Иней на твоих ресницах

      Почему-то Крис сегодня очень нервный. Сынмин бы мог скинуть всё на пресловутый гон, но он прошёл всего лишь месяц назад, уже был в этом сезоне. Тем более даже в проблемный для альф период Бан отличался тактичностью, не буянил и не конфликтовал. Причина явно не в естественных позывах, однако такое поведение за их рамками — новое, и непонятно, как с этим новшеством справляться.       Всё началось с того момента, как они пересекли двери здания компании. Чан остановился прямо на пути у других людей, которые спешили занять рабочие места, поэтому Киму пришлось самому оттащить мужчину в сторону. Когда только перед глазами во всю замахали руками, то Крис очнулся и проморгался, после мотнув пару раз головой. Сказал, что плохо спал. Бан катастрофически много работает, из-за чего иногда страдает бессонницей, это не секрет. Но Мина особо это оправдание не убедило, и последующие странности стали подтверждением. Что-то однозначно не так.       Дальше Чан витал в облаках и был рассеянным, что можно списать на недосып. Но потом, когда он начал периодически принюхиваться и метаться глазами по прохожим, то заслужил поражённый взгляд друга, к которому сейчас Крис явно интереса или хотя бы небольшой увлечённости не питал, даже слушал вполуха и переспрашивал периодически. На этот раз Сынмин промолчал, чтобы тот не одёргивал себя и он мог наблюдать дальнейшие изменения. Расценив свои детективные способности, Ким якобы невзначай вставлял в диалог вопросы и фразы, расчитывал получить нечто, за которое можно ухватиться, раз сам Бан молчит рыбой на крючке. Старший умел распознавать ложь или преднамеренные вещи со стороны Мина, но в связи со своим странным состоянием не замечал, что его пытаются обвести вокруг пальца и тем самым вывести на чистую воду. Никаких плодов это всё равно не дало, ведь на наводящие реплики Чан отвечал сухо и без лишних приговорок. То ли специально увиливал, то ли реально заразился от кого-то несусветной дурью.       Во время перерыва Сынмин хотел продолжать возиться с бумагами, но Крис решил посетить его с просьбой пройтись до буфета.       — Так пахнет этой курицей копчёной из салата весь день, на голодный желудок не могу сосредоточиться, — жалуется последний на рабочую рутину. — Запорол уже восемь бланков, теперь самому идти до пятого этажа печатать: ни принтеров, ни лифта исправного. Чёрт-те что творится, всё здесь постоянно сломано.       Тогда первый вспомнил о происходящем беспорядке с другом. Ким слушает некритические ругательства на начальство, на цены топлива, на вредного соседского пса, а потом подмечает одну деталь. Точно, а разве есть сегодня вообще это слегка экзотическое блюдо в меню? Никакого намёка нет на запах, неужели это галлюцинация?       — Подожди, пахнет салатом? — поворачивается Мин лицом к собеседнику.       — Да, с самого утра уже голову мне морочит, как только мы пришли.       — Я не чувствую, — складывает руки на груди, облокотившись на спинку стула. — Да и к тому же, когда мы приходим, то кафетерий ещё даже не начинает работать.       — Странно, я на каждом шагу чувствую этот салат. На твоём этаже даже больше, как будто его прямо здесь приготовили, — Бан чешет за ухом.       Он двигается крайне неестественно, будто сейчас в любой момент на макушку обрушится молния.       — Тебя как подменили, — выносит вердикт Сынмин, поднимаясь. — Ладно, давай проверим наличие твоего салата.       Обычно Чан — тот, кто внушает надёжность и крепкость своего плеча. Он не похож на надоедливого папашу, который раскидывается указаниями и советами, ругает за ошибки. С Крисом ты чувствуешь себя увереннее, потому что знаешь: в случае неудачи рядом будет помощь, тебе не придётся выкручиваться самому. В этом тоже одна из приятностей мужчины, не каждому удаётся обзавестись таким платоническим комфортом вокруг себя. Так было ровно до сегодняшнего дня, потому что проблемы Киму наперекор своим принципам создаёт именно Бан, за которым приходится следить глаз да глаз, чтобы он не учинил глупостей или, не дай бог, вреда посторонним людям.       