Скука, шляпа и прочие неприятности

В следующее мгновение я отцепилась и быстро-быстро соскользнула на пол, потому что Люк размахнулся Вервиндлем, а мне не хотелось оказаться изрубленной на куски. Я не знала, что бы со мной сталось: разделилась бы я на две мудрые, остроумные, сознательные части или погибла бы. А поскольку желания проверять теории на собственной шкуре у меня не было, самым разумным представлялось отползти. Роджер Желязны. Кстати, о шнурке

На этот раз меня призвали в момент апокалипсиса, ну или же катастрофы какой-то. Женщина с красными волосами что-то говорила младенцу, а натуральный блондин, который видимо на всю страну такой один, с пулеметной скоростью говорил что-то мне на языке похожем дикую на смесь всех азиатских языков. И что теперь делать? Все мои попытки попросить, чтобы он говорил помедленнее, были проигнорированы. Я не понимаю его, а он не понимает меня. Что делать? Я выругалась на латыне и внезапно девушка обратилась ко мне на ломанном, но всё же латинском языке. — Шинигами, присмотрите за моим сыном. Я отдам за это душу. — А зачем мне ваша душа? — девушка задумалась. Я не против их забрать. К тому же жизнь как парня, так и девушки сейчас стоит на перепутье и один вариант это жизнь, а второй смерть. Посоветоваться бы... Так, если они выживут, то... Сломаю кому-то жизнь. Плевать я хотела на этого кого-то. А если они умрут, то мне придется следить за маленьким, сопливым и рыгающим ребенком. Ну уж нет! Не буду я подгузники менять! Решено, пускай живут. Но всем моим планам сбыться было не суждено. Эта парочка как самые настоящие придурки самоубились об острый коготь белки-переростка. А, это не белка, это лис. Чёт стремный он какой-то. Нееееееет, куда вы умирать полезли? Я не хочу работать нянькой в ясельной группе. Хотя... Точно, у меня же есть Седрик. Надеюсь, он не против последить за мелким. Блондин на последних вздохах закончил татушку на животе младенца. Это ритуальные письмена? Типо родился целым, одно рисуют; родился с лишним пальцем — другое; ходишь с зелёными волосами — третье? Внезапно пропал лис. О, божечки-кошечки, так это был демон, а на младенце изображена печать, изгоняющая демонов? Малой получается экзорцист. Я посмотрела на души этой парочки, они почему-то были удивлены. — В чем дело? — Мы думали, что вы съедите наши души в качестве платы. — Да я и не собиралась, — протянула я, а после как бы между прочим спросила. — А души вкусные что ли? — Не знаю. А вы точно шинигами? — Не совсем. Я знакома с шинигами, но они тоже не ели души. А вообще я Смерть. — Но шинигами же... — Считается богом смерти. Ну да, в принципе так оно и есть. Просто никто не уточняет, что Смерть выше богов. — Ой, а я вас... — договорить я ей не дала и перебила её — Да не переживай. Разберемся с твоим ребёнком. Твой же? — девушка кивнула, парень все еще был дезориентирован. — Я сейчас на некоторое время удалюсь, но потом вернусь с нянькой для вашего мелкого. После испаряясь в пространстве (а для них именно так должен выглядеть мой уход в другой мир), я добавила: “Я сейчас добрая. Можете ходить призраками по миру”. Для Диггори всё выглядело так, словно я ушла и сразу же пришла. — Хей, Седрик. Не хочешь время с пользой провести? — Чего вернулась? Смеяться будешь? — Какой-то ты злой. Я предлагаю тебе сделку. Все по-честному, ты следишь за одним малявкой, а потом я тебя могу даже оживить. — Я больше не буду сверкать на солнце? — Именно, ты всё правильно понял. — Так за кем ты говоришь присмотреть надо? Кажется сюжет Сумерек закончился даже не начавшись Я гуляла по острову и смотрела кто как умер. Самоубийца, старик, убитая девушка, парень выпавший из окна, старик, старушка, самоубийца. Стоп. Парень выпавший из окна? А как это? Я подошла. — Хей, ты как умер? — Упал с заброшки, — угрюмо ответил мне он — А из-за чего? — Из-за неуклюжести, — мне что из него шипцами слова вытягивать? Мертвые обычно любят рассказать как умерли — И всё? — И всё. А ты что хотела? Да и вообще где мы находимся? — А ты разве не знаешь? — Раз уж я умер, то в царстве Аида? — Можно и так сказать. А почему ты такой неразговорчивый? — Здесь все такие, — о, понятно. Пессимист на выгуле. — меня