Главный герой

      На дворе стоял полдень: повсюду топот, иностранный говор и смех. Тело ощущалось невесомым как осенний туман. Перед закрытыми глазами кто-то зажёг солнце. Веки налились свинцовой тяжестью, в нос ударил запах плавленого парафина и старой кожи. Я не спешил «просыпаться».       Впервые за последний год я почувствовал себя довольным — так, будто мир целый и невредимый. Вот двину рукой и притронусь к её плечу. Анна проснётся, поворчит немного и засмеётся! В полудрёме я протопаю на кухню, распахну окно, вскипячу чайник. На шум сбегутся дети, и вскоре моя семья снова соберётся за одним столом под шкворчание сковородок да бульканье кастрюль.       В правом ухе засвистело, и я попробовал открыть глаза. Не получилось. Должно быть, видится сон. Осознанные сновидения — штука интересная, но опасная: так разом и захочется остаться в миражах. Гул закручивался, сильнее — как тугая верёвка, под стопами была земля — нет, поверхность: будто бы и твёрдая, но я еле касался её носками туфель, так что точно не разобрать. Мгновение казалось, что эта неопределённость может свести меня с ума. Внезапно ощущения стали чёткими, явными и волной хлынули на меня.       — Так куда мне тебя определить?       От незнакомого голоса бросило в холод, онемевшие пальцы впились во что-то жёсткое, но гладкое. Слова дались с трудом:       — Что происходит?       — Гм-м-м, — голос замолчал.       — Это самый странный сон, — я перешёл на шёпот. — Главное — не бояться, ведь если я сплю, это всё проделки сознания. Не более того!       Вдруг голос оживился:       — Вижу исключительную преданность, изобретательность, прямолинейность. Да-да, конечно-конечно, лучшего факультета не найти, — я еле поспевал за его бормотанием.       — Подождите! — прервал я незнакомца. — Вы в этом уверены? — спросил я, решив принять правила чужой игры.       — Гм-м-м, — кажется, я внёс смятение в ряды противника… или союзника? Голос вернулся на круги своя: — Не желаешь величия? Что-ж, похвально. Редкостный ум, но не слишком любопытен. Горячее сердце, это несомненно. Но так ли ты хитёр?       — Минуту! Уважаемый господин, вы не хотите спросить меня? Я уж точно разберусь, сколько во мне хитрости, ума и… жажды величия.       — Слизерин или Гриффиндор — выбирай!       — Слизерин… — второе слово я произнёс одними губами.       — Слизерин? — уточнил голос. — Гм-м-м, да будет так! — неизвестный набрал в грудь воздуха и прокричал: — Слизерин!       И тогда я вспомнил…       Я снял шляпу. В глаза ударил яркий свет, и мне пришлось зажмуриться, прежде чем окончательно прийти в себя и испытать потрясение.       Зал был огромным. Даже не так — он был громадным. Десятки студентов, много блеска и мантий. Я впал в ступор и не знал, что мне дальше делать. Вдруг за моей спиной раздались слабые хлопки. Я вздрогнул: они принадлежали мрачному волшебнику с озлобленным выражением лица. Вслед за ним, неохотно, начал аплодировать и один из четырёх столов.       — Молодой человек, — донеслось сквозь неупорядоченный стук и редкие фразы, — проходите за стол Слизерина. — строгая женщина приняла из моих рук кожаную шляпу. Я встал с деревянного табурета и сделал первый шаг.       Тело не слушалось, руки болтались, словно ивовые ветви, а колени… Мне стоило больших усилий в какой-то момент не продырявить ими скользкий пол. Вопреки ожиданиям, никто не смеялся: все просто ждали, когда Гарри Поттер займёт своё место…       Белокурый мальчик, что сидел по другую сторону стола, с презрением рассматривал моё лицо. Я взглянул в лощёный бок увесистого кубка: оттуда на меня глядел обескураженный растрёпанный парнишка лет десяти. Галстук ослаб и сполз ниже ключиц, а очки-велосипеды то и дело норовили оказаться на кончике любопытного носа. Я подмигнул отражению, в ответ парнишка сделал также. У меня не осталось сомнений — в кубке отражался я. И свечи. Сотни свечей! Они парили высоко в воздухе над нашими головами и постепенно исчезали в темноте потолка. Я охнул, и неприятный мальчишка задрал подбородок. Ровно секунду он с жадностью всматривался в рыжее пламя, а после хмыкнул и продолжил надменно наблюдать за происходящим в зале.       — Блейз Забини! — прозвучало, как оказалось, последнее имя из списка.       К табурету направился смуглый мальчик. Ожившая шляпа проворчала что-то невразумительное и отправила того в Слизерин.       — Ничего, в следующем году будет больше, — тёмноволосая девушка кивнула на рядок пустых стульев.       — Да, мой брат точно попадёт в Слизерин, — с равнодушием подметила собеседница.       — Добро пожаловать! — слово взял директор школы — чудаковатый старец в сиреневом колпаке. Приветствие было быстрым. Под всеобщий смех и хлопки я и не заметил, как столы наполнились едой. Стёкла очков помутнели от жара блюд. Ребята похватали вилки и ножи, кто-то бренчал резными чашами. Весь Хогвартс праздновал начало учебного года.       — Значит, Гарри Поттер? — ко мне обратился худощавый черноволосый мальчик, сидевший по мою правую руку. — Теодор Нотт, — представился он. — Ты почему не ешь?       — Я не голоден, — выпалив первое, что пришло в голову, я в растерянности уставился в золотую поверхность тарелки.       — Поттер наелся сладостей с Уизли и теперь воротит нос от нормальной еды, — с издёвкой сказал белобрысый паренёк, орудуя приборами, как настоящий аристократ.       — Я просто не голоден, — уже более осознанно повторил я и обратился к единственному нормальному собеседнику: — Теодор, правильно? Мой вопрос покажется тебе странным, — я трезво оценивал ситуацию. — Быть может, чересчур странным… Но какой сейчас год?       Мальчишки прыснули от смеха, а девушки, которые тайком прислушивались к нашему разговору, задумчиво переглянулись между собой.       — Тысяча девятьсот девяносто первый, — на удивление спокойно произнёс Теодор, не задавая лишних вопросов.       Видимо, свидетели моего замешательства ждали продолжения, но я не спешил сдавать все «козыри» сразу, тем более мой мозг в срочном порядке напомнил мне, что в любой школе должна быть библиотека, а опыт подсказал, что даже в самой скудной библиотеке всегда имеется хотя бы одна книжка по истории. Интересно, на какой странице я найду упоминание о Гарри Поттере: ведь он герой, что уж там, он — самый что ни на есть великий победитель злодея этого мира. Жаль, что о самом злодее мне известно мало: он существует. Всё.       В детстве, пока соседские мальчишки играли в войну и вышибалы, я читал книги. Взахлёб. Порой я бегал в книжный магазинчик, хватал с полки первый попавшийся детектив и терялся между стеллажами. Тётя Таня, владелица, ругала меня, вытаскивая оттуда сонного и измученного то приключениями «Братства Кленового листа», то сенсационными расследованиями «Квартета». Истории, даже такие простые, как у Иванова и Устиновой, захватывали меня полностью, не оставляя места популярным в то время книжкам. Как можно догадаться, я не любил фэнтези и не знал этот жанр. Пожалуй, судьба сыграла со мной злую шутку, когда мне привиделся такой удивительный сон. Порой я еле мог сдержаться, чтобы не ткнуть во что-нибудь пальцем — настолько «живыми» были невиданные ранее предметы.       Внезапно на спинку свободного стула легла полупрозрачная рука.       — Вы позволите? — уточнила леди. Её кожа была мёртвенно-бледной, а от одежд исходило серебристое сияние.       — Кон-нечно, мисс, — мой голос дрогнул. Сквозь её лоб просвечивали большие испуганные глаза Блейза Забини.       — Вы напоминаете мне меня. В юности, — сказав это, привидение опустилось рядом, задев краем платья мою туфлю. По щиколоткам прошёл холодок. Тем временем дама сдвинула брови и продолжила, вздыхая: — Вам всё так прелюбопытно. Как вы добрались? Удачно? Я помню, как моя лодка накренилась, когда мы впервые плыли по Чёрному озеру, — дама безучастно улыбнулась слушателям.       — Н-ничего, спасибо! — взвизгнул я, заметив ещё одно привидение. Тучный мужчина кружил вокруг соседнего стола, рассматривая взволнованных первокурсников. Он пытался их сосчитать, но всё сбивался и начинал сначала, дотрагиваясь до каждого своим пухлым пальцем.       — Елена, — к даме обратилась одна из девушек. — Простите мне моё любопытство…       В ответ призрачная женщина вскочила с места, перевернув парочку кубков, прошла сквозь стол и растаяла в каменной стене.       — Она не выносит собственного имени, — хихикнула девушка. — Джемма Фарли, староста факультета, — решила, наконец, представиться она. — Не бойся, Поттер. Призраки — обитатели замка, они не причинят нам вреда, — сказав это, она сморщилась. — Правда, я не понимаю, чем ты так заинтересовал Серую Даму, что она даже заговорила с тобой.       — Возможно, отсутствием серого мозга, — ввернул белобрысый паренёк, но его никто не услышал. Все внимали словам директора, не замечая, как над нашими головами гасли свечи.       Когда старик закончил, зал погрузился в полумрак. Со столов исчезли скатерти и приборы, в воздухе растворились и бурые капли тыквенного сока, и недоеденные куриные ножки.       — А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споём школьный гимн! — провозгласил директор. Волшебник взмахнул своей палочкой, озарив столы золотым свечением. Оно рассеялось, оставив после себя цепочку незнакомых слов.       «Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс», — начали преподаватели. Дети подпевали на свой лад, а я беззвучно шевелил губами, наблюдая, как в вышине, у самого края каменных выступов отражается безоблачное небо. Когда дымка от потухших свечей рассеялась, над нами показались звёзды. Я охнул во второй раз, и мальчишка, вновь не удержавшись, задрал свой подбородок. Так мы и стояли друг напротив друга, пока Теодор не пропел низким утробным голосом слова гимна: «Возраст ведь не важен, а важна лишь суть».

