Крылья

Я просыпаюсь в холодном поту, Я просыпаюсь в кошмарном бреду. Как будто дом наш залило водой И что в живых остались только мы с тобой.

Наутилус Помпилиус — Дыхание

      Совместная жизнь с Лютиком оказывается очень забавной: тот узурпирует диван в гостиной и совершенно не жалуясь на ужасные подушки. Перманентно делает домашние задания на кухне и всё время встречает байкера, приходящего с работы, лучезарными улыбками и иногда сосредоточенной игрой на гитаре. Сумку с вещами парень так и не разбирает, предпочитая таскать чужие футболки и рубашки на несколько размеров больше, хотя Геральт освободил ему несколько полок в шкафу; только в ванной появилась вторая зубная щётка и бритвенный станок.        Еще выяснилось, что Лютик умеет готовить и не забывает об этом напоминать контейнерами со снедью в холодильнике или сковородками и кастрюлями на плите, в которых вечно лежит что-то вкусное. Йенифер готовить не любила, могла разве что заказать что-то и Геральт в какой-то момент ловит себя на мысли, что ему нравится та забота, которую проявляет Лютик. И возвращаться домой становится всё приятнее с каждым днём, особенно когда сходит вся эта неловкость от притирания в быту.        А потом как снег на голову сваливается очередной адовый контракт.        Только придя в себя после прошлой череды переработок, мужчина снова окунается в правки и долгие бдения на рабочем месте; порой он возвращается глубоко за полночь, измотанный бесконечными совещаниями и переработкой уже неоднократно изменённого текста. Так что в какой-то момент Геральт начинает просто вырубаться, едва переступает порог собственной квартиры. Ему кажется, что даже во сне он не может полностью откреститься от работы. Мужчина просто не успевает нормально отдохнуть.        В четверг вечером Лютик встречает Геральта очередной улыбкой и стаканом виски. На столике перед телевизором стоит горячий ужин и закуски; на экране включен какой-то старый неоднократно пересмотренный боевик, который можно смотреть и не слишком погружаться в сюжет, зная наизусть, что произойдет дальше. Тут стоило бы что-то заподозрить, но мужчина, тяжело вздохнув, устраивается на диване и наконец-то немного расслабляется. Тревожные мысли накопившиеся за недели постепенно его отпускают, и в голове больше не возникает вопрос, отправил ли Геральт конечный вариант контракта или исправленный. Всё завтра. — Тебе пора остановиться, иначе ты себя загонишь, — тихо и немного внезапно говорит Лютик, устроившийся рядом с байкером. — Куда загоню? — осоловело уточняет Геральт. — Либо в могилу, либо в психушку, — неловко пожимает плечами парень, — когда у вас следующие гонки?       Геральт хмурится, припоминая: с того момента, как Айден попал в аварию, клуб больше не собирался, хотя времени прошло прилично. Лютик был прав: езда на мотоцикле помогала расслабиться и привести голову в порядок, хотя гонки в бизнесе тоже приносили немало пользы. — Понятия не имею. Да и сам видишь: на работе какой-то ад. — Вижу. Поэтому и говорю, что тебе надо отвлечься.       Они лениво спорят ещё какое-то время, после чего Геральт всё же звонит Весемиру и спрашивает, когда планируется ближайший заезд. После некоторого обсуждения гонку назначают на вечер пятницы, чтобы в субботу — господи, нормальный выходной день! — можно было отдохнуть.       Когда мужчина заканчивает разговор, уже довольно поздно. Лютик всё ещё сидит рядом и одобрительно улыбается. Теперь можно спокойно досмотреть фильм, но Геральт решает на минутку прикрыть уставшие глаза, а когда просыпается, видит титры на экране. Это же он проспал весь фильм? За окном ещё темно, спина и шея неприятно ноет от неудобного дивана, а сбоку ощущается непривычная тяжесть и тепло чужого тела: Лютик тоже заснул, обвив его во сне руками и пристроив голову тому на плечо. Пережив несколько мгновений неловкости от происходящего, Геральт осторожно, чтобы не разбудить парня, вытаскивает из кармана телефон и ставит будильник. Пара диванных подушек из-под спины летят на пол, и теперь можно хотя бы лечь нормально на спину. Лютик под боком, не просыпаясь, возмущается его движением недовольным сопением, но устроившись удобнее, лишь крепче обнимает.       Тихо хмыкнув, Геральт стягивает со спинки дивана плед, которого как раз хватает, чтобы накрыть его и бок Лютика, прежде чем вырубиться окончательно.