больше интересует почему ты такая болтливая. — А я вечно молодая, вечно красивая, вечно дурная и не могу внутренне развиваться. Уже несколько сотен лет живу, а ощущения, что мне всего лишь шестнадцать. У меня даже манера речи не меняется. — Оу. Проклятие? — Можно сказать и так. Хм, если ты мне скажешь настоящую причину, по которой ты свалился из окна, то я могу попробовать что-нибудь для тебя сделать. — Спасал малолетнего самоубийцу. Ему родители не дали свободы выбора, одноклассники загнобили, вот он и пошел прыгать. — Удивительно. А не хочешь еще пожить? — Кто не хочет? Да только это невозможно. На эти слова я только фыркнула и повела в замок. Он сначала упирался, говорил, что там живут самые злобные мертвецы. Перестал так говорить после того как я назвала его дураком, который верит в слухи. Я провела ему краткую экскурсию по замку, а после уже в бальном зале — оттуда я собиралась его отправлять — спросила: — Джеймс, у тебя есть какое-нибудь пожелание о том какой должна быть твоя следующая жизнь? — он совсем не ожидал, что я знаю его имя — Так ты Смерть? — Да, она самая. Так что желания есть? — Ну, может, чтобы родители были добрыми. — Да нет, что-нибудь другое. Может ты вампиром хотел бы стать или сыном Николаса Фламеля. — Иметь свой собственный философский камень?.. Зачем? — Зато родители будут богатыми. А еще будешь вечно молодым. Так в какую эпоху тебя отправить? — Только не в средневековье! — Хорошо. Так и запишем в палеолит. — Нет! Не надо! — Джеймс в панике, а я в истерическом припадке от смеха — Хорошо. Тебя в двухтысячный, трехтысячный или четырехтысячный? — А в чем разница? — В первом варианте только зарождение эры технологий, во втором расцвет человечества (люди путешествуют по другим галактикам, сотрудничают и с иными цивилизациями), а в последнем на Земле почти никого не осталось, планета на грани уничтожения. Зато люди продолжают ходить по другим планетам, просто на Земле уже не живут. — Может второй вариант? — Отлично. Я бы тоже такой выбор сделала. А теперь вопрос: тебя в младенца отправить или может в какой-нибудь другой возраст? — Года три-четыре. — Понимаю. Ну, удачи, Оливье Фламель. О, да. Он в таком возмущении. Мне бы тоже не хотелось, чтобы меня звали как русский салатик. Эм, он же не должен был знать о таком салате. Парень, с другого мира, никак не перекликающегося с моим родным. Тогда почему ему не понравилось имя? Я ж не Наполеоном его назвала. Странно всё это. В какой-то момент мне стало безумно скучно, силы времени практиковать не получается. Неосознанно очень даже хорошо попадаю в те годы, которые мне хочется, а вот специально ни разу не получилось. Так меня стала одолевать скука, но тогда я стала всех задалбывать, чтобы становилось интереснее. Когда Оркус вернулся, он еще не знал, что теперь вредная, сварливая и доставучая, поэтому распылил в моём коридоре перцовый балончик. В отместку я сделала так, чтобы любой напиток, который он будет пить в замке был безумно горьким. По возвращении с очередной прогулки я узнала, что мой кактус высушен. Надеюсь, Оркус не любит змей. Обсуждать перемирие мы решили за игрой в шахматы. Понимая, что в шахматы я играю как детсадовец, я безбожно перевирала правила и выдумывала то, что быть не может. Слон ходит куда хочет? Конечно, у него же маг-наездник. Конь скачет по всему полю? Так ведь это же пегас! Конь бьёт на три клетки? А ты что хотел, это же единорог! Но всё же я его обыграла. Правда это лишь заставило конфликт усилиться. И даже специально сорванное горло не заставило Оркуса сжалиться и отступиться от своих слов. Правда нам пришлось всё же прерваться, когда в мои покои зашла Леди с каким-то темноволосым мужчиной. Мы стойко игнорировали их подначки, но фраза “Не желаете стать госпожой Время” выбила их меня весь дух и заставила Леди с Оркусом начать ругаться на мужчину. Я не вмешивалась: не стоит влезать в зарождающийся конфликт — огребешь от всех, ради этого они дружно забудут о разногласиях. — Да ладно тебе. Я её в жены возьму. К тому же у Мары хороший потенциал, — в итоге сказал мистер Время — Нет! Я не собираюсь ни на ком жениться! Ой, то есть выходить замуж! И вообще, кажется меня