***

      Подростки сновали кто куда, старосты изнурённо руководили стайками новичков — всем хотелось быстрее разойтись. Где-то впереди с грохотом перемещались лестницы…       Всё представлялось таким настоящим, что я на время потерялся в бесконечном топоте и криках. Мой мозг точила мысль — мир настолько реален, что он просто не может оказаться фальшью. На стенах висели настоящие деревянные рамы, в которых суетились настоящие нарисованные люди. Их одежда состояла сплошь из мазков кистью, правда, в глазах и лицах чувствовалась магия — они, словно живые, поздравляли новеньких и радовались им. Я ткнул в одного фермера пальцем, из-за чего он поднял на нас всех крестьян и те преследовали учеников ещё с десяток картин.       — Поттер, — откуда ни возьмись возник противный голосок. — Ты кого-то потерял? — за моим плечом стоял тот самый белобрысый паренёк.       — С чего ты так решил?       — Твоя голова вертится как болванка, — он скривился, — хотя, должно быть, это от того, что она пустая.       — Тебе это нравится?       — Что? — недоумённо спросил мальчик.       — Доставать меня, — я был настроен серьёзно. — Как тебя зовут?       — Ты точно пустоголовый, — заключил блондин. — Грэг! Винсент! — мальчишка взглянул в сторону двух крепких парней озадаченного вида. Один из них толкнул другого под дых, после чего оба засеменили вслед за вредным мальчишкой, расталкивая грузными плечами толпу.       — Ты бы видел его семью, — подметил стоявший неподалёку Теодор. — Это Драко, Драко Малфой. Наши отцы — деловые партнёры, — мальчик бросил ещё пару фраз о странных «сниджетах» и двух заповедниках где-то в горах.       «Интересно, как скоро ему это надоест», — думал я. Теодор явно старался меня впечатлить, усыпая разговор подробностями о своей коллекции карточек знаменитых волшебников и волшебниц. Перед очередной ступенькой он помедлил, запустив руку в карман.       — Вот, нашёл сегодня! На ней есть его портрет! — обрадовался мальчик. На прямоугольной пластинке был изображён высокий мужчина в расцвете лет.       — Ньют Саламандер, — прочёл я. — Писатель.       — Великий человек! — подтвердил Теодор. — У меня есть такая, пусть у тебя тоже будет, — он хлопнул меня по плечу и прошёл вперёд, к Драко.       Надпись и сама картинка немного светились, так что я без труда смог разобрать остальные слова, постоянно отвлекаясь на ухмылку Саламандера — мерещилось, что этот волшебник меня видит. Человек выглядел экзотично: лиловая мантия прикрывала перчатки из коричневой кожи, на груди виднелись карманы от походной куртки, которая бы больше подошла охотнику или леснику.       «Автор книги ‘Волшебные твари и где они обитают’? Что же, название говорит само за себя. Должно быть, этот писатель ещё и исследователь по совместительству», — в раздумьях я едва не влетел в детей, которые что-то яро обсуждали.       — Как думаешь, почему директор запретил туда ходить? — интересовалась белокурая девица.       — Я слышал, в замке много потайных ходов. Так вот, на третьем этаже оказался один из них! — с видом заправского сказочника поведал страшную тайну парень с длинным носом и каштановыми волосами, на что его приятель цокнул и заговорщически прошептал:       — Всё ты врёшь! Мне друг рассказывал, что тайные проходы давно известны и на них наложены сигнальные чары. На третьем этаже просто случился обвал, а причину так и не выяснили, — на что побледневший «буратино» промолчал.       — Директор Дамблдор известен своей осторожностью, — припечатала девица. — Он даже пригласил профессора Квирелла именно из-за этого! Мой отец, — девочка улыбнулась, — никогда бы не подверг меня опасности. Утром он сам провожал меня на поезд, — с гордостью произнесла она.       — Мы всё равно не узнаем всей правды, — мягко сказала Джемма. — Правое крыло третьего этажа закрыто для посещения, и не стоит туда лезть, — уже тише произнесла она. — Надеюсь, вы меня поняли, — её тонкие пальцы щёлкнули кончик любопытного детского носа. — Я намереваюсь снова выиграть кубок школы, и рассчитываю на вашу поддержку, — староста улыбнулась маленькому исследователю и прошла вдоль сводчатого коридора.       Мы подождали, пока последние студенты перебрались на следующий этаж, и прошли мимо лестниц. Наша процессия продвигалась вглубь замка. Темнота окутывала всё вокруг. Плавающие тени от многочисленных факелов давали воображению разыграться как следует. Из первокурсников кто-то наколдовал небольшой шарик света, и все, в том числе и я, стали инстинктивно сжиматься в кольцо вокруг этого бедолаги. Теодор и Драко повторили заклинание. «Люмос» — синхронно произнесли они. Вдруг из каменной стены вырвалось нечто в рваном платье и серыми конечностями потянулось к нам. Напряжение, которое копилось во мне весь путь, взяло верх, и я грохнулся в спасительный обморок, успев прошептать: «Беги».