***

       На протяжении всего дня Геральт был в хорошем расположении духа несмотря на то что работа занимала добрую половину его размышлений, а клиенты продолжали трепать нервы и требовать доработок. О причинах своего хорошего настроения байкер старался не думать, но так или иначе мысли о том, что спать на диване — это насилие над собственным организмом (затекло всё к чертям собачьим!), а у Лютика очень крепкая хватка, посещали светлую голову мужчины не один раз.       Вернувшись с работы домой, Геральт обнаруживает Лютика за обеденным столом — тот увлечённо делает домашку — и удивлённо спрашивает: — Ты почему ещё не собран? Нам выходить через полчаса. — Нам? — недоумение на лице парнишки сменяется растерянностью, — я думал, что у тебя там какие-то планы. Гонки же только за час до полуночи начнутся. — А познакомиться с ребятами ты не хочешь? — чуть улыбается Геральт и смотрит на Лютика с насмешкой, — давай, собирайся. Ужинать будем на месте.       Парень светится так, словно его пообещали познакомить как минимум с Джими Хендриксом*, а не с кучкой байкеров.        В какой-то момент Геральт ловит себя на мысли, что ему действительно хочется ввести Лютика в свой ближний круг. Веселый и талантливый парень должен прекрасно влиться в их компанию.       Когда они входят в бар, где обычно проходят сборы перед гонками, на несколько секунд все вокруг замолкают, неверяще глядя на них. Лютик в своих голубых джинсах и футболке с единорогом смотрится максимально нелепо среди толпы брутальных байкеров в коже и цепях. На лицах окружающих ясно читается вопрос: «Какого хрена этот хипстер тут забыл?». Геральт наслаждается эффектом насколько секунд, прежде чем подтолкнуть своего приятеля в сторону столика в самом конце зала, где уже сидели Весемир и Эскель.        Не проходит и получаса, а Лютик уже приноровился и к жёстким шуткам и вечным подначкам. Более того, он начал сам шутить и насмехаться в своей манере, никого не обижая, но подбирая слова так, что стол то и дело сотрясался от хохота. Лютик травил байки, наравне со всеми пил пиво, сокрушался по поводу того, что гитару на мотоцикле возить совершенно неудобно и поражал общественность своим рассказами о том, где и как его носило по жизни.       Когда же пришёл Ламберт и спросил, мол, кто этот юнец, Лютик состроил совершенно серьезное лицо и сообщил, что вообще-то он парень Геральта. Физиономия Ламберта в то же мгновение изменилась с немного неприязненной на удивлённо-ошалелую, от чего вся компания едва не попадала со смеху. Розыгрыш он принял достойно и даже посмеялся вместе со всеми, однако потом все же уточнил украдкой у Геральта, действительно ли это была шутка. После уверения о том, что Йеннифер — единственная любовь всей жизни Белого Волка, Ламберт заметно успокоился.        Гонки проходят просто великолепно, а после определения победителя основатели клуба совершают круг почёта на невообразимых скоростях. Зрители свистят и улюлюкают, от грома аплодисментов закладывает в ушах. Лютик восторженно кричит, что обязательно напишет песню, посвящённую им. Геральт почему-то ни капли в этом не сомневается.        На пути домой мужчина ощущает, что музыкант едва не спит, пригревшись за спиной и крепко вцепившись в кожаную куртку. Так что, зайдя домой, Лютик узурпирует кожанку Геральта, заматываясь в неё, как куколка бабочки, и падает на диван, мгновенно засыпая. Усмехнувшись, байкер стягивает обувь с нелепого парня и, накрыв того пледом, уходит в спальню.       Ночью Геральту снится свадьба: небольшая церквушка, близкие люди рядом, несколько друзей и знакомых Йеннифер. Мужчина стоит к невесте спиной, общается с Весемиром и Эскелем, стараясь не смотреть на Йен — ему хочется сохранить для себя в тайне её платье. До определённого момента, пока они не встретятся перед алтарём. Позади слышатся голос Ламберта и тихие ответы и смешки, затем друг подходит к Геральту: — И почему ты мне загонял, что собираешься сделать ей предложение? — с очень нехорошей усмешкой интересуется во сне Ламберт, прерывая байкера на полуслове. — А что я по-твоему сделал? — дерзит Белый Волк. — Надо было его слушать, правду парень говорил. А ты трус, Геральт, раз до последнего молчал. Мы бы все поняли.       Мужчина удивленно оборачивается: с гостями общается в пышном белоснежном платье его невеста. Вдруг она смотрит в сторону байкера, поднимает фату, и на Геральта обрушивается понимание — это не Йеннифер.        Это Лютик.       Мужчина просыпается в холодном поту и в смешанных чувствах. Он долго смотрит в потолок и пытается прийти в себя.       Приснится же такое, в самом деле.