зовут, — понимая, что иначе от меня так просто не отстанут, нервно ответила я. А после услышала молитвы на египетском языке— Идём со мной. Я не собираюсь изображать бога с шакальей головой, — позвала с собой я Оркуса. — Не, я не хочу быть Анубисом. Я буду каким-нибудь неко-богом, — недовольно ответил он — Ну уж нет, я буду неко-богиней. К тому же я девушка, поэтому не собираюсь изображать мужского бога. — И кого же ты собираешься изображать? — Бастет конечно же, — накидывая иллюзию кошачьей головы, ответила я. Платье изменила на одеяние египетской жрицы. — А что? — Почему я должен изображать Анубиса? — Потому что хоть кому-то из нас надо выглядеть как бог смерти. Просто у египтян он мужчина. Нет, ты, конечно, можешь еще быть Осирисом, но это ты уж сам решай Нас встретили солнце, песок, горячий ветер и люди. Даже не знаю чего было больше — рабов или песка. В целом все люди были поделены на четыре группы: рабы, одни жрецы, другие жрецы и фараон с женами. Жрецы злобно поглядывали друг на друга. Скорее всего подрались, пока решали, кого призывать будут. — О, Анапахотеп, ты сущий открыватель путей, услышь мой голос. Анапахотеп, ты сущий хранитель и защитник, услышь мой голос. Радуйся! Анапахотеп, Круг из горизонта, я приветствую тебя Анапахотеп, ты, руководитель и защитник душ. Я приношу жертву ладаном и вином, тебе, Анапахотеп, открыты ворота к сердцам. Предъявитель и Податель благословения, я молю, благослови меня возлюбленный Анапахотеп, будь со мной все дни жизни моей, веди меня, о великий, каждый день и каждую ночь. Могущественный Анапахотеп, открой Пути к сердцу, веди меня, подними Анкх и благослови меня, — напевали с одной стороны. — Радость исходит от Баст, Госпожи Кошек. Богиня любит и защищает всех животных. Как дитя Баст, я призываю ее, излить на меня свое благословение, — напевали с другой. Господибожемой, ну зачем же так шуметь? Будь я действительено богиней ни за что бы не пришла. — Я, Баст, дочь Ра и Хатхор, пришла на ваш зов. Что вы хотели дети мои? — чинно произнесла я — Я, Анубис, сын Нефтиды, пришел на зов детей отца моего, — хорошо хоть не сказал, что родственник каких-нибудь детей внуков сестер деда. — Прошу о помощи в построении усыпальниц для наших повелителей, — перебивая друг друга, заголосила толпа. Эм, что? Разве за строительство у них отвечают не другие боги? Или жрецов других не было? Хотя возможно это потому что Анубис страж мертвых, а строить они собираются склеп. А Бастет тут причем? Да и вообще молятся они как-то неуважительно. Словно одолжение делают. Мы обсуждали имею ли я физическое право изображать Бастет, когда я почувствовала, что меня куда-то тянут. Ощущения были словно меня скрутили, содрали кожу, натыкали иголками и обездвижили. Могла я только ругаться, причем от боли я перескакивала с одного языка на другой. Кажется там был даже касситский язык. Открытые глаза заставили меня еще больше ругаться. Портреты(!) перешептывались, на насесте сидела жар-птица. Это ж куда меня занесло? Я с трудом могла использовать силы для обезболивания. Что происходит? Всё какое-то смутно знакомое. Пока не появился слух я даже не замечала, что ничего не слышу. Шепот портретов перебивался шумом сплита (откуда?), клацаньем мышки и клавиатуры (голову даю на отсечение, в ведьмака играет кто-то. Хотя может в геншин?) и тихим курлыканьем птицы. Не, это явно не жар-птица, они не так поют. Может феникс? Я попыталась потрогать голову, но пошевелиться не смогла. — Ебушки-воробушки, если это очередной розыгрыш от Оркуса, то я на него снова старичков нашлю. — Юная леди, вам не стыдно так выражаться? Словно жалкая магла, — произнес портрет рыжей мадам в темно-зеленом платье с рафом — Как ты можешь называть шляпу юной леди, Элизабет? Она же существует с самого основания школы! — громко спросил портрет мужчины с каштановыми волосами в фраке и слуховой трубкой в руке. — Где говорящая шляпа? Всегда хотела с ней пообщаться! — перебила всех я. — Удивительно. Шляпа всегда хотела поговорить со шляпой, — сказал чернобородый мужчина в тюрбане, который видимо носил вместо шляпы. Теперь я поняла почему не могу нормально пошевелиться. От отчаяния я завыла как адские хаски.