Тот, с кем поет душа

… Школьник. Когда Тэхён ехал на встречу с Юнги, то был готов ко многому. Он даже был готов вызвать полицию, если все-таки его захотят украсть или побить, или что-то еще плохое. Но так же готовился к тому, что выскажет бестолковой влюбленности все свои претензии и с гордым видом уйдет. Последним, и наименее реальным, вариантом был тот самый идеальный, когда Юнги из его снов придет с букетом и скажет, что любит. Но он никак не ждал того, что будет сидеть на скамейке парка с малолетним пацаном и пялиться на то, как дерутся за зернышко два голубя. – Прости… – говорят ему уже в раз, наверное, сотый. Но Тэхён от этого не чувствует себя ни на грамм лучше. – Боже, – стонет, наконец-то он, и опирается локтями о колени, закрывая лицо руками. – Твою мать. Юнги немного подбирается, все-таки Тэхён просмотрел в одну точку минут с пятнадцать и юноша начал уже немного волноваться. – Сколько тебе лет-то? – спрашивает он, не отрывая рук от лица. Юра будет смеяться над ним до конца жизни. Блять, да он сам с себя будет ржать, потому что, серьезно?! Господи… – Мне восемнадцать, – как-то совсем неуверенно шепчет парень. Тэхён вскидывается с явно глупым и кажется немного устрашающим оскалом, потому что Юнги незаметно отодвигается от него немного дальше. – Я надеру тебе сейчас уши. – Ладно-ладно, – Юнги выставляет руки вперёд, в защитном жесте. – Семнадцать. Мне семнадцать. Честно-честно. – Ёб твою ма-а-ать… – шепчет Тэхён, вновь оглядывая парня и медленно моргает, все ещё не веря своим глазам. – Это пиздец. Юнги все ещё растерян, но Тэхён не дал ему по лицу и не убежал, и это дает ему возможность немного храбриться. – Тэхён, я... послушай… – Хён! Я тебе хён, засранец. – Ладно, Тэхён –хён, я тебя люблю! Тэхён сейчас похож на сову из мемов, которая глаза закрывает поочередно. Сначала один, потом второй… У него челюсть отвисла и в голове сквозняк. – Что? – Я говорю, что люблю тебя! Ты, ты… я как только увидел тебя, весь сон потерял. Ты не смотри, что я мелкий ещё, я вырасту, честно! И, – Юнги сжимает руки в кулаки и его голос звучит уверенно и серьезно. – И я не отпущу тебя, понял? Ты мой мужчина и я буду за тебя бороться! Тэхён не знает чего ему хочется больше, плакать или смеяться. Наверно он все же расплакался, потому что… Это же, наверняка розыгрыш или сон. Потому что не может же быть такого в реальности? Кто-то жестоко так шутит? Где камера, где хлопушки и смеющиеся зрители? Но камеры нет. Все серьезно и по-настоящему, и пошутила над ним разве что судьба. – Послушай, Юнги, – начинает, наконец, он, когда может связно разговаривать. – Видимо, ты что-то не так понял, окей? Мне двадцать девять, а тебе семнадцать. Я не педофил, а ты определенно не тот, кто может стать моим мужчиной. – Но ты писал мне! Как же то, что ты писал? О том, что тебе со мной хорошо, что никто так тебя не понимает? – Я писал это взрослому мужчине, преподавателю английского в университете, а не заигравшемуся в любовь сопляку! – Не обзывайся. – Я буду говорить так, как сочту нужным! Кому здесь и нужно следить за своим поведением, так это тебе! – Я же не отступлюсь, хён. Юнги настойчив и не думает отступать, а Тэхён все-таки смеется. Громко и подняв голову вверх, смаргивая оставшиеся слезы. И уходит. Больше ничего не отвечая и не оборачиваясь. В сердце больно щиплет, ножом режет, когда сзади умоляюще слышится: – Тэхён…

