Часть 3
20 января 2022 г., 11:50
Тони чуть не врезался в стену от силы, с которой он на полном ходу завернул за угол. Ему удалось выровнять свой шаг как раз вовремя, чтобы не упасть. Когда он резко остановился, то испытал ужас и облегчение и был так чертовски рад видеть, как Питер Паркер спорит с лакеем его семьи, что был почти уверен, что его глаза обманывают его.
— Вы не понимаете; пожалуйста, это чрезвычайная ситуация! Мне нужно всего пять минут его времени. Я обещаю, что не буду беспокоить его дольше этого. Просто, пожалуйста, мне нужно увидеть Тони Старка, — Лакей продолжал пытаться закрыть входную дверь, угрожая полицией, но Питер отказался уходить. Он стоял твердо и продолжал отстаивать право на встречу со Старком.
Он выглядел старше и выше, чем когда они были вместе в последний раз, а это было вчера, с точки зрения Тони. Хотя и не намного. Если бы ему пришлось гадать, он бы предположил, что Питер выглядел примерно на 1-2 года старше.
Он был в штатском, грязном и порванном. Его руки и лицо были усеяны зажившими порезами, на которых все еще оставались следы крови, и он подозревал, что их было больше, но не все сразу было видно. Его волосы и кожа были покрыты меловым слоем грязи и копоти, и он выглядел так, словно только что прошел через битву. Если бы он не выглядел старше и Тони не видел его в Железном Пауке вместо рваных узких джинсов и остроумной футболки, которые он носил сейчас, он бы предположил, что Питер тоже пришел с битвы с Таносом.
— Пит?
Питер вскинул голову и посмотрел на Тони. Его глаза тут же расширились, яркие и стеклянные, как будто он одновременно не узнал его и никогда в жизни не был так счастлив видеть его.
Это даже не было решением оттолкнуть лакея в сторону и заключить Питера в объятия. Мальчик прижался к нему слишком сильно, и Тони почувствовал, как дрожь пробежала вверх и вниз по его телу. Что послужило причиной этого? Кого Тони нужно было уничтожить? Потому что он бы сделал это. Несомненно, он бы так и сделал.
— Все в порядке, Паучок, я здесь, — Питер вжался в тело Тони при упоминании прозвища своего альтер-эго, как будто веревки, которые удерживали его, были перерезаны, и он начал плакать. Его слезы были тихими, затаившими дыхание слезами ребенка, который слишком много пережил и пытался скрыть свою агонию и боль, но не мог удержаться от бурлящего освобождения.
Питер соскользнул на землю и отказался отпускать его, поэтому Тони двинулся вместе с ним и обнял его крепче. Его дыхание было прерывистым и напряженным, поэтому Тони провел одной рукой вверх и вниз по спине, как он надеялся, успокаивающим жестом, позволив мальчику уткнуться лицом в изгиб шеи Тони, сюрреалистическое зеркало того, что он сделал со своей матерью всего несколько минут назад.
— Прости, прости, — Бормотал Питер снова и снова, и Тони понятия не имел, как с этим справиться. Он зарылся рукой, которая не водила кругами по спине Питера, в волосы на затылке и просто держал. Он попытался издать успокаивающие шипящие звуки, но вместо того, чтобы успокоиться, Питер продолжал дрожать и бороться за каждый вдох.
— Питер, все в порядке. Теперь ты в безопасности. Давай, бамбино, мне нужно, чтобы ты дышал вместе со мной. Вдох и выдох, Пит. Давай.
— Я не могу, — Выдавил тот сквозь прерывистое дыхание. Тони никогда не видел его таким разбитым, и это пугало что-то первобытное и патерналистское внутри него. Он услышал то, что, как он предположил, было стуком каблуков его матери по мрамору позади него, но он проигнорировал ее и сосредоточился исключительно на плачущем подростке перед ним.
— Да, ты можешь. Мы собираемся вдохнуть на счет четыре. Ты готов? — Он преувеличенно глубоко вдохнул и сосчитал вслух, — Раз, два, три, четыре и вдох, — Выдохнул он и снова сосчитал до четырех. Он сжал челюсть, заставляя ребенка посмотреть в его глаза. В большие карие глаза Питера было еще труднее смотреть, чем на Титане, но он сделал это, и Питер дышал вместе с ним. Они вдыхали и выдыхали вместе, пока, наконец, Питер не обрел контроль над своим дыханием.
