Тот, с кем поет душа

— Прекрати. — Что? — Прекрати так улыбаться. — Я не улыбаюсь. — Юра, если ты не прекратишь, то у тебя появятся мимические морщины, и твои подростки больше не станут обращать на тебя внимание. Но, после слов о подростках Юра только ещё шире заулыбалась. — Вот кто бы говорил мне о подростках. Мои-то хоть совершеннолетние. Тэхён тихо стонет, утыкаясь лбом о сложенные на столе руки. Он влетел в кабинет Юры подобно тому, как это сделала она ранее. С огромными глазами и фразой: «Вот меня точно уволят». — Иногда я думаю, что мир свел нас вместе не зря. Подобное притягивается. Мы два неудачника, — подытоживает женщина. — Я, со своим несостоявшимся престарелым любовником и ты, со своим сопляком. Было бы гораздо проще, будь все наоборот. Намджун вполне в твоем вкусе. — Зато я во вкусе его сына. Интересно, он если узнает, что я, взрослый мужик, крутил шашни с его сыном подростком, меня сразу уволят или сначала разобьют морду? — Я бы тебя сначала избила. Тэхён смотрит на Юру так, словно мысленно четвертует, а потом гаденько улыбается. — Сама-то узнавала? Возможно, у господина Кима еще и жена есть, которая не знает о щедрых подарках своего супруга одной самоуверенной барышне. — Он не женат… — улыбка с лица Юры медленно сошла. — Точно? Но ребенок же у него есть. — Но кольца нет! — Я тебя умоляю, кто их сейчас носит, вообще. В современном мире живем. А наш директор мог его снимать. — Так, стоп! — Юра прикрыла глаза, медленно выдыхая. — Перестаем сраться. В любом случае, если она существует, то я о ней не знала. А ты не можешь быть уверен в том, что твой Юнги знает где ты работаешь, и что его отец твой начальник. У нас на фирме куча людей работает, не думаю, что есть вероятность вашей встречи.

***

В четверг утром Тэхён думает о том, что его подруга в каком-то поколении ведьма, потому что он вскакивает на ходу в закрывающиеся двери лифта, суматошно извиняется, благодарит, нажимает на нужный ему этаж, а когда оборачивается, то видит немного смущенное, но неприлично довольное лицо. — Доброе утро, хён, — здоровается Юнги и улыбается так широко, что десны видно. Тэхёну хочется уволиться уже спустя неделю. Юнги действительно сын своего отца, потому что умудряется заваливать Тэхёна самыми разнообразными подарками. Это не Версаче и не Тиффани, как в случае с Юрой, но, это цветы, конфеты, галстук, смешной длинный кактус с розовой верхушкой. Юра тогда долго смеялась, и призналась, что мелкий ухажер ей определенно нравится. А Тэхёну хотелось провалиться сквозь землю каждый раз, как только он находил у своего кабинета небольшой пакетик с очередным презентом. Судя по всему, Юнги заскакивал, чтобы оставить подарок, еще до начала рабочего дня, и Тэхён, при всем своем желании, не мог застать того на месте, чтобы вернуть всё и попытаться еще раз втолковать в мальчишескую голову прописную истину. — Естественно, он приходит рано, — с серьезным видом рассуждает Юра. — Ему же нужно ещё и на уроки не опоздать. — Ненавижу тебя, — шипел Тэ, вынимая из аккуратного пакетика красивую термокружку с приклеенной сверху запиской: «Будет греть тебя вместо меня. Пока что». — Какой заботливый мальчик, — уже не смеясь, говорит подруга. — Заботится о тебе. Мне кажется, он знает тебя довольно хорошо, дарит то, что точно нужно. — Естественно он многое обо мне знает, мы общались кучу времени. Мелкий паршивец. — Но он тебе все равно нравится! — Мне нравится тот, кого он играл. Как можно влюбиться в ребенка?! — Не перегибай. Он не ребенок, да ему семнадцать, но вспомни себя в его возрасте. Его чувства ещё не грязны, Тэ. То, что он к тебе чувствует, самое светлое, что может быть в человеке. Это искренне и идет от сердца. Люди с возрастом теряют это. Им становятся важны материальное положение, внешность, статус, перспективы. Зачастую им не нужен и сам человек, а лишь выше перечисленное. — Я тебя не понимаю. Ты что, предлагаешь мне замутить с ним? — Нет. Но я предлагаю тебе попробовать не топтать пока его любовь. Юра говорит это задумчиво, перебирая в руках веревочку от бумажного пакетика. Тэхён видел её пару раз такой. Отстраненной и загадочной. Он предполагает, что слова её не пусты и имеют в себе скрытую личную боль, но спрашивать никогда не спешит, полагая, что вскрывать старую рану не стоит. — Ой, смотри, там ещё что-то есть, — говорит она, когда заглядывает внутрь пакетика и улыбается нежно, когда видит содержимое. — Не обижай его. Яркий жёлтый леденец с рисунком подмигивающего смайлика Тэхён находит на дне уже тогда, когда женщина удаляется из его кабинета. Он долго вертит его в руках, думает даже над тем, чтобы просто выбросить все, что за последние несколько дней ему надарили, но… не может. В голове вертятся слова Юры, а перед глазами прищуренные лисьи глазки и улыбка с деснами. В сердце появляется неприятное колкое чувство…

