Валет последней ведьмы

Day 2. Sharing a milkshake (AU)

– Хло-Хло, прогуляем? – Раф схватил девушку за руку и едва увернулся от удара взметнувшимися кудряшками по лицу. Хлоя недовольно посмотрела на него, однако, узнав друга, сдёрнула наушники, не забыв закатить глаза. – Раф, твою мать, сколько можно говорить!? – Белл нехотя вытащила телефон, приостановив одну из очередных новомодных песен, и тут же убрала всё в карман юбки, успев поправить сползающую со своего плеча лямку сумки. – Ненавижу, когда ты так делаешь! Раньше они учились в одном классе, но после того, как директор задействовал свои связи и чиновники дали своё согласие на строительство академии, школа в спешном порядке переквалифицировалась. Старинное здание всё ещё считалось муниципальным источником знаний для всех детей, независимо от экономического статуса их родителей, однако, начиная с выпускного класса среднего звена, Адриан Чекс проводил беседы с юными выпускниками и выпускницами, интересуясь о дальнейших планах. Для старшеклассников предполагалось устроить разделение по трём направлениям: творческому со спортивной секцией, физико-математическому c возможностью взять дополнительные факультативы по химии или биологии и социальному с уклоном в иностранный. Это давало определённые льготы для поступления в академию тем немногим, кто решил остаться на дополнительные два года: участие в различных проектах, фестивалях и конференциях делали своё дело. Впрочем, и те, кто ясно сказал Чексу о своём твёрдом решении расстаться со школьной скамьёй, ничего не теряли. Для преподавательского состава было важно передать знания молодому поколению. Академия открылась три года назад, но уже успела обрасти славой лучшего университета их города, а то, что она курировала именно их школу, облегчало дальнейшую жизнь. Хлоя как раз возвращалась с большой перемены. Ей нужно было повторить материал для сварливого Перренса, который, пожалуй, был единственным мизантропом в их маленьком уютном мирке. – Раф, у меня сейчас математика, и мне необходимо повторить конспекты. Аналитическая геометрия саму себя не напишет. Парень скрутился от одного только названия контрольной. Ему-то везло: на творческом математик – Эндрюс, заменявший Перренса из-за нехватки времени последнего. – Проветрись с кем-нибудь, да хоть с Роем! – Да не хочу я тащиться ни с кем, хочу с тобой, – Раф стянул бейсболку, взлохматил рыжие волосы и тоскливо посмотрел на Хлою, – к тому же, Рой отрабатывает у химички. Рой химию ненавидел. А химичка ненавидела Роя. Отработка, рассчитанная на лишних полчаса, затянется до вечера, как пить дать. – Хло-Хло, что ты теряешь? Ты очень умная – разберёшься, а родители ценят тебя, поэтому можешь смело возвращаться домой, даже если старикашка будет набрякивать им. Белл нравилась перспектива свалить с последнего урока, но лишний раз пересекаться с Перренсом очень не хотелось. Ей, как и всем учащимся на физмате, хватало и восьми часов в неделю. Вытянув руку, она посмотрела на наручные часы. Нужно было решать, причём скорее. До звонка оставалось меньше семи минут. – А у тебя сейчас что? – Спросила Хлоя, опустив руку. Решение было принято, но ей хотелось убедиться, что Рафу не сильно влетит от властной матери за внеочередной прогул. Как бы сказать, миссис Рафи-Штейн не все предметы считала достойными для единственного молодого представителя древних родов, что вовсе не означало полную безнаказанность – репутацию пятнать никому не хочется. Особенно властной женщине, склонной к агрессии и истерии. – Оздоровительные прогулки с Ферсем, – физкультура, значит, – у которого, между прочим, вечный стояк на соблазнительные ножки нашей кураторши. Ох, родись я на пару лет быстрее, возможно, я замутил бы с ней. Она очень милая, когда открыто смеётся. – Всё, хватит, хватит. Избавь меня от подробностей. – Хлоя замахала руками перед собой. Иногда Раф становился невыносимым, хоть убей! И слушать его не могла даже Хлоя, самая терпеливая из них всех. Рою вообще по жизни срывало голову от злости, он как-то обмолвился, что сдерживаются только трусы, лицемеры и слабаки. А Раф был слишком ветреным, чтобы думать о последствиях. Плоды всех его издевательств, розыгрышей и шуток пожинала мать – отца не было дома месяцами. – Это ли твоё согласие, мисс Всезнающая? – Не дожидаясь ответа, Раф взял сумку Хлои, повесив её на своё плечо. Подозрительно лёгкий рюкзак болтался на другом плече. Пригладив волосы, Раф натянул кепку на свой излюбленный манер. – Ещё успеваем словить удачу. – Стоило это прошептать, как Раф перекинул Хлою через плечо и помчался