Мин помнит, как Чан впервые вступился и положил начало общей истории. Не успел он преодолеть двери компании, стремясь очутиться побыстрее дома, как дорогу перегородила шайка недоброжелателей. Их было пятеро, и по запаху вокруг Сынмин понял, что эти ребята — стая. У них даже был вожак, самый крупный и пахучий, кто сразу же вышел вперёд и пустил на волю тяжёлые альфьи феромоны. Эти малые общины сохранились с давних лет, и хоть существует статья о запрете такого вида подчинения, проблема всё ещё активно показывает себя в современном обществе. Стаи бросают вызовы мирным гражданам для получения статуса, провоцируют конфликты, нарушают законы — в целом, живут прошлым, словно животные, признаны и являются агрессивными группировками, недопустимыми для свободного мира.       Не все читают книги о старом социальном строе, но Ким был прилежным учеником, всегда стремящимся к саморазвитию, и как раз много читал о подобном. Здесь человек, ставший жертвой протеста вожака, может поступить двумя образами: выдвинуть ответный протест стае, став мишенью для всех её подопечных, либо подчиниться, откинув гордость, и следовать указаниям главного. Ни один вариант Мину не подходил, потому что выбирать между избиением от пятерых или отдачей кошелька со всей зарплатой и банковскими картами, чем уличные банды и прославились, не было чем-то благоразумным. Когда феромоны лидера-громилы начали окончательно давить, заставляя думать быстрее, какую тот хочет занять позицию, Сынмин почувствовал весомую ладонь на плече.       — Добрый вечер, — вежливо проговорил незнакомец, обращаясь к шайке. — У вас какие-то проблемы?       По ощущениям Ким готов поспорить, что уже пересекался с ним ранее. Спокойствие человека сзади при откровенном вызове от стаи казалось немыслимым. Наверное, это пошатнуло их уверенность, раз, переглянувшись с остальной шпаной, прокуренный голос вожака соизволил донестись до двух пар ушей.       — Проблемы. Явно не твои, поэтому дери отсюда на всей скорости, пока есть, на чём удирать.       Мин незаметно полез в карман, надеясь первоначально вытащить телефон, а потом каким-нибудь образом попытаться дозвониться до полиции, но пальцы на плече сжались, призывая не делать этого. Вместо ответа на угрозу второй альфа посмеялся. Тогда Сынмин сжался ещё сильнее, ведь намерения этих ребят были совсем не идущими на уступки, чтобы так небрежно отфыркиваться и зауживать их терпение.       — Слышь, защитник, ты увидел здесь шутов? — рявкнул один из четырёх, стоящих позади.       — Может, вам обоим захотелось полежать в братской могиле? — подхватил второй.       Но их вопросы остались дальше висеть в напряжении, бурлящим над жалким мéтром между сторонами. Ким от любопытства, кто же пришёл к нему на помощь, изгрыз бы все ногти, если бы мог пошевелить хотя бы одной рукой. Время шло, а ответа так и не прозвучало, поэтому он, скрипя зубами и сжав кулаки, повернулся назад. Этот мужчина работает на шестом этаже, пахнет чем-то вкусным, но сложным и непонятным — всё, что приходилось знать о нём. Альфа по утрам ездил с незнакомцем на лифте и видел, где он выходит, иногда дружелюбно улыбаясь в знак прощания, однако по стечению обстоятельств Мин стоит перед головорезами под прикрытием чужого крыла. И сейчас тот даже не смотрит на практически дрожащего парня, устремив сузившиеся зрачки на вожака.       — Вероятно, Николас, ты забыл, как в прошлом году тебе сломали обе ноги на неудавшемся трюке с тачкой, — с рыком произносит, блеснув агрессивным вишнёвым цветом в глазах.       — Что, извини?       — Извинения не приняты. Ты даже не смог доползти до полицейского участка за углом. Не знаешь, кто, если не ты, вызвал скорую? — показывает мужчина зубастую злую улыбку, и Сынмин оказался бы в панике, будь у его соперника такие острые белые клыки. Сомнений нет — его предки были беспощадными хищниками, охотниками.       — Думаешь взять меня на понт? — несдержанно ревёт во всю глотку названный Николас, привлекая внимание далёких прохожих.       — Думаю, что твои конечности также легко сломать, как и раньше, — щетинится альфа, прижимая Кима ближе к себе. — Тем более, Чанбину очень не нравится шрам на его торсе, а Минхо по нынешний день оплакивает качественную немецкую покраску своего авто, по которой ты и твои ублюдки знатно пробежались гвоздями. Они не прочь столкнуться с твоей трусливой задницей ещё раз.       На это главарь отвечает нежеланным молчанием. Сверкнув напоследок оскалом и сжав мощные челюсти, он отзывает остальных четверых, и стая скрывается за поворотом к многоэтажкам. Мин почти выдохнул лёгкие в момент, когда последний раз видел их спины, и посчитал, что в этот день он остался невредимым из-за чистого везения. И, конечно же, благодаря Кристоферу, как позже представился его герой, вовремя вышедший с работы. Бан Кристофер Чан — так он назвал себя, протянув руку, а потом добавил «можешь просто звать меня Чаном». Сынмин взглянул в карие глаза и разнюхал остатки феромонов вокруг, но былая первобытная ярость покинула их вместе с виновниками встречи. Преобладал среди всех нот сладкий макадамский орех — о подробностях аромата Ким узнал тоже после разговора, но уже в другой раз.       Крис умел сдерживаться. Страшно ли ему, неспокойно, холодно, жарко — он не жаловался, сам справлялся со своим состоянием, не вовлекая туда других. В основном это было его сильной чертой, но в тяжёлые для Бана моменты Мин иногда не мог помочь попросту потому, что не знал, какой проволокой окольцовано сознание друга. И сейчас Сынмин придумывает сотое оправдание тому, что Чан ведёт себя, словно кошка, потерявшая своих детей.       Работников в коридорах столько, что симпатизирует идея закрыть нос какой-нибудь прищепкой. Чужие шлейфы, омежьи и альфьи, пробкой забиваются в нос и превращаются в душную мешанину. За всю жизнь успеваешь привыкнуть к этому, ведь таков настоящий мир, но порой так хочется ощутить себя бетой, которые могут чувствовать лишь запахи нечеловеческой природы. Свежая выпечка, разнообразные цветы и травы, сырость и любимый сынминов петрикор, пришедшийся по душе ещё в юном возрасте — Ким мечтает различить эти ароматы без примеси чужого присутствия. Подобная авантюра возможна, но для неё нужно уединиться от людей как можно дальше, чтобы ничего не препятствовало.       Мина кто-то задевает массивным бедром, из-за чего тот отскакивает ближе к Бану и замечает, что дышать рядом с ним невозможно. Феромоны совсем тяжело воспринимаются то ли от негативного настроя, то ли от переутомления их владельца, то ли это всё-таки вина перестроившегося гона. Сынмин трясёт головой, когда на осадке улавливает сумасшедший голод, и он пытается не думать, чем этот голод утоляется: едой, сном, разговором за кружкой чая или другим всем известным способом. Надеется, что едой, ведь в данной обстановке всё вполне поправимо, но мысли сходятся к последнему варианту, судя по происходящему. У Кима самогó внутри громыхает и туманит, и только сейчас он обращает внимание на себя. Его запах и сопутствующий холод, видимо, тоже проявились, раз люди их обоих обходят за три метра. Двоим альфам, средь бела дня источающим тревожные феромоны, безопаснее уступить дорогу, чем встать у них на пути. Раньше Крис положил бы ладонь на плечо в успокаивающем жесте, сказал, что Мин — вредная колючая ледышка, попросил бы привести эмоции в норму, однако он погружён в своё специфическое глубокое раздумье.       