Хэй, я нашел твой дневник!

— Смотри, куда идёшь, Пак! Чимин, что прежде торопливо извинялся, узнав обладателя чудного голоса, в которого по своей удачливости умудрился врезаться, сию же секунду замолчал и с полным раздражения вздохом прикрыл глаза. Ах, кажется, день обещает быть отвратительным, раз с утра его встречает такое чудо. Вот угораздило же столкнуться ни с кем иным, как с этим поганым гриффиндорцем. Да ещё так столкнуться, что все пергаменты стремительно рассыпаются по коридору, а очки неудачно скатываются на самый кончик носа. Вот так счастье, правда? В смирении поджимая губы, он медленно, с особой грацией достает палочку из кармана мантии, по-быстрому произносит тихое "акцио" — пергамент тут же оказывается в его руках— и поднимает высокомерный взгляд на источник всех своих проблем. Что ж, ему действительно стоило следить за дорогой, тогда, возможно, он бы не встретился с Чонгуком в такой час. — Не расслышал меня? Клычки впились в язычок?— Продолжает смеяться Чон, подталкиваемый одобрительным гулом за своей спиной. Выглядит он, мягко говоря, не очень. Ну уж точно не столь страшно и запугивающе, сколь хочет таковым казаться. Чимин окидывает его брезгливым взглядом и тихонько цокает. Какой-то Чонгук сегодня до безобразия потрёпанный: волосы смотрят в разные стороны, галстук не до конца затянут, лицо опухшее. Так ещё и глаза привычным азартом не светятся.— Ну же, Чимин-и, ничего не скажешь? Даже доброго утра не пожелаешь? — Как утро может быть добрым, если оно началось с тебя?— Стальным и капельку уставшим голосом отвечает старший, задирая нос и плавным движением руки откидывая челку со лба. Он правда не хочет злиться с самого утра, поэтому запрещает себе воспринимать в штыки каждое выражение гриффиндорца и старается дышать как можно глубже. В конце-концов, у него скоро важный тест по Истории Магии, и в его планы очевидно не входило получать "тролля" из-за отсутствия концентрации по причине раздражения на того, чье имя Чимин не желает упоминать. Угождать Чонгуку в желании вступить с ним в очередную перепалку Чимин отказывается. Вот уж, обойдется. Потешит свое самолюбие как-нибудь в другой раз, а сейчас Пак намерен смотаться от него как можно скорее, иначе такими темпами палочка в его руках может показаться невыносимым грузом и полетит кому-то в лоб. Вскинув бровь и в очередной раз окинув паренька и его скромную компанию недовольным взглядом с ног до головы, он наконец отступает в сторону, дабы обойти Чонгука и продолжить путь. — Вот и поговорили. Люблю твой голосок, Чимин-и.— Чонгук впрочем отпускать Чимина так быстро не собирается, а потому упрямо идёт следом за ним, шумно отогнав по пути своих ребят. Итак, кажется это утро будет гораздо интереснее, чем предполагалось. Чонгук в два шага догоняет его, равняясь плечами, и, что удивительно, даже не толкается, а молча ожидает хоть какого-то внимания со стороны слизеринца. Чимин каждый раз при встрече с младшим мечтает о том, чтобы тот случайным (волшебным, если надо) образом забыл как говорить, но отчего-то сегодня угрюмое и неожиданное молчание со стороны Чона вызывает... Тревогу? Ожидание какого-то подвоха? Минутку Пак держался стойко и подавлял в себе тревожные чувства, но на большее его, к несчастью, не хватило. Состроив лицо как можно строже, он оторвал глаза от пола, устремив взгляд прямо, и обратился к младшему с претензией. — Чего-то хочешь, Чонгук? Ещё только семь утра, откуда столько самодовольства?— С ухмылкой отрезает старший, отказываясь кидать даже мимолётный взгляд в сторону напыщенного львёнка. Тот в свою очередь довольно улыбнулся, дождавшись наконец долгожданного чиминового внимания, но Пак тут же оборвал его радость, задумчиво произнеся: — Слу-ушай, выглядишь ужасно. Это ты после вчерашнего так?—Наигранно обеспокоенно интересуется тот, умильно запрокидывая бровки. — Что?