем смысле, конечно же, — на что они изредка переглядываются и молча кушают завтрак, измазывая руки в жире и клубничном варенье. Желудок победно улюлюкает, а тепло расходится по телу, заставляя довольно причмокивать и запивать горьким зелёным чаем без сахара. Старушка что-то кряхтит про магазин и аптеку и скрывается в коридоре, вероятнее всего, собираясь на улицу. — Я схожу с ней до «Пятёрки» , — дожёвывает Сомусева и кидает на тарелку скомканную салфетку, — а то пакеты тяжёлые, не донесёт.       Забирает их тарелки, намыливая каждую в раковине, пока розоволосая опирается на столешницу рядом и складывает руки на груди, задумчиво смотря в окно. Старенькие часы над дверью показывали двенадцать, так что Кирилл уже должен был давно вернуться. Сон в четыре часа вымотал больше, чем вчерашний день, поэтому каждые пять минут они прикрывали широко раскрытые рты ладонями, пытаясь скрыть сонливость. У Алины горят уши: ей стыдно, что из-за неё Соня ушла с работы раньше, а значит и заработает меньше за ночь, так ещё и не выспалась из-за неё. — Бля, прости, тебе, наверное, прилетит за то, что ты ушла со смены так рано.       Сомусева выпучивает глаза, а затем улыбается, отрицательно качая головой и складывая мокрые тарелки возле раковины. — Не, всё ок, я ж попросила Нану подменить меня, — подходит ближе, большим пальцем руки убирая остатки варенья со скулы краснеющей с каждой секундой девушки. — К тому же я не жалею о потраченном времени. Было весело.       Алина мечется между вопросами в голове, смотря в кристаллики небесных глаз, что изучают контуры её лица, ресницы, губы. В квартире тихо, изредка что-то шуршит в самой дальней комнате, но это не мешает и не портит атмосферу самого доброго утра за её жизнь в Москве. Желудок полон, и хоть сон не зарядил эмоциональную батарейку до конца, но она выглядит счастливой. — Слушай, что было тогда в клубе, когда ты… — запинается, подбирая слова, — отбросила этого мудилу от меня? Я видела, что у тебя светились глаза. Нет, ты не думай, что я сумасшедшая, но всё было быстро и так… резко, а потом он подошёл и извинился, и всё это так давило на меня вчера, я просто будто выпала из реальности. Может, я была в пьяном угаре, но я столько не пила, я видела это и ощущала. Понимаешь? — выпаливает на одном дыхание и резко замолкает. Кажется, что она узнала тайну вселенной и сейчас на неё замахнутся, ударяя по щекам или толкая в плечо.       У Сони большие и круглые глаза, зрачки бегают по чужому лицу, а брови чуть съезжают. Она выглядит испуганной, но больше недовольной, поэтому Алина мысленно даёт себе подзатыльник, виня за длинный язык. — Бля, хуйню сказала, да? Я пойду домой, спасибо за завтрак.       Срывается в комнату, а рыжеволосая остаётся на месте, грустно смотря, как розовая макушка скрывается за поворотом коридора. Олешева застёгивает куртку, цепляет головной убор и натягивает на уши, а потом вспоминает, что шапка не неё, и скидывает ту на кровать. Подбирает с пола колготки, топ, цепи и круглые серёжки, засовывая бижутерию в карманы. Торопится, всё валится с рук, хотя спешить некуда. Ей неприятно бьёт по груди, сосёт где-то под ложечкой, а в горле застревает ком. Надо же было всё испортить! В коридоре наспех надевает ботинки под пристальным взглядом Сони, чувствуя напряжение, которое давит на виски с каждой секундой сильнее. — Внученька, помоги мне достать вязанки с верхней полки! — Иду, баб Тоня, — кричит Сомусева и отталкивается ногой от стены, крепко вжимаясь в тело подружки, неразборчиво нашёптывая извинения на ухо. Кратко целует в скулу и улыбается, проводя вдоль рукавов куртки, задерживаясь на хрупких пальцах, чуть сжимая их. — До встречи. Прости, — и скрывается в комнатах старенькой квартиры.       Алина поджимает дрожащие губы и дёргает на себя обитую дермантином дверь, желая поскорее выйти на улицу, а там и до горячего душа недалеко. Держит вещи в руках, спускается по лестнице и выходит, жмурясь от яркого света. Сигарета, зажигалка, колёсико, щелчок, огонь. Дым в лёгких, откидывает голову назад, наслаждаясь горьким никотином и вспоминая запах вишни на губах. Зажимает кнопку на стареньком айфоне, убеждаясь, что тот действительно разряжен и она была без связи сколько времени. Потому что в компании этой волшебной незнакомки стало роднее, чем со старыми друзьями, хотелось задержаться с ней на подольше, но неловкий разговор разрезает их связь, будто ножницы нитки. Гуляли, мёрзли, она лежала на её груди, и раскуривали вишнёвые сигареты. Уснули в обнимку, а на утро умывались гидрофильной пенкой, убирая остатки косметики, и завтракали из одной тарелки. Звучит как сон, но мороз щипает за голые ноги и убеждает: эта девочка — не иллюзия, хотя привязывается и держится за неё, будто призрак.