***

Он ловит Юнги совершенно неожиданно. Засидевшись в офисе дольше положенного, разгребая скопившиеся личные дела новых сотрудников, он не замечает, как время давно перевалило за девять вечера. Офис погрузился в полумрак, и тихие шаги раздавались в пустом здании подобно негромким выстрелам. Вначале Тэхён немного напрягся, ещё не совсем перестроившись с сосредоточенного состояния, а потом понял, что шаги утихли как раз у его кабинета и… рванул к двери, резко её распахивая. Звонкий вскрик отрекошетил от пустых стен и завершился звоном битого стекла, из-за упавшего на пол бумажного пакета. Юнги перед Тэхёном стоял перепуганный и бледный, со взглядом бегающим, и лицом попавшегося на преступлении преступника. — Попался? — зачем-то спрашивает Тэхён и удивляется тому, как человек может быть ещё бледнее. — Я принес тебе имбирный чай с мелиссой… — шепчет мальчишка и расстроено смотрит под ноги, где лужей расплывается у их ног сегодняшний подарок. Тэхёну вдруг становится стыдно. Юнги старался, заботился о нем, шел сюда в такое время, а он… — Извини, — сдается он, когда понимает, что пауза затянулась, а плечи юноши все так же опущены. — Я не хотел тебя напугать. Просто вот уже неделю пытаюсь тебя поймать. — Зачем? — Потому что кто-то подкидывает мне подарки, каждое утро? Хотел спросить не знаешь, кто это? — щёки Юнги краснеют и Тэхёну хочется дать себе по шее, потому что… почему это вообще внезапно радует его? Юнги не поднимая глаз, качает отрицательно головой, а Тэхён улыбается. Прикусывает губу, костерит сам себя, но улыбается. — Давай-ка, мы тебя домой отвезем? Поздно уже, ухажер. Юнги впервые поднимает взгляд, смотрит неуверенно и с сомнением, явно ожидая, не такой реакции. — Не сердишься? — Не сержусь, — отвечает Тэхён. — Слишком устал, чтобы кричать на тебя. В машине Тэхён думает, что Юнги страдает слабой биполярочкой, потому что то, как он вел себя в парке и в лифте, кардинально отличается от того, как он ведет себя в машине. Он, кажется, даже не дышал. Сидел ровно, послушно пристегнулся и зажал руки между коленок. — Я бы хотел, чтобы ты прекратил, — и как бы его не умилял вид этого смущенного воробья, разговор все же нужно было начинать. — Что? — Прекратил дарить мне подарки. Мне казалось, что я ясно выразился в прошлый наш разговор. — Я тоже… — и Тэхён даже не сразу слышит, что ему говорят, потому что Юнги почти шепчет это. — А? — Я тоже ясно выразился. Я люблю тебя и отступать и не подумаю. Тэхён на выдохе моргает, и ладошкой лицо устало потирает. — Ох уж этот юношеский максимализм. — Почему ты мне не веришь?! — Я верю тебе, но ты выбрал не того, понимаешь? Я взрослый мужчина, а тебе нужен кто-то твоего возраста. — Но мне нужен ты! — У меня чувство, что я разговариваю со стеной. Ты меня слышишь, ребенок? У нас разница с тобой больше десяти лет, твой папа мой начальник, как ты себе это представляешь вообще? — Причем здесь папа? — Притом, что если он узнает, то по головке не погладит, это уж точно. — Не ему решать, с кем мне встречаться! «О, видимо кто-то со своим чадом не в ладах» — делает вывод Тэхён и сворачивает на парковку небольшого жилого комплекса в элитном районе. — Он может это делать, по крайней мере, до тех пор, пока ты не станешь совершеннолетним. Юнги все равно сидит, даже после того, как Тэхён заглушил мотор. Он отстёгивает ремень безопасности, но все равно не двигается и Тэхён уже хочет что-то сказать, но поцелуй в щеку становится настолько неожиданным, что остается только рот открыть, задыхаясь подобно рыбке, выброшенной на сушу. Юнги же вылетает из машины так быстро, будто и не было его там никогда. Напоминанием служит лишь нежный аромат парфюма и жгучий след от поцелуя на щеке.

