Зимний танец

      Чувство триумфа не покидало подростка. Дыхание начинало выравниваться, а бешено скачущее сердце чуть тормозить. Чувство опасности и тревоги медленно рассеивалось, словно крупицы тяжелого песка сквозь тонкие пальцы.       Медленно развернувшись на пятках, оглядев на крайний случай ещё раз ближайшие кусты, Рома решил идти вперёд.       Да только повернувшись, он узрел перед самым носом того самого Зайца. Как, черт возьми, такое возможно?! Он не мог его догнать, а тем более перегнать! Почему не услышал его шагов прямо за спиной?!       Сам Зайчик стоял каменным изваянием перед ним, в холодной ладони была зажата та самая серая шапка, оброненная в ходе бега от зверя. Рома не видел его глаз сквозь прорези маски, хотя тот был лишь на расстоянии вытянутой руки, но чувствовал его взгляд на себе. Голодный, нечеловеческий. Страх вновь начал опутывать уставшее тело подростка, да только теперь бежать было некуда. Единственный выход пролегал прямо через существо перед ним, а лес сзади был полон других странных тварей.       Пятифанов не был трусом, нет, никогда. Но сейчас именно он ощущал себя загнанным в угол охотником; именно он сейчас ощущал себя беспомощным зайцем перед оскаленной мордой голодного хищника.       Неожиданно парень в маске начал двигаться к нему, нарочито медленно, словно ждал дальнейших действий от него. Забытый на время нож пока мирно покоился в кармане старой куртки, ожидая своего часа. Рома решил, что во что бы то ни стало попытается убить тварь собственными руками и сбежать. Не примет он смерть без боя.       А Зайчик подошёл совсем уж близко, вторая его ладонь медленно потянулась к карману куртки. Сердце Пятифана замерло. Сейчас его убьют! Холодной ладонью подросток нащупал нож в кармане, схватив его что есть мочи, но пока не вынимая.       Неожиданно существо подошло почти впритык. Рома ошалело глядел на протянутую тварью ладонью, в которой покоились… Конфеты? Это что ещё за чертовщина?! От шока парень даже на секунду позабыл о холодном лезвии ножа-бабочки, крепкого стиснутого в ладони.       Зайчик призывно тряхнул ладонью, мол, бери пока дают. Да только Пятифан не возьмёт.       -Бери, — голос твари был немного осевший, словно он долго молчал, но даже так было слышно, что принадлежал он парню, возможно, подростку или ещё ребёнку. Смутно знакомый для Ромы и почти позабытый для Антона.       -Ты совсем ошалела, тварь?! — от опутавшей его ярости Рома резко откинул руку незнакомца. Разноцветные конфеты взлетели чуть вверх, словно взрыв новогоднего фейерверка, пока не упали на белоснежный снег, — ты что блять и вправду думаешь, что я возьму эту хуйню?!       Зайчик отвёл взгляд от ярких фантиков конфет, покоившихся в снегу, вновь на парня перед ним. Разве дети не любят конфеты? Почему не взял? Он снова сделал что-то не так? Вот почему у хитрой Алисы всегда выходит?! Давно забытая ярость, покоившаяся в самой глубокой части его души, начала выходить наружу. Почему этот мальчик не хочет делать как все?! Какого черта не возьмёт сладкие конфеты, давая забрать себя?!       Неожиданно схватив парня за ворот темной куртки, Зайчик прижал одной рукой его к себе почти вплотную. Но даже так Пятифанов не мог разглядеть его глаз. Может, их просто и нет?       -Не хочешь конфету-у, — тварь протяжно тянула последнюю гласную, голос стал похож больше на звериный, больше в нем не было ноток тоски былой, была лишь глухая ярость, — тогда будем без них.       Инстинкт самосохранения гулял вместе с всепоглощающим страхом внутри Ромы.