***

      Она подбирает под себя ноги, стараясь не свалиться со старого стула на качающейся ножке вместе с целой миской салата. Напротив опёртый на сахарницу телефон с каким-то сериалом от Нетфликса, а на голове — белое полотенце с розовыми пятнами от «Тоники». Алина сидела в ванной минут двадцать, наслаждаясь тёплыми струйками, бьющими по лицу, и наблюдая, как в смыв медленно стекает алая пена. Пару раз глянула в окно на соседнее, однако никого так и не увидела. Нет жёлтого света от той люстры в цветочек, хотя на улице давно смеркалось, а детишки уходили с площадок домой до заката. Никакую девушку с огненными волосами, носиком с горбинкой и голубыми глазами она не застала.       Она отвлекалась на свои мысли, особо не вникая в сюжет про крутых школьников, чирлидерш и расследование загадочного убийства. Гремит вилкой о теперь уже пустую тарелку, дожёвывая помидоры с огурцами, отодвигая от себя обедоужин. Отчим отсыпался от смены, пришёл достаточно рано. Мама удалилась под предлогом «к подружке» хотя Алина знала, что «подружка» с сороковым процентом градуса в местном ларьке.       Уходит в ванну, стаскивает с головы полотенце, останавливаясь напротив зеркала, взлохмачивая руками волосы. Резкий звонок в дверь и дрожь по телу. На носочках подходит осторожно, стараясь не издавать лишних звуков, заглядывает в глазок, а после расслабленно выдыхает, провернув защёлку. Быстро обувает старые кроссы и, не зашнуровывая их, выходит на лестничную клетку. Пора бы уже давно было купить новые, потому что протёртая дырка сбоку у пальцев выглядит так себе: даже если попробовать назвать это гранжом — никто не поверит. Но денег нет, поэтому ставит мысленно себе крестик на запястье, чтобы не забыть полистать объявления о работе в ВК или Телеграмме. — Алинка, как ты, свет моих очей? — Заслонов кратко обнимает её за плечи, оглядывая мокрые волосы.       Алина продрагивает от холода и гуляющего по подъезду ветра, обнимает себя за плечи, сводя брови домиком. У Юры на шее багровые пятнышки, на лице — лучезарная улыбка, а под тонким слоем снег покоится кепка. Хотелось бы, чтобы зима быстрее закончилась и выбегать на улицу в одной зипке на голое тело, покупая в Дикси знаменитый «Эссе» по скидке и потягивая напиток где-то во дворе, слушая очередную историю про необычайно красивую девушку, которых у него будет ещё миллион. — Кирилл спит, а я вот только часа три назад вернулась, — показывает большим пальцем куда-то за спину в сторону квартиры, отводя взгляд. — Почему ты не отвёз меня вчера домой? Я думала, что тебе не всё равно.       Олешева обижалась. Сначала они едут под «Кайф ты поймала», Юра обещает ей, перекрикивая басы песни, что на этой тусовки они нажрутся так, что придётся оставить машину у клуба и вызывать такси эконом-класса. Однако девушка пьёт одна, пока парень разглядывает полуголые тела на сцене и уединяется с милыми дамами в кабинках туалета. Если бы она не встретила рыжеволосую бестию, то просто спилась у барной стойки чем-то покрепче, чем просто коктейль. — Ты же знаешь, что это не так. Вообще-то твоя новая подружка заверила меня, что вы отлично проведёте время. На морозе, — он фыркает, убирая руки в карманы серых спортивок. — Я вообще отказывался до последнего, потому что кто она такая, и я же её не знаю, блять? Но у меня резко будто что-то щёлкнуло в голове, и я согласился. Я звонил тебе, но ты была не абонент. Короче, я сам распереживался, прости. Кстати, кто она такая?       В груди что-то неприятно ёкает от рассказа друга — она старается не подавать виду, но всё это так подозрительно. Зачем отпустил её, если не хотел, и почему Соня показалась ему странной? И кто же она такая взаправду? Что значит «щёлкнуло»? Не бывает же так, что кто-то врывается в твой мозг и управляет тобой? Голову кружит от этих мыслей, кажется, будто с каждым днём засыпать всё сложнее, а сохранять спокойствие — ещё хуже. — Знакомая, я у неё ночевала, всё окей. Она тут рядом живёт, — смотрит куда-то в пол, закусывая губу. Юра не виноват — она знает, что он всегда старается сделать как можно лучше. Телефон издаёт звук уведомления где-то на тумбочке в коридоре. — Прости, зря обижалась. Слушай, если Кирилл увидит, что я тут с тобой… — Я понимаю. Звони мне, если что.       Обнимает за плечи, прощаясь, и исчезает из виду. Она стоит одна, а из звуков вокруг только уезжающий на первый этаж лифт, который работает через раз, и Юре очень повезёт, если он не застрянет сейчас. Курить хочется ужасно, но Алина больше не может глотать никотин этой горечи, потому что вкусовые рецепторы просят вишню, а это звучит как очередной повод встретиться с соседкой. Однако навряд ли она сейчас хочет видеть её, да и надоедать тоже нельзя: они и так провели всю ночь вместе, и как бы это ни звучало, но это правда.       Олешева заходит в квартиру, подхватывая в руки мобильник. @sonyanotdead ответил (-а) на вашу историю [16:12] какая красивая :))       Сердце начинает бешено стучать, будто она только что пробежала марафон. Зрачки метаются по экрану, останавливаясь на аватарке, где рыжеволосая девушка стоит с бутылкой гаража и, высовывая язык, улыбается, щуря глаза. Не обдумывая, нажимает на кнопку «принять запрос» и застывает. Наверное, будет глупо лайкнуть сообщение, хотя, с другой стороны, что писать? Перечитывает ещё раз, а затем просматривает свои истории за последние двадцать четыре часа. Мем про кошек, селфи в зеркале ванны с мокрой головой и репост тиктока про бухого мужика. Кажется, Алина очень интересная личность со своеобразным чувством юмора. Как Соня вообще нашла её? Стоит пошутить или сразу извиниться, потому что оставлять утренний диалог просто так нельзя.