— недовольно, даже почти злобно, ответили ему сбоку. — Ну, что-что? Мне казалось, после вашего проигрыша Когтеврану твой пыл поубавился. Ты выглядел таким расстроенным, мне даже показалось, что я видел слёзы в твоих глазах. Неужто маленький Чонгук-и не умеет проигрывать? — Приторно сладким тоном канючит Пак, выпячивая губки, как только назойливая компания младшего окончательно скрывается за углом. Да, без них говорить определенно легче. Не то что бы так Чонгук стал менее противен — вовсе нет (а жаль). Просто ему куда проще вести спокойную беседу, когда за спиной не слышно брошенных невпопад фраз и детских насмешек. — Это- это определенно не твое дело, Пак. Впереди матч со Слизерином. Там-то мы вас уделаем! Как и всегда.— По-детски грозится Чон, заламывая бровки кверху и сжимая кулаки. Его голос отчаянно сорвался в самом начале, что мгновенно подняло Чимину настроение и вызвало гадкую улыбку на его лице. М-да, ответа поумнее, по всей видимости, не нашлось. Ну что ж, раз уж сам нарвался на невыспавшегося слизеринца, то пусть пожинает свои плоды. Чимин громко, почти оскорблённо хмыкнул и одним плавным движением откинул волосы со лба, как делал всякий раз, находясь в шаге от ярости. — "Как и всегда?!"— Громко возмутился старший. —Извини, а напомни-ка мне, когда за последние пять лет ваша команда выигрывала нашу? Я вот помню всего два таких случая. Два из.. десяти и более возможных? И.. ни одного такого случая при моем ведении? Пак снова хмыкает и игриво толкает младшего плечом, получая бесценное удовольствие от вида задетого за живое Чонгука. Чимин вот все никак не поймет, какую пользу для себя выносит несносный гриффиндорец из всех этих споров. Никаких логичных претензий, умных доводов и аргументов. Всего лишь брошенные невпопад претензии, издёвки и оскорбления. Вот просто же пристал по непонятной причине и все! Надо признать, не будь Чон таким несносным шилом в заднице, то слизеринец мог бы посчитать его милым. Вчера на поле он выглядел таким крохотным, что в Чимине даже проснулось порывистое желание укрыть малыша от расстроенных сокурсников. Но стоило только Чонгуку увидеть его на трибунах, как лицо, что было таким очаровательным секунду назад, приобрело надменный и оскорблённый вид. Так что имеем то, что имеем. А имеем озлобленного и расстроенного котёнка, не знающего, как бы отвлечь себя от терзающих мыслей после вчерашней неудачи, и оттого пристающего со своей агрессией ко всем подряд (ну вообще-то только к Чимину). Ох, как же Чимин ненавидит Чонгука. Но равно настолько же, насколько ненавидит, любит видеть это выражение на его лице: обида и недопонимание, грусть и раздражение. Пак вновь громко хмыкает — он, как и всегда, попал в слабое местечко. Чон-совершенство-Чонгук до банального расстроен своим проигрышем и винит, конечно же, только себя — Пак не сомневается в этом ни на каплю. Даже успевает представить, как гриффиндорец тихо плачет по ночам, заглушая громкие вздохи базовыми заклинаниями и проклиная каждый свой прокол. — Ну-ну, Чонгук-и. Научись уже думать перед тем, как говорить несусветную чушь, ладно?— Холодно улыбаясь, ровным тоном проговаривает старший, заворачивая в сторону кабинета и параллельно сверяясь с часами. До занятия осталось всего-ничего. Чимин вновь мысленно корит себя за то, что никак не может начать просыпаться немного раньше. Теперь все удобные места, без сомнений, будут заняты. Чонгука его ответ по всей видимости устроил (что было странно и довольно подозрительно, потому как он никогда прежде не остывал так быстро), и его голоса Чимин не слышал на протяжении всего оставшегося пути. Младший будто язык проглотил. Поэтому Пак позволил себе окунуться в размышления, забыть о неудачном начале дня и настроиться на предстоящий тест. Лишь у дверей в аудиторию, он наконец обратил внимание, что Чонгук все это время шел рядом, не отставая ни на шаг. Шел рядом. С ним. Не говоря ни слова. Что? Почувствовав подвох, Чимин останавливается, вскидывает