***

Тэхён радуется тому, что все случилось в пятницу. У него есть целых два дня, чтобы вдоволь пореветь и возможно напиться. Было ещё сильное желание пойти в какой-то клуб и снять первого попавшегося симпатичного мужика, чтобы тот сумел поднять его и трахнуть на весу у стены, да так, чтобы вся эта дурь с малолетней влюбленностью из башки выветрилась. Но… Не получилось. Поплакать, выпить, проблеваться – это да. Выбросить из головы последние пару месяцев общения – не-а. А в воскресенье к нему в квартиру ворвалась страшным вихрем Юра и надавала под зад. В прямом смысле этого слова. – Придурок… – уже успокоившись, говорила она, делая глоток оставшегося алкоголя, когда отбившийся Тэ сидел у изголовья кровати, потирая ушибленные места. – Вот скажи, сложно было написать два слова о том, что ты жив, а не сдох? Ты пошел на встречу хрен знает с кем и пропал. Отключил телефон и мозги заодно. – Я не хотел ни с кем разговаривать. – Так, блять, неужели ты думаешь, что я хотела бы тебя слушать? Просто, мать твою, написать о том, что ты дома и все нормально с твоей бестолковой задницей! Она кричала, на глазах несколько непрошенных слезинок. Тэхён замер, понимая, что не видел ещё подругу в таком состоянии. – Я боялась, – произнесла она шепотом, когда громко выдохнув, успокоилась. Тэхён решив, что буря миновала медленно подполз к девушке и обнял, утыкаясь лбом в хрупкое плечо. – Прости… – Балбес, – уже без злости в голосе отвечает Юра и гладит Тэхёна по всклокоченным волосам. – На голове будто кто-то гнездо свил… Неужели все так плохо? Тэхён молчал. Самое странное в том, что рассказать о возрасте Юнги и выслушать насмешки подруги не было чем-то страшным. Страшно было признать, что встреча, которой он так жаждал, благодаря которой хотел избавиться от ненужных чувств – не помогла. В его голове на повторе звучало обреченное: «Я люблю тебя», а перед глазами маячил постоянно курносый носик и лисьи глазки. – Неужели ему реально семьдесят, – начала строить предположения девушка. – Ему семнадцать, Юра. Он ещё в школу ходит… В комнате воцарилась кромешная тишина. Рука Юры замерла в волосах Тэхёна. – Сколько? – Семнадцать. Можешь начинать смеяться, давай. Но вместо этого ласковые поглаживания возобновились и нежным шепотом полились утешения. – Что ты ему сказал? – Это так смешно, на самом деле. Сначала я подумал, что это розыгрыш. Думал, что подросткам не было чем заняться и они решили развести взрослого глупого гея. Но он… Он не выглядел тем, кто пришел посмеяться, понимаешь. Он смотрел так… преданно, испуганно, кажется, он мог расплакаться даже. Говорит, когда увидел меня, совсем голову потерял, – Тэхён засмеялся, укладываясь удобнее головой на коленях у Юры. – Жалко мальчика, – заговорила она, спустя несколько минут молчания. – Меня тебе не жалко? – Тебя тоже жалко, но, подумай сам. Ты взрослый мужчина, который не раз влюблялся и определился окончательно со своей ориентацией и предпочтениями. А он юный совсем. Ты мог быть его первой любовью, первым мужчиной, к которому он почувствовал что-то настолько сильное. Представляешь, как ему больно? Тэхён не думал об этом в таком ключе. Он так погрузился в свои страдания, что и предположить не мог, что Юнги может быть так же плохо, как и ему. – Но! – в какой-то момент Юра громко хлопнула ладошками по кровати и уже в следующий миг Тэхён лежит на полу, больно ударившись затылком. – Юра, какого хрена?! – Вот, взбодрился? Лимит на пускание соплей в мою жилетку исчерпан, поэтому, поднимай свою попку и в душ. Что не делается, то к лучшему. Из вас все равно нихрена бы не получилось. Зачем тебе ребенок, ты сам шнурки толком завязывать не можешь. – Эй, я умею завязывать шнурки! – Да? То есть, это не ты два месяца назад навернулся в конференц зале, когда выступал с презентацией. – Боже… – прошептал Тэхён и попытался незаметным движением закатиться под кровать. – Это было раз и я волновался, поэтому не заметил шнурка. И зачем вообще постоянно напоминать мне то, за что хочется сгореть от стыда? – Потому, что только так ты можешь отвлечься. Метод перенесения боли, слышал? Я вот, умудрилась и так стукнуть, и морально. Тебе легче? – Намного, – прозвучало убито уже из-под кровати.

