Зимний танец

Антон стал многое забывать, уйдя в лес с хитрой Алисой. Густой лес теперь дарил покой и спокойствие, чувство безопасности. Он больше не боялся его в тёмной ночи, не боялся шорохов. Не боялся его обитателей. Ведь стал одним из них. Больше страх не опутывал его тело. Теперь Зайчик знал, что лесные чащобы защитят его от любых опасностей. От злых волков, бешенных лис или иных напастей. Стал он забывать и лица родных, ради которых и ушёл. Не вспомнить уже белых ресниц сестры. Ни хмурого лица матери, ни безразличного отца. Не узнать родные стены комнаты, что давно покрылась пылью. Наверное, ему должно быть больно, вот только… Как может быть больно от того, что не помнишь? Зверье не дает скучать ему. Больше он не одинок. Ночью они прыгали так высоко, что он мог коснуться рукой луны. Или достать далекую холодную звезду ночного небосвода. Но больше всего он любил танцевать. Любил, когда они все собирались в круг и все кружились, кружились, кружились… Снег взлетал ввысь вместе с каждым его движением, словно создавая вихрь, который станет пургой… Может, он и это может? Лунный свет освещал небольшую поляну. А они все танцевали. И не было в памяти ни лиц отца и матери, ни любимой младшей сестры, что заботливо говорила «Тошенька»… Не помнил он и запаха ежевики от девочки-скрипачки, ни запаха сигарет вперемешку с мятой. Алиса всё смеялась и смеялась, а он все прыгал и прыгал, словно Зайчик какой-то. Хотя почему какой-то? Самый настоящий, лесной. И не хотелось домой, где сестра, мать и отец. Не хотелось в школу, где запах ежевики, сигарет, где играет скрипка и танцует в руках нож-бабочка. Неожиданно раздался такой оглушительный звук треснувшей ветки. Все зверье мигом обернулось, навострив уши. Там, словно загнанный в угол, стоял мальчик. Лицо его было обескуражено, а зажжённая сигарета в зубах давно выпала, упав в белоснежный снег и быстро погасла. Антон чувствовал, как все были настороже. Видел, как волк оскалился, как Сова развернула свою голову в полный оборот, как медведь привстал и как Алиса заинтересована. Что-то казалось ему в этом мальчике знакомым, словно, он знал его. Может да, а может нет. Зайчик медленно пошел по заснеженному полю, не боясь хлесткого ветра, бьющего с силой по щекам. Он шел, нет, прыгал! Только вот следов совсем за ним нет, словно его не было никогда… А нарушитель спокойствия так и стоял, застыв. Рома не мог поверить, что к нему скачет заяц в обличье человека. А человека ли? Бежать, нужно бежать, да только ноги окаменели. Кричать, кричать, да только голос пропал. А зайчик был всё ближе. Рома был готов ко всему. И бежать и драться. И кричать и молить о прощении. Кто же знал, что россказни старых жителей были правдой? Что в лесу нечисть водиться, и гулять там по ночам нельзя. Кто же знал?...