бровь и медленно оборачивается на месте, всматриваясь в лицо младшего вопросительным взглядом. Он не уверен на все сто процентов, но все же убежден, что у Гриффиндора определенно точно должны быть занятия в данную минуту. Тогда что Чонгук, прилежный студент и отличник, делает здесь, с ним, в восточном крыле, когда должен быть ну где-то совершенно не здесь? — Чонгук, что ты- — хотел было поинтересоваться Пак, но резко прервал самого себя. А какое ему, в общем-то, дело? Ну пришел и пусть. Сам разберётся, не потеряется — не маленький ведь. А Чонгука словно заклятие некое отпустило: услышав Паков голос, он поднял на него осоловелый взгляд, полный вопросов, смешанных с удивлением и неожиданностью. Чимин же упрямо смотрел в ответ, не понимая, чего этот парень никак не оставит его в покое. Всего семь утра, ну! Чего ему неймётся, а? Мамочку себе нашёл? О неет, Чимин не позволит себя преследовать. На его лице мгновенно проступает хмурый оттенок. Пак сжимает челюсти, задирает голову и смотрит исподлобья, всем своим видом сигналя о том, что младший уже перебарщивает. Насмешки — это ничего, Чимин привык, а преследование уже ни к месту. Но Чонгук будто упрямо не замечает его настроения, все также смотрит своими Бэмби-глазками и зачем-то губы терзает, точно хочет сказать что-то. Наверное, тщательно пытался придумать ответ поострее, да так задумался, что потерял счёт времени и выпал из мира. Чимин ухмыляется своей догадке. Эх, Чонгук. Такой умный, но в то же время такой глупый ребенок. Их гляделки, к огромному счастью старшего, вскоре прерываются. Подошло время занятий, по коридору прошёлся характерный звук звонка, и Чимин, не говоря больше ни слова, зашел в кабинет за пару секунд до того, как дверь захлопнулась перед носом вкопанного Гриффиндорца. Да уж, странный он сегодня. Как и ожидалось, место ему досталось паршивое: под самым носом преподавателя. Не то что бы Чимин рассчитывал на какую-то помощь. К счастью, он ещё на первом курсе уяснил, что списывание здесь не прокатит: все перья заколдованы. Однако ему гораздо проще собраться с мыслями, когда на него не пялится пара зорких и любопытных глаз профессора.

***

После смерти сами-знаете-кого пошел слушок, что долголетняя война между факультетами Хогвартса закончилась. И, возможно, в этом было что-то от правды. Например, с тех пор разделение между домами перестало быть таким острым — углы конфликтов постепенно сглаживались, обиды забывались, а на соседних столах в Большом зале так или иначе появлялись "белые вороны", выбивающиеся своим цветом из толпы. Ещё позже стали появляться крепкие романтические союзы и тайные общества, включающие в себя ребят со всех факультетов, так что справедливо будет сказать, что первое десятилетие с момента битвы за Хогвартс обозначилось периодом некого перемирия. Вся эта чушь с чистотой магической крови как по волшебству испарилась. Отчасти потому, что после войны каждый Слизеринец старался доказать свою непричастность и добродушие (пусть даже и наигранное на тот момент), чтобы избежать презрения карающего министерства. Но также потому, что наконец-то всплыла горькая правда о том, что сами-знаете-кто по происхождению был никем иным как полукровкой. Тогда-то до волшебников постепенно начало доходить, что сила вовсе не зависит от генеалогического древа: каким бы ужасным человеком не был Темный Лорд, отрицать его могущество было бессмысленно. Чувак разрезал душу на семь частей и почти что воскрес из мертвых, какие могут быть сомнения? Однако продлилось это недолго, и вскоре все снова пошло наперекосяк. Не так давно, годика так два назад, среди факультетов вновь обрела популярность история знаменитого гриффиндорца Гарри Поттера, победившего сильнейшего волшебника своего времени. Сначала это был всего лишь безобидный прилив гордости, а после стало источником надменности и нахальства. Ныне студенты с красного стола не отказывали себе в