***

Подарков Юнги больше не оставляет. Это должно радовать, но юноша начинает все чаще появляться в офисе, якобы наведываясь к отцу и несомненно, совершенно неожиданно, всегда оказывается у кабинета Тэхёна. — Как думаешь, насколько сильно меня изобьет твой отец, когда узнает, что причиной твоих визитов сюда является не он, а я? — как-то спрашивает Тэхён, когда Юнги вновь едет с ним в одном лифте. — А кто сказал, что я только к тебе? — лукавит мальчишка. — Я скоро начну перенимать семейный бизнес, нужно готовиться как можно раньше. — Ты не ответил на мой вопрос. — Отец не станет тебя бить, — улыбается Юнги. — Потому что добрый? — ехидничает Тэхён. — Потому что мы ему не скажем, — парирует Юнги и выходит первым, когда дверь открывается. Вместо подарков на самом деле Юнги начал писать сообщения. Длинные и разные. Это мог быть какой-то занятный факт из истории или ботаники, могла быть красивая фотография чего-либо или признания в любви. Последних было мало, зачастую на ночь и были они короткие и, как казалось Тэхёну, грустными. — Ты знал, что Юнги Намджуну не родной? — огорошивает новостью Юра, на одной из их вечерних вылазок в клуб. — В смысле? — Он женился на девушке с грудным ребенком, а спустя пять лет та умерла. — От чего? — Я не спрашивала. Тэхён ёжится от неприятного чувства внутри. Это жалость и боль. Боль, которая отличается от обычной. Это тот вид боли, когда плохо кому-то близкому. — Откуда ты вообще это знаешь? Работники сплетничали? — Что-то типа того, — пожимает плечами женщина и, поставив пустой бокал на стол, встает, поправляя короткое платье. — Мне нравится вон тот крашеный блондин. Он наверняка потрясающе стонет, не думаешь? Тэхён на инстинкте оборачивается, чтобы посмотреть и качает головой, улыбаясь. — Ты неисправима. Музыка грохочет слишком сильно. Иногда Тэхён думает, что становится слишком стар для таких мест. Все чаще и чаще ловя себя на мысли, что с большим удовольствием остался бы дома, и посмотрел под уютным пледом хорошее кино. Возможно даже с кем-то под боком… Яркой вспышкой полоснуло желанием увидеть под боком одного определенного человечка. С ним они могли бы поспорить и покритиковать актерскую игру, посмеяться над комедий, или включить какой-то глупенький гейский лакорн и поугарать над натуралами, что пытаются играть правдиво. — Нужно отвлечься, — решает он, когда прикрыв глаза, почти физически ощущает, как мог бы к нему прижаться Юнги. И он отвлекается. Идет к барной стойке, откуда он уже давно ловит заинтересованные взгляды и заказывает коктейль высокому симпатичному мужчине. Его зовут Сокджин. Ему тридцать пять и Тэхён уверен, что эти сильные руки могут творить чудеса. Той ночью ему на телефон приходит одно из тех коротких и грустных сообщений, но Тэхён не слышит. Слишком занят другим человеком, другими руками. Они реально творили чудеса, доводили до сумасшествия и заставляли каждый раз просить не останавливаться. Джин целовал упрямо, напористо, двигался уверенно, размашисто. Тэхён забывал обо всем под тяжестью чужого тела и стонал сладко, когда кончал, проваливаясь в беспамятство. «Я все ещё тебя люблю, ТэТэ-хён» он увидит лишь утром…