В кафетерии нет толкучки, что несказанно радует, и при появлении товарищей шумно говорящие столики вмиг замолкают и поглядывают на новопришедших. Сынмину уже надоело становиться эпицентром людского косоглазия, это происходит который раз за пару недель. Совсем неприятно, когда толпа рассматривает тебя с намерениями выцепить что-то недоступное для других, личное и потом обсуждать между собой, собравшись вечером и рассевшись, как дети в лагере у костра или мухоморы в ведьминском кругу. Каждый из этих любителей сплетен и человеческих несчастий выкладывает свою историю, нагло запримеченную на улице, в гостях, а может в чужом разговоре незнакомцев, стоя за углом и грея ухо. Оголяя то, что им знать и разглашать запрещено, наплевав на чувства людей, которым промывают кости, они смеются над поведанными горестями, сбрасывают напряжение и приходят к душевному покою. Ким всю жизнь ненавидел программы, где наружу выявляли судьбы людей, которые мать смотрела по телевизору днями напролёт, а после повествовала своим подругам, добавляя от себя: кто, по её мнению, прав, кто виновен, кто неискренен, а кто врёт или недоговаривает. Стоит ли говорить, что в этих историях кроется лишь малая доля правды? Тот, кто составляет телевизионные передачи, может и берёт под основу реальную жизнь, но сортирует информацию так, что она превращается в нечто искривлённое и наигранное, чтобы было доступно человеческому глазу. Можно сказать, в телевизоре людям берут и кидают падаль, на которую они налетают, как дикие гиены. Единственное отличие в том, что первые радушно делятся этой тухлятиной с сородичами. И по сей день самая мерзкая черта общества для Мина — то, как все ищут и выделяют недостатки друг друга, чтобы для самого себя не казаться таким убогим.       Когда подходит их очередь, улыбчивая молодая бета европейской внешности спрашивает, что мужчины будут заказывать, сверкая чистой бело-голубой униформой. Чан, к своему разочарованию, не видит на прилавке салата и ещё больше поникает, уточнив у работницы — да, его и правда сегодня нет в меню. Они берут напитки и сладкое, чтобы не пускать насмарку время, которое провели, идя сюда и ожидая обслуживания. Сынмин взял холодный американо и брауни, а Бан — ананасовый сок и чизкейк с какими-то фруктами. Столик в углу выглядит одиноко и умиротворённо, поэтому альфы, не сговариваясь, направляются в одно место. Уже на диване, сидя напротив друга, Ким замечает пустоту в его глазах.       — Не верю, что салата нет, — выносит тот вердикт и втыкает пластиковую вилку в дессерт.       — Ну да, эта девушка его специально спрятала, чтобы тебе не досталось, — поясничает младший, устав от самого слова «салат».       — Но я же чувствую, что им пахнет.       — Крис, это всё очень и очень странно. Во-первых, никто не будет тебе здесь врать — это бессмысленно, — начинает он перечислять. — Во-вторых, до наших этажей никоим образом не может доходить запах из кафетерия. В-третьих, моё обоняние прекрасно работает, я даже чувствую, какую эмоцию ты сейчас испытываешь, но я не чую даже намёка на твоё это куриное извращение. В-четвёртых, у тебя вполне могут быть галлюцинации, исходя из твоего взволнованного поведения.       — Что, я прямо совсем плохой? — услышав замечание в свою сторону, Чан смущается и немного выходит из транса, помотав головой.       — Как маленький щенок, — приводит Мин убедительное сравнение.       — Ладно, ты прав, может, мне мерещится. Не знаю, что происходит, но лучше возьму отгул на завтра.       — Вот и хорошо, — глоток кофе и гора с плеч. Это недоразумение обязательно наладится. — Кстати, американо здесь отвратительный.

