Валет последней ведьмы

Day 1. A selfie together (AU)

Нельзя обвинять гравитацию в том,

что люди влюбляются.

Альберт Эйнштейн.

Влюблённость не была для Хлои проблемой мирового масштаба. Её мир не вращался вокруг одного проблемного парня, который был всего лишь его частицей, но частицей такой важной, что Белл боялась накрепко увязнуть в этом легионе, имя которому Рой. И дело вовсе не в том, что они вот уже как пять лет, семь месяцев, три недели и два дня являются лучшими друзьями, включая весельчака Рафа, просто Хлоя боялась того дня, когда и простое дружеское общение не удовлетворит её. А проблема с контролем могла решиться только с помощью Адриана Чекса – школьного психолога, к всеобщему удивлению, понимавшего суть своей работы. Но вот обманывать Чекса Хлоя никак не хотела, всё же человеком он был нормальным, а убеждать дипломированного специалиста в предэкзаменационных волнениях не позволила бы совесть. Оставаться наедине с усиливающимся чувством Хлоя боялась, поэтому изредка проводила игру под названием “Это не любовь, просто кое-кто дура, не различающая всем известные понятия”, в которой старательно подбирала аргументы в пользу своей не влюблённости. Рой не был типичным тихоней, ботаником или терпилой, каких в параллельном классе наберётся предостаточно, потому как там училась неугасающая звезда Оливера Табла, извечного придурка и великолепного манипулятора слабыми, но и назвать Роя зазвездившимся школьным красавчиком, постельной мечтой всех девушек или просто мудаком, которому плевать с высокой колокольни, кто под ним – Сара, Петра или Тамара – было неправильно. Рой был Роем. Вторым человеком со странным именем, и то только потому, что Хлоя в тот день первой успела познакомиться с Рафом. Рой первые дни, как перевёлся в их школу, был личностью нестабильной: постоянно искал драк, в который раз доказывая себе, что выживать одному проще. Он был похож на нахохлившегося воробья, которому очень некомфортно было смотреть на улыбки других людей, и который предпочитал видеть отчаянные, злые лица, ведь ненависть была ему ближе дружелюбия. Дружить с таким мальчиком Хлоя не собиралась: за одну неделю докладные на Тенроя Анигаву перекрыли все рекорды месячного крестового похода Табла и его компании; за одну неделю абсолютно весь класс настроился против диковатого паренька, который к тому же не понимал элементарных математических правил, отмалчивался на чтении, смотря на мисс Эриксон злобным взглядом, но к которому по непонятным причинам проявляли симпатию Адриан Чекс и школьный охранник пожилого возраста – старик Массаи. Тенрой был неуправляем, и даже угрозы наказания нисколько не пугали его. Если он затевал драку, то оставшиеся уроки необходимо было отсидеть в директорском кабинете под неодобрительным взглядом завуча; если хамил учителям, то уносил дополнительные домашние задания, хотя никто бы не удивился, если бы узнал, что он выкидывает их, скомканные и истерзанные, в ближайшую урну; если он сбегал через окно, то нужно было дождаться Чекса, чтобы он забрал непутёвого с дороги, ведущей на заброшенную фабрику. Таким был Тенрой. Но уж точно не Рой повзрослевший. Телефон завибрировал, и Хлоя вздохнула, прежде чем встать. На её памяти это были первые выходные, когда их безумное трио отдыхало отдельно друг от друга. Может, конечно, и Раф коротал пять лет назад выходные в одиночестве, слушая Баха вместо будильника или поедая тунца с овощами под пафосные отцовские оды властям, этого уж точно Хлоя не узнает, не в её стиле интересоваться подобным (слишком интимно), но только именно Раф стал официальным поводом для редкой улыбки Роя. А улыбаться он умел. Когда вспыхнул экран блокировки, Хлоя мысленно выругалась на Рафа, потому что нормальные люди не пользуются туалетными отлучками друзей для смены обоев на чужих телефонах. Откуда он узнал пароль, девушка не стала даже думать – Раф знал кое-что во взломах в технике, так что для него это было плёвой задачей. Гораздо важнее стало то, кого поставил Раф вместо великолепного пасторального пейзажа, который так радовал Белл. На Хлою смотрела солистка экс-группы “Black Cherry” Ирма Дорсельз, известная наркотическими зависимостями, внебрачным сыном и бог помнит, что там