к главной двери, крепко прижимая ладонь к тому карману, где был её телефон. Погода была прекрасная. В воздухе витал запах свободы. Он успел соскользнуть с последней ступеньки, как Хлоя услышала захлёбывающийся в своём кашле школьный звонок. – Ну вот, мы поймали! И теперь Перренс ничего тебе не сделает. – Раф аккуратно поставил Хлою на асфальт, разглаживая складки на голубой ткани. – Не сильно помялось. И телефон цел. – А ты всё никак не повзрослеешь. – С улыбкой проговорила Хлоя, демонстрируя Ирму, новую жительницу скромных экранных апартаментов. – Какого чёрта, Раф? Он лишь лукаво прищурил глаза: – Но ты же не сменила. – Размяв шею, Раф заговорил о другом. – В “Пайтон”. Они неторопливо пошли в сторону уютной кафешки, подающей отличные молочные коктейли. Правда, счёт принимался исключительно в марках, но это было настолько потрясающее заведение, что пару раз можно обменять деньги в центральной кассе на площади. Хлоя деньги копила. Да и то попробовала один коктейль исключительно из интереса. Как это ни странно, но она чем-то зацепила Оливера, и будь она коварной, заставила бы полностью потратить карманные марки на себя, а так, она хорошо провела время в компании приятной музыки, бананового молока и историй Табла, которые смахивали на забавные попытки произвести на себя впечатление. Он старался, правда, но Хлое не нравился сам Оливер – нечаянное пересечение на улице не походило на свидание, хотя Табл решил всё-таки Белл угостить. – Я получил «отвратительно». – Вывел Раф из трясины воспоминаний Хлою. Это было обыденностью. Раф учился наравне с Роем. Только вот мрачный тон, каким это сказал Раф, насторожил девушку сразу. Она внимательно посмотрела на его хмурые брови, закушенную губу, руки, спрятанные в карманах джинсов, и он продолжил: – Нужно было закончить портрет к сегодняшнему дню. Я его и закончил. Я его и принёс. Только потом поджёг холст. Он горько усмехнулся и вытащил из кармана небольшую резиновую сферу зелёного цвета, а затем сжал: – Я бросаю курить, вот так и отвлекаюсь, - пояснил он, сочувственно смотрящей на него, Хлое. Продолжая сжимать предмет для снятия стресса, Раф продолжил. – С матерью поссорился. Ей не нравится, что я общаюсь с тобой. Да и не только. Роя она тоже не оценила, по причине его, якобы, узкоглазости. А то, что его усыновили японцы, так это она даже слушать не стала. Хотя, мне кажется, что приютские для неё хуже всех. Он вздохнул, а Хлое стало понятно всё. Ему требовалось молчание, Хлое этого казалось недостаточным: – Ты её на портрете изобразил? – Дерьмо, да. – Протянул он, а затем, тряхнув головой, снова повеселел. И подмигнул Хлое, подкидывая сферу. – Пришли. Хлоя не переживала, когда к ним подошла милая официантка, чтобы принять заказ; она не волновалась, потому что за него платил Раф. Но она как-то упустила, что он отмахнулся от меню. – Погоди, а ты? – Их разделял “Кокосовый Бо”, проткнутой одной трубочкой. Пить расхотелось. – У меня всего сто марок. И эти марки я только что потратил. Нала хватит, чтобы доехать до окраины, а оттуда – пешком. Хлое окончательно не захотелось даже через силу глотать его. Рафу было плохо, а она не знала, как лучше поддерживать. Сразу стало понятно, почему он не стал дожидаться Роя, хотя он бы задержался после школы тоже, если уж так не хотел идти домой. Рой воспринял бы всё на свой счёт и вмазал бы Рафу по лицу только за то, что он всего лишь поругался со своей матерью, а не ушёл из дома. Но Рой вырос не дома, под материнским крылом, а там, где требовалось верность себе. Раф не считал мать правой в её расистских убеждениях, но это была его мать, и пока она не переполнила чашу его терпения, он продолжал любить её. С каждым разом всё меньше и меньше. – Значит, разделим. – Тихо проговорила Хлоя, пробуя коктейль. Ей настолько не понравился приторно сладкий вкус, что, поперхнувшись, она запачкала юбку. В носу неприятно закололо. Тоненькая струйка потекла из носа. Раф тихо прыснул, но сделал большой глоток. Несколько минут он сидел с надутыми щеками, хмурясь от непривычного вкуса, затем запрокинул голову и резко наклонил её, пачкая джинсы носовыми молочными струями. – Знаешь, мы делим трубочку на двоих. Можно нас считать парочкой? – откашлявшись, спросил Раф, игнорируя недовольные взгляды посетителей и восхищённые - официантки, принимавшей у них заказ. – Тогда будем делать это у всех на виду. – Подмигнула Хлоя и обхватила трубочку губами, надув щёки. – Чёрт, Хло-Хло, секс в публичном месте мне по нраву. – Восхищённо ответил Раф, предвкушая свою очередь пить неудавшийся молочный коктейль.