@oleshev [16:12] Ахаха спасибо! [16:13] Как ты? [16:13] Не думала, что найдёшь мою инсту.

@sonyanotdead [16:14] это было достаточно легко, Алина Олешева;) [16:14] я поспала пару часов, прикинь ахаха, только теперь две смены друг за другом, а то Нана умрёт от двойной нагрузки       Алина до боли закусывает нижнюю губу, морщась от самой себя. Если бы она вчера осталась дома, то не было бы неловкости этим утром и рыжеволосой не пришлось отрабатывать часы.

@oleshev [16:15] Блять, прости меня. Я так проебалась с этим всем. Типо, бля, я не должна была эту хуйню утром нести, сама не понимаю, что мне пьяной там начудилось, а ты ведь и правда защитила меня от этого уёбка с тату.

@sonyanotdead [16:15] какой ужас, ты всегда ставишь точки и пишешь с большой буквы? отстой       Алина заходит в комнату и, прикрывая за собой дверь, глупо смеётся, съезжая по ней прямиком на пол. Это хорошо, что Соня не злится и сводит всё к юмору, но главное, чтобы это не была её защитная реакция. @sonyanotdead [16:16] конечно, понимаю, что щас немного не в тему, но может хотела бы составить мне компанию во вторую смену? [16:16] если ты сделаешь выбор в пользу сна, как нормальный человек, то я пойму ахах [16:16] типо это будет утро, а утром никого нет и это так скучно [16:17] СПАСИ МЕНЯ!!!       Скулы болят от бесконечных умилений с этой девицы. Она весёлая, уютная, но в то же время взгляд у неё хмурый, суровый, выглядит она, как самурай без секиры, или что у них там? Но суть в том, что её мимика и телодвижения западают куда-то в клетки мозга или ДНК, будто связывая их между собой. И кажется, что да, они обязательно встретились бы рано или поздно.