удовольствии упомянуть о жестокости, глупости и, конечно же, трусости слизеринцев, выступивших на стороне того-чье-имя-нельзя-называть. Ох, как же они любят хвалиться именем Поттера! Честное слово, Чимина от него уже тошнит. Ставят себя в один ряд с сильнейшим аврором и при этом впустую просиживают штаны на занятиях по Защите от темных сил, пуская слюни на парту! Да уж, было бы чем хвалиться! Проще говоря, их факультеты поменялись местами: теперь позицию смирения и терпения переняли на себя слизеринцы, позволяя глупым гриффиндорцам бесчинствовать. Только вот делалось это не от слабости духа, а наоборот — каждый змей видел себя в тысячу раз ловчее, хитрее и проворнее, а потому не считал необходимым тратить время на бессмысленные перепалки и дуэли (которые, кстати, были запрещены, но кого это волновало, да?) Пак только перешёл на второй курс, когда ему пришлось ощутить весь ужас новой идеологии Гриффиндора на себе. В его жизни появился Чон Чонгук. Они встретились в библиотеке, и ничто не предвещало беды. По началу Чимин даже почувствовал ненавязчивую влюбленность (за что проклинает себя по сей день), ведь сосредоточенный на чтении Чонгук выглядел.. мило? А когда ему было непонятно что-то, он так очаровательно морщил носик! В тот день Чимин засиделся в библиотеке на час дольше, подвисая каждые пять минут на привлекательном незнакомце. Но его первое впечатление о Чоне сменилось, когда гриффиндорец самодовольно взглянул на него, детально рассмотрел все атрибуты его мантии (особенно герб Слизерина) и задержался на зелёном галстуке, а после совершенно случайно задел его книги, проходя мимо. Что ж, Пак намек быстро понял. В перепалку вступать не стал — не для него это. Молча поднял свои книги с пола и параллельно наколдовал над дверью библиотеки ведро с водой. Из помещения Чонгук вышел промокшим до ниточки. Так все и началось. Иногда Чимин ругает себя за то, что напакостил Чонгуку в тот раз. Быть может, он бы не стал измываться над ним каждый день, не поступи Пак с ним таким образом? А впрочем, какая уже разница? Зато он не дал шанса считать себя беспомощным. Он ведь Пак Чимин. Отличник с факультета Слизерин. Любимчик профессоров, потрясающий ловец и капитан команды по квиддичу вот уже второй год как. Он, мать твою, Пак Чимин, старший сын из поместья чистокровных волшебников Пак. Разве мог он позволить какому-то гриффиндорцу, пусть и такому привлекательному, посмеяться над ним и уйти безнаказанным? Ответ сам собой напрашивается. Вот теперь и пожинает плоды: на протяжении уже где-то двух лет он терпит компанию Чон Чонгука, его глупые шуточки про змей и чистокровность, всякие неуместные фразочки и детские угрозы. Чонгук его ровесник. Разве что младше на полгода, но это не то, чем можно хвалиться. Он такой же отличник, любимец профессоров и умелый игрок квиддича, претендующий на звание капитана со следующего года. Невероятно смышленый парень, схватывающий все буквально на лету, обладающий потрясающей памятью и большим запасом магических сил. Короче говоря, мальчик-золото, ага. Вот только на переменах его мозги как будто сдуваются, и он начинает дурить, говоря всякий бред. Да уж, это было полное разочарование. Обидно, что в таком стройном и подтянутом теле живёт такое. Но — как уже отмечалось выше— имеем то, что имеем. С начала занятия прошло около получаса. Чимин остался доволен тем, насколько легко ему дался тест, и со спокойной улыбкой передвигался по коридору, наслаждаясь такой редкой в этом пространстве тишиной. Профессор разрешил ему уйти пораньше, поскольку более планов на это занятие у него не было, и поэтому Пак мог позволить себе выбраться во двор, чтобы подышать свежим воздухом и отдохнуть от всей этой эмоциональной утренней встряски. Времени ведь теперь навалом. Он спокойным умеренным темпом двигался к выходу, радуясь, что все сложилось благополучно и ему на глаза не попался Чонгук, который обычно