***

Тэхён не может сказать, что ему совсем полегчало, но должен отдать должное Юре. Её метод перенесения боли действует отменно, потому что за полдня в понедельник, она, кажется, вспомнила практически все нелепые случайности с Тэхёном. Даже тот, когда он отправил свои фотки в новом нижнем белье не ей, а своему дядюшке Чоу. После последнего он её вообще пытался избегать. Но после обеденного перерыва женщина влетела в его кабинет сама. – Нас покупают! – А мы продавались? – не понял Тэхён. – В последнее время с продажами было туговато и нашелся тот, кто решил нас купить. – Как это жутко звучит. Чувствую себя девушкой легкого поведения. – Не смешно, Тэ. Вдруг он захочет реорганизовать все? Вдруг уволит всех и наберет новых людей? Где я ещё найду такую работу? – Юра, успокойся, ты умная, найдешь себе работу ещё лучше. – Мне почти сорок, Тэ! Ты знаешь каковы шансы женщине в моем возрасте найти приличную работу?! – Как-то не интересовался этим вопросом, – Тэхён отпивает свой уже остывший чай и смотрит на подругу, совсем не разделяя её тревоги. – Почему ты так спокоен? – Потому что мы ещё ничего не знаем? Какой смысл волноваться заранее? Возможно, новое руководство оставит людей. – Знаешь, иногда я сомневаюсь в том, что ты гей. Мыслишь, как обычный мужик. – Я мыслю как здравомыслящий человек, причем здесь моя ориентация? Юра на минуту притихла и присела на стул напротив, подперев подбородок кулачками. – Думаешь, не всё так страшно? – Уверен, что всё будет хорошо, милая.

***

Утро вторника у Тэхёна начинается с дежавю, потому что встревоженная и испуганная Юра врывается к нему в кабинет и захлопывает за собой дверь, подпирая её спиной. – Нас захватили террористы? – удивленно приподнимает бровь Тэхён. – Это он, – шепчет девушка, широко распахнув глаза. – Фредди Крюгер? – Хуже. Это он! Намджун. Тэхён наигранно округлил глаза и схватился за сердце. – Кажется у меня от страха мокрые штаны, – а уже спустя секунду, он стоит вполне серьезный, со сложенными на груди руками. – И что мне должно сказать это имя? – Да блин, Тэ! – Юра запирает дверь на замок и под пристальным взглядом хозяина кабинета крадется так, словно кто-то реально её преследует. – Это тот, что столетний дед. Помнишь? Версаче? – Тот, что умирает от попытки надеть презерватив? – смеется Тэ. – Да! Это он! Он купил нас, понимаешь? Тэхён улыбается уже не так широко, чисто из уважения к горю подруги. – Ты уже виделась с ним? – Да, то есть да и нет. – Это как? – Я его видела, а он меня, кажется, нет. – Кажется? – Пальма в холле же достаточно густая, чтобы из-за нее не было видно хрупкую девушку? – со всей надеждой во взгляде спрашивает Юра. Тэхён лишь кивает, не говоря ни слова, потому что растущий в холле декоративный финик не есть лучшее из укрытий в этом офисе. – Меня теперь точно уволят, – сокрушается она, сползая на пол и садится, вытягивая ноги, чуть в стороны разводя. Тэхён корчит рожицу, глаза прикрывая. Её строгий деловой костюм с приталенным жилетом и юбкой карандашом, смотрятся сейчас как нельзя выгодно. – Я не помню, чтобы он тебе угрожал или вы разошлись со скандалом. Ты хороший специалист, который работает здесь практически с основания. Думаю, он достаточно умный мужчина, чтобы не совмещать работу и личные отношения. К тому же, может быть ты поработаешь с ним, узнаешь получше и поменяешь свое мнение? – Шутишь? Зачем мне старый пень? Тэхён на это лишь снисходительно головой качает, улыбаясь. – Ты невыносима.