@oleshev [16:17] Если только ты мне сделаешь капучино на кокосовом и споёшь какую-нибудь песню, а при других условиях я выберу сон. :₽

      Ставит этот тупой смайлик и нажимает на отправку. Хотелось услышать её голос в действии, потому что в голову уже врезается их дуэт, где Софья связывает бархатистый голос со стихами Алины, под мелодии пианино напевая корявые строчки. @sonyanotdead [16:18] милЭди, закатайте губу, я барменша, а не бариста (хотя пакетик кофе три в одном найду, но эту жуткую кокосовую отраву не обещаю) [16:18] жду Вас, Госпожа, по тому самому адресу к восьми утра! не опаздывайте, это не по этикету :)

@oleshev [16:18] О нет! Это что, её величество Софья пишет с большой буквы??? Я польщена, с удовольствием приму ваше приглашение!

      Соня читает, но оставляет последнее сообщение без ответа.       Вечер проходит за просмотром её профиля — долистывает даже до такого возраста, где у неё ещё тёмные волосы и нет того милого колечка в носу. Фотографии в основном лайкают одни и те же люди, а в комментах всегда однотипные шуточки от какого-то парня из её родного города. Алина блокирует телефон, кидая его на подушку рядом, и потирает усталые глаза. Слышит крики и ссоры с кухни, подпирает дверь стулом, зная, что это не поможет. Что-то разбивается, жёсткий шлепок и отборные маты. Олешева хватает наушники, чтобы как можно быстрее забыться в плейлисте, и выбирает что-то на автомате, включая громкость на максимум. Когда она была младше, — лет в пятнадцать, наверное, — то на её стене в VK была закреплена запись с цитатками из групп, одной из которых была «наушники в уши, никто не нужен». И как же пятнадцатилетняя Алина была права.