любил ловить его в коридоре. Ах точно. Тот сегодня вел себя на удивление тихо. Чимин старательно не придавал значения тому, как потускнел взгляд младшего после их короткой перепалки, но мысли об этом почему-то настойчиво лезли в голову. Было что-то такое в сегодняшнем Чонгуке, что заставляло его беспокоиться. Поскольку он так и не смог избавиться от назойливой картины растрепанного Чона, первым его решением после сдачи теста стала прогулка по территории замка. Ему срочно требовалось освободить свои мысли от Чон Чонгука. И хотя все шло хорошо, и ничего не предвещало беды, у самого выхода его настигли неприятности: кто-то с огромной скоростью столкнулся с ним, буквально сбивая с ног. Ну вот! Он так и знал, что посланный ему с утра пораньше Чонгук был предупреждением от самой вселенной. День, всё-таки, будет ужасным. Чимин толком не успел ничего заметить , лишь почувствовал сильный удар, а после нашел себя лежащим на холодном полу посередине коридора. Пак чувствовал себя дезориентировано и шокировано ещё какое-то время, но, как только избавился от головокружения, сразу попытался принять сидячее положение, чтобы не позволить кому-либо встретить себя таким... Разбитым? (Не каждый день встречаешь слизеринца, развалившегося на пути.) — Да что такое...— Воет Пак, ощутив наконец острую боль в затылочной части. Кажется, он не хило так встретился головой с полом, хотя сначала и не почувствовал вовсе. А попытавшись завести руку за голову, взвыл повторным образом, ощутив такую же неприятную тянущую боль в локтевом суставе. Ах, точно, он пытался придержать себя во время падения. Тихо шипя, он предпринял повторную попытку подняться, но в ушах ещё стоял шум, а в глазах все плыло. Что же теперь делать-то? Боль словно высосала из него все силы. Ему, по-хорошему, надо бы как-нибудь попасть в больничное крыло. Как жаль, что на территории Хогвартса нельзя трансгрессировать. И хотя Чимин не любил надеяться на постороннюю помощь, сейчас он бы точно от нее не отказался. Неужели никто из его знакомых (Паку, несмотря на всю бедственность картины, не хотелось бы, чтобы какой-нибудь незнакомец встретил его сейчас), не может случайно оказаться... У самого выхода? М-да, вот ведь невезение. А ведь базовый курс лечебных заклинаний начнется совсем скоро. Ему бы точно не помешало знание какого-нибудь обезболивающего заклятия. Полежав так ещё с минуту, он с облегченным вздохом осознал, что боль потихоньку отступила, и наконец принял сидячее положение. Рукой все ещё не хочется двигать, а голова болит, но теперь он хотя бы в состоянии подняться и произнести заклятие патронуса, чтобы по-быстрому связаться со своим лучшим другом. Ему бы очень не хотелось его тревожить, но у Чимина пуще прежнего разболелась голова, да и ноги подозрительно подкосились на секунду... Так что он решил, что лишняя пара рук ему не помешает. Его спасение приходит спустя рекордные пять минут. Тэхен спускается по лестнице, перепрыгивая ступени, и ругается себе под нос, вызывая у Чимина тихий смех. Ким Тэхен — его лучший друг, соулмейт даже, что, в отличие от него, не славился особыми успехами в учебе и спорте, зато был известен своими внешними качествами и завидным дружелюбием. Нет, ну серьезно, этот парень знаком как минимум с половиной всего студенческого состава Хогвартс! Хотя что ещё можно ожидать от добродушного студента Когтеврана? Чимин с виноватой улыбкой встречает Кима, который, шустро сообразив, произнес пару заклинаний, подбирая вещи Пака с пола и упаковывая их в сумку. — Ты как?— Первое, чем он интересуется, когда беспорядок вокруг оказывается устранён. Он наклоняется к нему и, поддерживая за талию, помогает подняться. Чимин честно не хотел висеть на друге, но, ощутив под собой надёжную опору, бессовестно расслабился и расплылся в счастливой улыбке. Кажется, он ещё никогда не был так рад видеть Тэхена. — Хэй, ты живой вообще? Идти можешь? Не уверен, что смогу понести твои 60 кг, Чимин-щи. — Все хорошо,— смеясь, произносит Пак, откидывая голову и тут жалея об этом,— я просто.. рад тебя видеть, Тэхен-аа.