***

      Бан продержался молодцом до конца смены, сдав начальству задержанные на сутки бланки из-за неисправных принтеров. Оставшееся время он не бредил несуществующим запахом, сконцентрировавшись на делах, и работа пошла как по маслу. Этот парень уже больше напоминал Кристофера. Когда он закончил оформлять стопку документов, то привёл в порядок стол, собрал в сумку вещи и отправился на этаж Сынмина. Как оказалось, второй ещё разбирал электронные вариации договоров и исправлял недочёты. Крис ждал его около двадцати минут, перекидываясь фразами о прошедшем дне.       Сегодня многоуважаемый мистер Ли тоже был в офисе, но даже не подошёл поздороваться. Возможно, прошлый раз и правда заставил его задуматься о собственных действиях. Изначально ведь Феликс не подходил к Киму на работе, а только заводил диалоги при встрече утром или, если совпадало, вечером в лифте. Удивительно, какая же муха могла укусить человека, чтобы он начал откровенно докучать, не понимая этого. Прикосновения омеги невзначай всегда отдавали током, но Мин не наслаждался этим — они вынуждали шугаться и вежливо убирать руку парня, хоть и неимоверно хотелось отшвырнуть его и нарычать. Каким бы моральным уродом не был Сынмин, он не станет применять физическую силу на того, кто слабее.       В шутку Чан ставит Киму подножку, когда он слишком глубоко уходит в свои мысли. Приходится самому ловить, чтобы завтра не лицезреть его разбитый и опухший нос. Бан интересуется, всё ли в порядке, на что Мин отвечает, что всего лишь думал о грядущих отчётах и не заметил выставленную ногу.       Родной лифт ждёт их с «распростёртыми объятьями». Внутри уже стоит пара коллег, которые для приличия задают будничные вопросы, прежде чем оказаться в тёплом доме рядом с семьёй. Ожидая отправки, Чан игриво тычет в предплечье Сынмина и получает ответный удар в печень, немного взвизгнув. Знакомым совсем плевать, чем занимаются эти двое, поэтому никто даже не оборачивается.       Лифт преодолён. Возможно, это могла быть победа, ведь больше Бан не пугал всю округу, как не умеющий совладать с собой подросток, мог быть это просто недосып, но карма распорядилась иначе. Перед ними в нескольких метрах идут и общаются два новеньких сотрудника из отдела Кима, только сегодня на работу вышли. Они в таких же деловых костюмах, ничего выделяющегося, но Крис так и сверлит спину напротив него. И кроме того, что он нагло пялится на альфу изподтишка, Мин слышит очень громкие вдохи, прерываемые быстрым, еле улавливаемым дыханием.       — Хён, ты что удумал? — ужасается Сынмин, когда понимает происходящее, и тихонько шепчет. — Кошмар, а ну перестань нюхать его, ты слишком заметно это делаешь. Какой стыд, прекрати сейчас же!       Он дёргает альфу за рукав чёрного пиджака, но тот не обращает внимание и нагло втягивает воздух, упираясь глазами в клетчатый пол. Ким порывается уже оттащить Чана силой, но второй конфуз не заставляет себя ждать.       Парень спереди вдруг встаёт по стойке смирно, а второй всё продолжает идти и разговаривать с воздухом, думая, что товарищ его слушает. Мин не успевает остановить Бана, и тот врезается в спину нового сотрудника. Прежде, чем Сынмин опять что-то сделает, его опережают. Этот юноша со странным цветом волос тоже начинает принюхиваться, и в момент, когда он смотрит Крису в глаза, его зрачки расширяются так сильно, что радужки почти не видно.       Чан глубоко посмеивается, плохо совладая с собой.       — Вот откуда этот сумасшедший запах.