***

      Смотрит на экран мобильника и убеждается, что пришла она даже на пять минут раньше. Пунктуальность — второе имя. Топчется у железной двери, убирая телефон в карман дутой куртки, и горячим дыханием обволакивает кожу на руках, стараясь согреться. Встала два часа назад, на самом-то деле. Сквозь пробивающийся наружу сон накрасила кривые стрелки, губы — матовой помадой и решила, что для шести утра это её максимум. Выглянула на улицу и промёрзла от одной только мысли, что опять по холоду нужно будет куда-то добираться. Чёрные колготки, любимая теннисная юбка и объёмный нежно-голубой свитшот на одно плечо: думает о том, какая же она сегодня красивая, и делает фотку в зеркале, заливая это дело в близкие друзья. Так рано на истории только один просмотр: от рыжеволосой девушки, которая бьёт её дверью по лопаткам. Чуть не валится в снег, но удерживается на своих двух. — Бля, ты чё стоишь тут? — между губ зажата сигарета, а на плечах то самое тёплое пальто под тедди. Девушка кладёт тёплую ладонь на позвоночник, вызывая мурашки. — Сильно ударила? — Ерунда, — она отмахивается и разворачивается лицом к ней. — Зато я успела.       Соня хмыкает и хлопает по карманам в поисках зажигалки, а затем кидает беспомощный взгляд на Алину. Та улыбается, протягивая и зажигая табак. Интересно, откуда соседка берёт огонь, когда её нет рядом?       Поднимают в полной тишине взгляды в небо, оглядывая, как потихоньку начинает светлеть, а на горизонте отдалённо выступают розовые полосы от солнца. Пушистые облака совсем чуть-чуть смазывают тёплые оттенки, делая их светлее с каждой минутой. В воздухе приятно пахнет вишней и сладкими духами Софьи, смешанными с дезодорантом. Она протягивает сигарету, не отрывая взгляд от линии горизонта, но Соня, не вытаскивая ладоней из карманов, только нагинается слегка, делая затяжку прямо из рук девушки. Обе улыбаются, обе раскуривают несчастную сигарету на двоих, кидая бычок в снег и скрываясь внутри клуба. — Какой ублюдок вообще решил, что клубу нужно работать круглые сутки? — Алина скидывает куртку на вешалку для гостей, проходя к барной стойке. — Мы не всегда работаем так, обычно только по выходным, как сегодня, например, — с возвращением домой Алина перестала смотреть на день недели и дату в календаре, потому что это не имело никакого смысла. Из динамиков тихо играла какая-то попса, а Соня с ухмылкой кивнула куда-то за спину гостьи, разворачиваясь. — Припёрся часа два назад. Сказал, что жена изменяет, друг уехал в командировку, а он один остался. Сначала говорил: «Я не алкаш, чтобы бухать один, можно мне коктейль безалкогольный?» — тихо пародирует его голос подружка, чуть снизив тембр. — А потом психанул, ну, я ему и намешала, вырубился теперь и лежит.       Толстенький дяденька сидел на тёмно-фиолетовом диване, голову приложив на стол, и посапывал, во сне подёргивая пальцем руки, будто пытаясь попасть в бит. — А до этого ещё футбольная команда приходила, грустные до пизды были, сказали, мол, проиграли, откуда ноги растут у этих футболистов. Попросили алкоголя и девчонок — пришлось вызывать Олю на приватный танец для самого буйного. — Весело тут у тебя. — Да херня, уволюсь, наверное, скоро, только найду место получше, — бубнит рыжеволосая, разрывая пакетик с кофе и мешая его с кипятком в кружке. Алина улыбается, потому что Соня не забыла, а Соня улыбается, потому что взгляд у Алины тёплый и добрый. — Всё для вас, миледи.       Олешева делает глоток и морщится, хотя это лучше, чем тот «Нескафе», который воняет по утрам в квартире и который запретил трогать Кирилл. Сомусева причмокивает и шутит, что это лучший кофе в этом клубе, потому что другого просто нет. Она показывает ей книжку, которую начала читать от скуки, рассказывая о том, что она напоминает ей фильм «Матрица» и как ужасно долго автор описывает ранние подъёмы главной героини. Алина переводит тему на музыку, потому что, если честно, про книгу становится всё понятно после первых слов: «Потратила на неё столько бабла, а она…», и не то чтобы ей неинтересно, просто эти бумажки — действительно скукота по сравнению с миром рока и попсы. — …нет, под какое-нибудь «Так красиво» мне только рыдать хочется под одеялом, а если из русского выбирать, то… — тянет букву «о», задумчиво смотря в потолок, облокотившись на барную стойку. — Бля, не знаю, Пошлая Молли. — Серьёзно? — Алина вскидывает брови вверх, смеясь. — Мне показалось или ты имеешь что-то против Кирюши Бледного? — она пытается не улыбаться, но получается достаточно плохо. Тянет пальцы к розоволосой, начиная щекотать её и напевать какую-то неизвестную Алине песню: — Всем привет, меня зовут Кирюша, если ты хочешь узнать, кто я, послушай! Эй, мне девятнадцать лет, что-то там про тяжкую работу, чищу туалет… — Эй, хватит! Да ты сама текст не знаешь-то, Соня! — пытается перехватить её руки, чтобы убрать их с рёбер. — Лучше бы что-то популярное спела.       Сомусева вдруг хватает её за предплечья, ближе к кистям руки, утягивая облокотиться на стойку. Они соприкасаются лбами, от неожиданности Алина даже ойкает, а рыжеволосая глупо хихикает, смотря ей в глаза. — Например, — тянет Соня, а затем зажмуривается, прокашливается и берёт ноту: — Та самая девочка, которая влюбилась в капитана футбольной команды, oh my Jesus       Хоть это и глупая поп-группа, но песня действительно классная, а из уст Сони звучит весьма необычно. Она пропевает строчки мягко, в своей манере и темпе, а голос завораживает. Они встречаются взглядами, голубоглазая чуть склоняется и трётся носом об её, а затем отскакивает, обходя барную стойку, и обнимает девушку. Алина вообще перестала понимать, что происходит, потому что даже стая мурашек на теле не могла успокоиться. Её тянут за хрупкое запястье в центр зала, прихватывая мобильник со стойки и пробуя ввести по памяти пароль. Телефон разблокируется, а глаза Алины округляются. Удивительно, как Соня запомнила и уже полезла в поисковик VK, печатая одной рукой какие-то буквы. — Эта песня — мой фаворит уже несколько дней, — ставит трек, сразу добавляя его в чужой плейлист, и кладёт телефон на пол, — надеюсь, тебе понравится. Потанцуем?