— И тут же начинает ластиться, набрасываясь (насколько это возможно в его состоянии) с игривыми чмоками на обеспокоенного парня. Тот его настрой тут же поддерживает, убедившись в целостности своего друга, и этим заметно поднимает настроение слизеринца. — Что произошло?— Интересуется наконец Ким, поднимаясь с парнем по лестнице. — Хотел бы и я знать..— Недовольно произносит Чимин, хмурясь и стараясь поспевать за другом.— Какой-то чувак набросился на меня и сбил с ног. — Кто это? Знаешь его?— Ким обеспокоенно оглядывается по сторонам, надеясь увидеть хоть какие-то следы присутствия постороннего человека, но ничего не находит. До конца первого занятия ещё двадцать минут, и неудивительно, что никого не видно в коридорах. — Нет, он возник из ниоткуда! Я серьезно!— Чимин тут же защищается, видя скептический взгляд когтевранца.— Даже не успел ничего заметить или, ну не знаю, услышать! Он просто... Столкнулся со мной, а потом я нашел себя.. на полу? После этого Тэхен нахмурился и угрюмо замолчал, как бывает, когда он усердно над чем-то думает и пытается добраться до истины. Чимин старается не мешать ему в такие моменты. Распределяющая шляпа не зря избрала его на Когтевран. Тэхен невероятно умный, хотя со стороны и не кажется таким. Мало кто, кроме его однокурсников и самого Чимина, знает, что именно Тэ чаще всего разгадывает загадки у входа в гостиную своего факультета и что именно Тэ лучше всех разбирается в зельях и превращениях. Но иногда у Пака закрадывается мысль, что своей хитростью он смахивает на слизеринца, а Ким в ответ уверяет его, что это бред и его факультет полностью подходит ему. (Чимин-то знает, что из-за одного привлекательного когтевранца его друг ни за какие деньги не сменит свой шарф на зеленый). Чимин чувствует особую любовь к этому парню. Они познакомились ещё на первом курсе до распределения. Тогда у Тэхена были беспорядочно вьющиеся на концах волосы и веснушки на щеках, а у Чимина красивая укладка (мать постаралась) и большие очки на носу. Паку было трудно заводить знакомства, и такой взбаламошенный ребенок, как Тэхен, не признающий чужих границ, был просто необходим ему. Поэтому, когда шляпа разделила их, Пак впервые ощутил горький вкус расставания. Но уже на следующий день Ким поймал его в Большом зале и упросил сесть рядом с ним. И так продолжалось почти каждый день, пока Пак наконец не осмелился пригласить парня к своему столу. Вот теперь они по сей день кочуют от одного стола к другому. Души друг в друге не чают, обожают и никогда не расстаются (серьезно, они проводят время вместе даже на летних каникулах). Только Тэхен теперь русый, и веснушек у него уже нет, а у Чимина беспорядочные черные, цвета вороньего пера, волосы и очки потоньше. Столько заклинаний они изучили вместе! Столько раз помогали друг другу с экзаменами: если Чимин не мог разобраться в чем-то, его спасали мудрость и остроумие Кима. А сколько раз Пак вляпывался в неприятности по вине Тэхена? Да он уже давно со счета сбился. Такой уж Тэхен родился — с шилом в заднице. И кто как не Чимин, обладающий слизеринской находчивостью, мог помочь другу выбраться из беды? В больничном крыле они оказались не так быстро, как хотелось бы, но все же, вот, они здесь. Мадам Розетта, ученица уважаемой мадам Помфри, быстро приняла их и приказала укладываться на койку. Тэхен посидел с ним ещё какое-то время, но вскоре был выгнан лекарем под громкие смешки Пака. Мадам Розетта быстро навела ему каких-то настоек и заставила выпить, внимательно проследив, чтобы все до последней капли попало в рот пациента. Уф, такой гадости Чимин давно не пил! Как ему сказали, он хорошенько ударился головой и заработал себе сотрясение. А это, знаете ли, опасная штука для волшебников. Поди ещё на больную голову