ещё говорил про неё Раф, собиравшийся тогда на кладбищенское свидание к мрачноватой подружке из Интернета. Хлоя досчитала до десяти, ввела пароль и с облегчением увидела, что шаловливые пальчики Рафа не добрались до основного экрана. То ли не захотел, то ли проникся идиллией семейной фотографии, но на Белл всё так же смотрела улыбающаяся мама, шею которой обнимала она же три года назад. – Ох, – Хлоя вспомнила, что вообще-то телефон послал ей уведомление, а значит нужно заглянуть в неразобранные всплывающие окна, раздражавшие девушку до зубовного скрежета. Скидки, новинки кино, обновления, произошедшие на политической арене, информационные СМС об улучшении качества мобильной связи да прочая другая шелуха вызвала желание быстрее отключить телефон да забраться обратно на кровать, в конце концов, у Хлои выходной от ежевечерней зубрёжки школьных учебников. Разочарованным взглядом она окинула весь нескончаемый список спама, как что-то заставило её задержаться на всплывшем невесть откуда значке колибри. А затем она задумчиво прочитала: “Пользователь «Бешеный Рой» отметил Вас на фотографии”. Некоторые изгои, каким числился Рой, обычно не пользовались социальной сетью какое-то время. Затем они либо вливались в какие-то сомнительные компании, либо всё-таки регистрировались, но оставались теневым пластом, таким же серым, как и в жизни. Анигава оказался самым упрямым из всех подростков, когда-либо отказывавшихся регистрироваться хоть где-нибудь. Отговорок не следовало от него никаких, просто “не хотел”, просто “не нужно”, и в этом “нет смысла”. Только без толку говорить это всё Хлое в исключительных случаях такой же упрямой? как Анигава. С выступающими желваками на каменном лице, со сжатым кулаком правой руки, но аккаунт был создан. Хлоя зашла в уведомления и поперхнулась воздухом. Да, на странице Роя это была пока что единственная фотография, не считая аватарки. Да, на ней были все они втроём, но, чёрт возьми, радости это не убавило нисколько. Это было единственное его селфи со своими друзьями, и Хлое уже это нравилось. Они не были пьяными или обдолбанными, не выглядели чересчур глупо от нескончаемого смеха, они просто радовались, что не завалили дурацкий математический тест. Хлоя справилась на высший балл, Раф и Рой на трояки, но это никого не волновало абсолютно – это же был пробник. Когда они проходили Каталонский мост, Раф пошёл за незаконной по возрасту выпивкой, но на то был Раф, очаровывающий всё и вся. Хлоя замедлила шаг, Рой тоже замедлил. Была ли она в тот момент влюблена в Роя, девушка точно не помнила, но вот прикосновение горячей кожи к её плечам отпечаталось в памяти надолго. Он всего лишь приобнял её и вытащил старенький телефон, включив камеру. Они не остановились, продолжая неспешно идти, Рой не спешил нажимать на кнопку, и они оба смотрели на экран в поднятой руке. Ветер принялся играться подолом платья Хлои, будто это парус, а волнистая прядь её волос тут же прилипла к губному блеску. – Эй, могли бы подождать меня, я так-то несу выпивку! – Воскликнул Раф, каким-то волшебным образом добежавший до них, не разбив ни одной бутылки. Едва он появился на экране, Рой сделал снимок. Хлоя тепло улыбнулась. Раф был душой любой компании, куда бы ни попадал, но он предпочитал проводить время с мистером Угрюмостью и мисс Всезнающей. Девушка смотрела на Роя, одетого в свободную чёрную майку, на его серьгу в виде перевёрнутого креста, на угольного цвета ободки вокруг глаз; на серьёзное выражение его лица, и в который раз понимала, как же она попала, влюбившись в Роя. Раф не влез полностью, но вот горлышки пивных бутылок, скрещённые крест-накрест, его весёлые голубые глаза на веснушчатом лице, перевёрнутая бейсболка, прикрывающая рыжую бедовую голову, спортивная футболка – математик чуть слюной не захлёбывался от возмущения – было отлично видно. И она в белом платье с маленьким фиолетовым ремешком на бёдрах, убирающая прядь от липких губ, чувствующая на своих плечах огненные волны. Над селфи была надпись “Лайкнувшим – заговор от математического сглаза учителя Перренса. Обращаться к нашей милой Хло-Хло. И, учтите, Раф проверит”. Хлоя засмеялась. И поняла, насколько эти выходные будут бесконечными без её друзей.