***

В конце дня было оглашено о встрече с новым директором и собрании, на котором он представится остальным сотрудникам. Юра сидела подозрительно тихо, время от времени тихо икая. – Ты что, выпила? – Только успокоительные. – И сколько? – Достаточно для того, чтобы прийти сюда, а не сбежать. – Юра, ещё немного твоего нытья и я сделаю так, как обычно делаешь ты – надаю тебе под зад! Вот сейчас придет твой старый и пень и… На полуслове дверь открывается вместе со ртом Тэёхна, потому что… – Ну ты и дура, Юра, – вырывается у него непроизвольно. Тэхён старается сильно не ахать, когда в комнату входит высокий, статный, широкоплечий мужчина. Его волосы стильно уложены, в висках переливается местами редкая седина. Классические строгие очки добавляют элегантности, удачно гармонируя с дорогим костюмом. Тэхён грязно ругается в мыслях, когда этот человек, приветливо улыбается. «Какой мужик!» – пишет он, подобно школьнику в блокноте и показывает незаметно Юре. Она пытается сесть так, чтобы ее хрупкая фигурка как раз скрывалась за их финансистом, господином Паком, впервые в своей жизни радуясь тому, что посторонний человек может быть настолько толстым, чтобы за ним вообще можно было спрятаться. «Вот и забирай его себе!» – отписывает она, гневно стреляя в него взглядом. Тэхён хочет улыбаться, где-то внутри него борются желания поглумиться над подругой и одновременно подрочить на её ухажера, потому что, блин… Как можно не хотеть вот Его? Собрание проходит на удивление спокойно. Намджун успокоил всех заявлением о том, что не будет сокращать штат и оставит всех работников. Юра тоже заметно притихла и её нога под столом перестала нервно дёргаться, что уже о многом могло рассказать, а Тэхён же, пытался не пускать слюни слишком сильно, потому что в процессе знакомства директору Киму стало жарко и он снял пиджак. – Ты видела эти руки, Юра?! Боженька лепил их лично, я уверен в этом! – восторгался Тэхён, когда они с подругой выходили из зала под негромкие шепотки коллег. – Как для того, кто только вчера плакался в подушку из-за несостоявшейся любви, что-то ты слишком воодушевленный. Что, Юнги уже пройденный этап? – Почему ты бываешь такая злая? – хнычет Тэхён. – У тебя же бывает такое, что ты хочешь очень сильно платье, но не покупаешь, потому что понимаешь – не налезет. – Засранец! У меня не бывает такого! Я в отличной форме и все понравившиеся платья на мне отлично сидят! – О, я в этом не сомневаюсь, – отвечают совершенно неожиданно из-за спины, голосом полным озорства. Тэхён жалеет всей своей душой, что не может фотографировать лишь одним движением ресниц, потому что, блин, такое выражение лица Юры невозможно пропустить. Он бы сфотографировал её и шантажировал этим фото до конца своих дней. – Если не против, то я уведу вашего коллегу не надолго и вы поговорите о вашем гардеробе немного позже. Господин Ким, я бы хотел с вами обсудить кое-какие вопросы. Намджун кивнул в сторону своего кабинета и оставил растерянную и напуганную Юру стоять и пялиться с широкую спину. – Он тебя точно не уволит, – шепчет Тэхён одними губами, направляясь в сторону кабинета.

***

Новое рабочее место говорит само за себя, полностью соответствуя образу хозяина. Выдержанный стиль, ничего лишнего, но в тоже время, довольно уютно и максимально удобно для продуктивной работы. У стола еще стояли несколько не распакованных коробок, две находились у большого книжного шкафа. На широком письменном столе ноутбук, большой суккулент и пара фотографий в простых черных рамках. Тэхён, пока директор садился за стол, успел оценить и то, что новый начальник довольно сентиментален, так как поставил на стол в первую очередь фотографии, а не документы, а заодно полюбоваться шикарным видом на отличную, как для столетнего деда, задницу. – Вы перешли на должность менеджера по подбору персонала почти год назад, но я осведомлен о вашей работе и хотел бы попросить помочь с собеседованиями. Мы собираемся расширить производство, поэтому… Тэхён пытался слушать внимательно, пытаясь понять каждое слово, запомнить все задачи, выстроить приоритеты, но комнату оглушил звук телефона и Намджун извинившись, ответил, выходя в смежный с кабинетом конференц-зал, чтобы поговорить. Тэхёну бы сидеть тихо, но взгляд все падал и падал на небольшие рамки на столе и некому было стукнуть его по руке, когда та уже тянулась, чтобы повернуть их к себе. На фото был Намджун. В неформальной одежде, со смешным венком на голове и улыбался так широко, что в ямочках на щеках, казалось, можно спрятать монетку. Но сердце забилось часто не от того. На фото был еще один человек. Совсем юный, с таким же венком, только лицо у него было недовольное. Он сложил руки на груди и скосил на Кима презрительный взгляд, плотно поджав губы. Юноша был совсем мелким ещё, лет пятнадцать, фото было не самое свежее, Намджун там тоже с другой прической совсем. Но мальчишку на фото невозможно было не узнать. Лисьи глаза, светлая макушка, курносый нос… Юнги с тех пор совершенно не изменился…