проклянёт кого-нибудь! После принятия лекарств Пак почувствовал себя гораздо лучше, но мадам настояла на том, чтобы тот остался в больничном крыле ещё хотя бы на пару часов, чтобы она смогла понаблюдать за его состоянием. А Чимин и не против. Наконец-то добросовестная причина не идти на пару зельеварения. Как только Пак убедился, что Мадам Розетта донесла письма о его состоянии каждому преподавателю из списка его сегодняшнего расписания, он позволил себе лечь поудобнее. Может он даже поспит? Было бы неплохо, а то как-то много событий для утра. Но сон все никак не шел. Лекарство постепенно начало действовать, вызывая отнюдь не самые приятные ощущения, поэтому, спустя долгие получасовые попытки заснуть, Пак вернулся в сидячее положение. Ну, раз не может уснуть, так займётся чем-нибудь? Например, выполнит домашнее задание по нумерологии. С этой целью он потянулся за своей сумкой, оставленной Тэхеном на стуле рядом с его койкой. Честно говоря, в его сумке можно найти всякое: будь то сладости какие-нибудь или странные древние штуковины, которые он втихаря изучает в свободное от занятий время. Ну или даже какой-нибудь хлам? Как бы то ни было, в его сумке, как правило, лежит только то, что он сам туда положил. То, что ему знакомо. Однако сейчас он находит в ней дневник. И не обычный какой-нибудь, а в кожаном переплете и с потрёпанными страницами, придающими ему старческий вид. Чимин на секунду впадает в ужас. Поймите его правильно: он, как настоящий Слизеринец, ознакомившийся с современной историей магического сообщества, относится с подозрением ко всяким там неизвестным и непонятным дневникам в кожаном переплете. Он едва дрожащими руками вертит находку в разные стороны, боясь найти в ней хоть что-то связанное с темными силами или страшную надпись " Том Марволо Реддл" с оборотной стороны. Прислушиваясь к своим ощущениям, Пак наконец изрекает для себя успокаивающий вывод: дневник совершенно точно безопасен. По крайней мере он не ощутил никакой агрессии, раздражения или головной боли (ну, помимо той, что была следствием травмы), о которых писалось во множестве статей, затрагивающих историю крестражей. Скорее всего, тот, кто в него врезался, обронил это по пути, а Тэхен без разбора закинул все в сумку Чимина. Что ж. Глубоко вздохнув и собравшись с мыслями, Пак решается открыть зловещий дневник, в надежде найти там хоть какой-то намек на его обладателя. Вернёт чужое хозяину и заодно даст понять, что совсем не обязательно бегать на такой скорости посреди бела дня и сшибать прохожих с пути! Но дневник оказывается пуст. Чимин несколько раз пролистывает страницы, надеясь встретить там хоть какую-нибудь кляксу. Дневник так чист, что даже глаз режет. Чимин разочарованно хмыкает. Кажется, найти виновника своих сегодняшних приключений ему не суждено. Поглядев на дневник ещё какое-то время, Пак, не найдя ему применения, отложил его обратно в сумку и достал ранее разыскиваемые задания по нумерологии. Его отпустили ближе к восьми часам вечера, что было ну очень поздно. По крайней мере Чимин успел за весь день в лазарете выполнить задания на всю оставшуюся неделю и даже затронул реферат по Защите от темных сил, намеченный на следующий вторник. И хотя он не сидел без дела, долгие часы под наблюдением зорких глаз Мадам Розетты показались ему более утомительными, чем книги и пергаменты, лежащие на его коленях. Под конец своего заточения он начал настойчиво упрашивать лекаря отпустить его, но та лишь строго смотрела на него, всем своим видом давая понять, что, пока не истечет назначенное время, никуда она его не отпустит. Поэтому из больничного крыла Пак уходил быстрым шагом и почти что вприпрыжку, а по пути ещё и встретился с Тэхеном, покидающим в это время большой зал. Парень проводил его до комнаты и аккуратно и хитро (нет) напросился в гости. Пак находил такое состояние Кима крайне очаровательным, поэтому с довольной улыбкой