магия — ooes

      Будто кавалер, красиво наклоняется, делая незамысловатые движения рукой и протягивая ладонь. Олешева смеётся, укрывая чужую руку своей, получая мимолётный поцелуй на фаланге. Притягивает за талию, сплетая пальцы левой руки, и они кружатся, словно снежинки за окном, медленно покачиваясь и прижимаясь ближе друг к другу.       Кажется, будто время остановилось и эта планета специально оставила их вдвоём в пустом клубе, не считая того толстяка за крайним столом, видящего третий сон из-за крепкого пойла. От пристального взгляда голубых глаз по коже бегут мурашки, и Алина молится, чтобы девушка их не заметила. Но она улыбается: искренне, оголяя белые зубы и губами проговаривая слова песни. От мрачного минуса сердце бешено стучит, и Олешева честно пытается вслушаться в текст, но музыка давит, разрывая грудь от тревожности.

свет любви наполнил цвет твоих глаз это магия внутри нас (магия внутри нас) звёзды воссияли прямо сейчас это магия внутри нас

      Соня бродит пальцами по чужой спине, будто изучая каждый позвонок. Её руки тёплые, слегка сжимают свитшот и проводят невзначай по открытому плечу, вызывая дрожь в ногах. Алина закусывает губу и утыкается куда-то в ключицу, хотя хочется выйти на улицу и остудить на морозе своё красное от смущения лицо. Щёки горят, а желудок сворачивает то ли от мерзкого кофе, то ли от чужих прикосновений. Сомусева вдруг дотрагивается горячими губами сначала до мочки, скулы, ведя ниже и заставляя розоволосую посмотреть на неё. Она вздрагивает, однако опускает взгляд на чужие губы и тянется в ответ, понимая, к чему всё идёт. Песню прерывает противный айфоновский гудок от звонка, заставляя обеих встрепенуться. Алина матерится где-то в подсознании, читая на экране «Кирилл» и проклиная его как самого злосчастного врага народа. — Это отчим, мне нужно ответить. — Подождёт.       Соня берет её за острый подбородок, не давая возможности отвернуться. — Бля, это срочно, я быстро, — но Сомусева всё ещё не разрывает зрительный контакт, даже не думая о том, чтобы убрать руку. Противный рингтон раздражает с каждой секундой, а в воздухе повисает напряжение. Алине кажется, что её глаза становятся красными от злости, потому что держать её, не давая сделать лишнего движения, — перебор. Что-то неприятно ёкает внутри, заставляя отрывисто выдохнуть. — Соня, пусти.       Но пальцы крепче сжимаются на талии, а подбородок краснеет от мёртвой хватки. В голубых глазах будто бегают чёртики, и становится вообще не смешно. Они светятся, как самые дорогие караты или искрящяяся пена у берега океана. Алина готова поклясться, что это взаправду и она не сходит с ума. Дрожь пробирает до костей, Олешева резко скидывает чужую руку, а затем — яркая вспышка перед глазами, и она отлетает к стене, ударяясь затылком и падая тряпичной куклой на холодный пол. Мир плывёт перед глазами, а ладони упираются в ламинат в попытке приподняться, игнорируя боль в коленях и грудной клетки. Кашляет пару разу, обессиленно сдаваясь и падая, пытаясь унять головокружение. Мысли ходят ходуном, айфон всё ещё противно гудит, а рыжеволосая закрывает дрожащими руками лицо. — Прости, прости, прости, — шепчет себе под нос, качая головой из стороны в сторону, словно псих. Алина поднимает заплаканное лицо, смотря, как девушка медленно оседает на корточки, сгорбив плечи и тяжело всхлипывая. — Прости, прости, блять!       В голубых глазах больше нет искр, они потускнели за несколько секунд, теряя всё волшебство по щелчку пальца. Ноги трясутся у обеих, страшно сделать лишний вдох, и эта атмосфера давит — давит настолько, что хочется разрыдаться в голос, смазывая тушь на лице от такой несправедливости. Олешева вжимается в стену, когда резко наступает тишина, и Соня пытается сделать шаг ей навстречу. — Не трогай меня, — голос предательски дрогнул, но она пытается унять бестолковую дрожь и адекватно оценить полный пиздец ситуации. Втягивает воздух через нос и оглядывает огромными от страха глазами Сомусеву, шёпотом проговоривая: — Что ты, блять, такое?