Happy Christmas

Что вы ощущаете, когда приходите домой? Облегчение, что рабочий день позади или быть может накатывает приятная усталость, что так и заставляет упасть на мягкую, манящую как сигарета заядлого курильщика, постель, даже не раздеваясь, заставляя забыть о всякой гигиене. Может, вы радуетесь, что наконец дома? Что никто не дастанет вас из своей раковины, в которой вы словно маленький ребёнок, открыты в своих желаниях? Вы безащитны и так уязвимы в родных стенах, что хочется визжать от непонятной боли, давящей на грудь. Феликс войдя в квартиру ощутил весь спектр этих эмоций. Радость, любовь к этому месту, даже какая-то грусть. Он устало осматривал интерьер, который был ему хорошо знаком. Каждый шкафчик, каждый косяк, каждая пылинка, всё это говорило о хозяине, которого так любил Феликс. Хотя он уже давно забросил эти чувства в долгий ящик, не давая распуститься маленькому хрупкому бутону. Ли привык оставлять всё как есть, просто плывя по течению, особо не задумываясь над тем куда он в итоге приплывёт. Так же и было с Хёнджином. Феликс понял, что ему нравится этот несносный парень ещё год назад, когда тот сбил его с ног, выбегая из кабинета директора, который уже искрами из глаз метал, ведь Хёнджин был тем ещё хулиганом, что часто посещал сеё прекрасное место. С того момента и началась эта история невзаимной любви. Слабая улыбка украсила покрасневшее от холода лицо. Это были приятные мысли для Феликса. Он всегда погружался в них с головой, утопая в болоте собственных желаний, которые он даже не хотел осуществлять. Просто потому, что знал, никто не одобрит этого, да и Хёнджин может отвернуться от него. - Ты не голоден?- Мягкий голос, словно рыбак рыбку, выловил Феликса из его моря. Он обернулся глядя на брюнета. - Так-то не сильно, но против чашечки чая ничего не имею.- Хёнджин улыбнулся уходя на кухню, а Феликс вдохнув аромат дома, отправился в гостиную. Рождество было и здесь. Вся комната была украшена симпатичными укрошениями. Яркая гирлянда, что переливались красным и зелёным, цветная мишура, искусственный снег и снеговик, который стоял на кофейном столике. Везде эта приятная, тягучая атмосфера праздника. Присев на мягкий, бархатный, диван Феликс уставился на ёлку. Да, у Хёнджина была даже она. Красивая, пушистая с шариками, как в детских мечтах. В них отражались огни герлянд, но Феликс видел множество приятных моментов, происходивших в этом доме. Его теплота окутывала нежными объятьями, горячим дыханием обжигала душу, разогревая сердце до предела, от чего кончики пальцев начинает сводить, а глаза непроизвольно закрываются. Плечей коснулась мягкая ткань. Феликс открыл глаза. Рядом с ним, держа дымящуюся кружку в руках, сидел Хёнджин и улыбался. Сердце словно остановилось, а дышать Феликс и вовсе перестал. Хёнджин смотрел на него с такой нежностью, что хотелось собрать её в свои маленькие ладошки и прижать к себе, никуда не отпуская. Наврятли она туда вся влезет, нужны ладошки побольше, чем феликсовы. Теперь уже улыбался Феликс. Он подполз к парню, положил свою голову ему на плечо, макушкой упираясь в шею брюнета и беря в руки чашку с дымящимся глинтвейном. - Хёнджин.- Сонно протягивает младший. - Ммм?- Старший кладёт свою голову на светлые волосы, удобно устраиваясь на них своей щекой. - Я люблю тебя.- Феликс произносить это медленно, пробуя на вкус каждое произнесённое им слово. Он не думает о последствиях, считая, что лучшего момента для признания у него не будет. Ему уже всё равно оттолкнёт его Хёнджин или нет. Он просто устал держать всё в себе, мечтая что когда-нибудь что-нибудь да и случится. Это был первый шаг к изменениям в его душе, вернее она уже изменилась, осталось лишь принять эти изменения в себе. Феликс осторожно, чтобы не обжечься, отпил из кружки, продолжая ждать реакцию Хёнджина. Яркие шарики снова привлекли его внимание и он опять утонул в своих мечтах, пока неожиданный голос не вывел его из лабиринта собственных мыслей, открывая ему новую дверь, что вела к выходу. - Я тебя тоже люблю.- Феликс даже не удивился, конечно, он думал, что его чувства отвегнут, он готовился к этому, но не переставал надеяться на взаимность. Младший поставил кружку на столик и развернулся всем телом к брюнету. Его тёмные почти карие глаза смотрели на Феликса с нежностью, которой он никогда не смотрел на него. Позволив себе маленькую шалость, он потянулся к таким манящим губам. Сладкий, с солёным привкусом поцелуй был таким желанным для обоих, но до этого момента не позволительной роскошью. Сначала медленный, изучающий, но после такой глубокий, с непередаваемой страстью. Маленькие ручки обхватили крепкую шею, ближе прижимая его к себе. Феликс хотел получить от этого поцелуя всё. Он хотел понять истинный вкус Хёнджина, которому он только что открыл, наверное, самую большую тайну за всю его прожитую жизнь. Губы Феликса такие сладкие и желанные, немного обветренные и сухие из-за ветра, но влажные от чая. Вкус глинтвейна обжигал внутренние стороны щёк, а язык продолжал блуждать по чужой обители. Брюнет нежно посасывал и оттягивал феликсовы губы, боясь сделать ему не приятно, но продолжая давить на них, всё глубже погружаясь в этот водоворот незабываемой страсти, отдаваясь этому маленькому телу целиком и полностью, без возможности дать задний ход. Он сделал то, чего не мог позволить себе целый год, тещась лишь своими мечтаниями в перемешку с диким желанием, что накатывало на него стоило лишь подумать об этом маленьком чуде с россыпью звёздочек на щеках. Воздуха начало не хватать, поэтому пришлось разорвать поцелуй. Они мягко отстранились друг от друга, заглядывая в глаза, ищя там ответы на свои чувства. И они их нашли. Нашли друг в друге. Вся эта ситуация сразу стала для Феликса смешной, от чего улыбка поползла по лицу. Его маленькая ручка нежно провела по бледной хвановской щеке. Тот обхватил её своей широкой и почему-то холодной ладонью, поднося к пухлым, алым губам и целуя её, ближе прижимая и не желая отпускать. Феликс смотрел на эту картину и улыбался. Улыбался как дурак, ещё раз осознавая, что он решил открыть кому-то свои чувства и они оказались взаимными. Как снег падает на ладонь и тает, так и Феликс с Хёнджином таяли друг в друге, снова и снова повторяя заветную фразу. Словно они не знали других слов, а они им и не были нужны, они всё понимали и без них. Время уже переволило за полночь. В квартире раздавалось лишь тихое тиканье часов и приглушённый шум телевизора, что катал фильм про Гринча, который украл рождество. - Знаешь, Феликс, а ведь ты тоже украл моё рождество.- Проговорил Хван, перебирая длинными пальцами светлые пряди парня, что лежал у него на коленях. - Я его украл, потому что хотел подарить тебе.- Сквозь сон пробормотал Феликс, удобнее устраиваясь на любимых коленках. - Тогда, счастливого рождества! - Счастливого рождества!