впустил его в свои покои (которые он делит с парочкой сокурсников, но те, как правило, допоздна сидят в библиотеке). Провести время с лучшим другом после скучного дня, проведенного в компании неприятных больничных запахов и скрипа койки, казалось ему лучшим решением. Перед отходом ко сну, когда он таки смог прогнать Тэхена из своей комнаты, Чимин вновь вспомнил про найденный дневник. Что ж, раз хозяина ему никак не найти, так почему бы не использовать находку в своих целях? С этой мыслью, он призвал к себе сумку и начал рыться в ней. Такая книжка идеально подойдёт ему для заметок. Но для начала он хочет поменять его внешний вид: уж слишком странно и безвкусно он выглядит. Как назло именно сейчас ему под руку попадалось все, кроме злосчастного дневника. Но все же, спустя пару секунд возни, он нашел то, что искал. На этот раз он ощутил нечто странное. Стоило предмету оказаться в его руках, как у Пака по всему телу пронеслась волна какого-то необычного чувства. От дневника исходила загадочная энергия, но не то что бы зловещая... Скорее наоборот, приятная и успокаивающая. Чимин взглянул на обложку взволнованным взглядом, а спустя мгновение поторопился раскрыть книжонку. И тут же замер. Добрая половина страниц дневника была заполнена всякими записями. Чимин смотрел на листы удивлённо и даже слегка напуганно, не понимая, откровенно говоря, ничего! Как.. какого черта?! Утром он был совершенно чист! Ему понадобилась минута, чтобы вернуться в памяти назад, к самому началу дня, и убедиться в том, что он был в трезвом состоянии ума, когда впервые осматривал находку. Но сейчас... Листы исписаны записями. Чимин едва заглянул в содержание написанного и сразу догнал, что это личный дневник. Но кто его ведёт? И почему записи появились именно сейчас? Где они были раньше?? Неужто человек настолько боится своих секретов, что прячет их в заколдованной книжке? Он не стал подсматривать в чужие заметки, но долистал до самого конца, находя сегодняшнюю запись. И — о Господи! — на страницах секунду за секундой появлялись новые слова?! То есть, кто-то прямо сейчас каким-то образом записывает что-то в свой дневник, который, ну как бы, находится в руках Пака? Чимин смотрит, как страница с интервалом в пару секунду заполняется все новыми символами. Так, это максимально странно... И это он говорит, будучи чистокровным волшебником! Ладно, возможно, это не самое удивительное заклинание, которое существует на всем белом свете. Но Чимин никогда не сталкивался с таким ранее. Задумчиво глядя в дневник, Пак перекидывает в голове варианты того, как он может поступить. В содержание записей старается не вникать — как-то не хочется влезать в чужое пространство. — А что если..— Начинает про себя Пак, подхватив необычную идею.— Если я могу видеть то, что пишет он, то может, если я сам напишу что-нибудь, то и он увидит? Эта мысль показалась ему разумной. Ну, по крайней мере, это все, что он успел придумать. Спустя пару секунд в его руках оказывается перо. Спустя ещё секунду он склоняется над дневником и, не найдя в себе сил и желания придумывать что-то остроумное, пишет в уголке короткое:

Привет

Осталось дождаться ответа. Это оказалось ещё более волнительным, чем Пак мог себе представить. Он чувствовал себя крайне неловко и смущённо, хотя не видел совершенно никакой причины такому поведению. По истечении минуты томительного ожидания Чимин начал думать, что его теория оказалась неудачной. Но, если так, то как тогда объяснить то, что запись остановилась? Как будто кто-то удивился так же, как он, и замер. Что ж. Если надо, Чимин ещё подождёт, ему не привыкать. Только бы ответили... Уж больно интересно ему, с кем он по своей случайности столкнулся. Ещё пару секунд спустя, всего на мгновение оторвав взгляд от страниц, Чимин ощутил, как у него пробежали мурашки по коже. Он тут же опустил сосредоточенный взгляд вниз и замер при виде ответа: Привет??