Когда он отодвинулся, Питер попытался вытереть глаза грязными руками, оставив на румяных щеках коричневые полосы. Тони попытался вытереть грязь краем футболки, но каким-то образом умудрился сделать еще хуже и размазал грязь вокруг. Он не смог сдержать вздрагивания и подавил рефлекторное желание лизнуть рубашку, чтобы лучше стереть грязь.
Он все еще не мог поверить, что ребенок жив. Не только в 1990 году, но и буквально жив. Теплый и настоящий, а не похожий на пепел и пыль, рассыпающаяся в его руках. Тони ненавидел 1990-е, но он не мог ненавидеть тот ад, который позволил ему достигнуть всего.
— Ты со мной, малыш? — Питер наконец перестал дрожать и учащенно дышать, поэтому Тони попытался звучать ободряюще, когда спросил, но вместо этого его голос прозвучал неуверенно и совсем тихо.
— Нет, я.... — Он яростно покачал головой, а безмолвные слезы продолжали литься, — Да, но я... не могу. Они все... они все мертвы. Я... подвел тебя. Я не могу, папа, — И Тони возненавидел абсолютный восторг, который он испытал при этом слове, потому что Питер, вероятно, даже не понял, что он это сказал, и сейчас было не время, но его сердце все равно воспарило.
— Нет, Питер, остановись. Ты не подвел меня. Ты никогда не мог. Никогда. Это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышал от тебя, — Он знал, что болтает, но не мог остановиться. Нет, если бы Питер знал, как сильно Тони его любил. Как он им гордился. Он притянул его к себе для еще одного объятия и запоздало понял, что на этот раз дрожал он сам, — Малыш, ты потрясающий. Я в восторге от тебя и так горжусь тобой. Я так, так горд. Ты должен это знать.
И Тони чувствовал себя невероятно неловко, сидя на крыльце особняка своих родителей в 1990 году, обнимая Питера так крепко, как только мог, и выдавливая высокопарные слова, которых никогда не будет достаточно, потому что он не был хорош в этом. Даже после того, как у него была Морган. Он никогда не был бы на уровне того, чего заслуживали его дети.
Но случилось нечто ужасное. Что-то, что должно было быть в масштабах Таноса, потому что-то, что разорвало Питера на куски, должно было быть существенным. Питер был одним из самых сильных людей, которых он когда-либо встречал, так что если Питер был настолько плох, что ж...
Второй звук донесся из-за их спин, и Тони резко вдохнул, потому что он знал этот всхлип. Знал это лучше, чем знал самого себя. Он поднял глаза и увидел Морган, скорчившеюся за кустом роз.
Она также была покрыта меловым слоем грязи и копоти, толстая коса ее волос растрепалась, безделушки, которые она любила, отсутствовали. Комбинезон, который она носила, был покрыт грязью и пылью, но, к счастью, не порван. Больше всего его огорчали пятна, в которых он узнал пятна крови.
Кто-то или что-то причинило боль его ребенку — детям — потому что на самом деле, если бы Питер был здесь, целым и невредимым, то Тони собирался заявить на него права как на своего, и он собирался сжечь вселенную дотла за это.
Он пожертвовал своей жизнью не для того, чтобы его дети продолжали страдать. Это не было частью сделки. И дело было не в том, что он ожидал постоянного мира или чего-то еще, но это? Это? Было неприемлемо.
— Морган, милая, иди сюда, малышка, — То, что он не мог подбежать к ней и схватить ее на руки, причиняло физическую боль, но то, что Питер был в его объятиях, было своего рода победой особого рода, поэтому он поманил ее улыбкой и протянул руку.
— Папа? — Ее тихий, неуверенный голос надломился, и Тони изо всех сил старался сохранять спокойствие.
— Иди сюда, Магуна, и присоединяйся к куче обнимашек. Твой брат испортил мою рубашку, — Сказал он, а Питер взвизгнул и рассмеялся сквозь сопение, что было значительным улучшением по сравнению со слезами, — Так что будет справедливо, если ты придешь и присоединишься к нам.
Он отказывался признавать, как сильно его убивало то, что она колебалась, пока Питер не оглянулся на нее и не кивнул. Рассуждая логически, он понимал, что совсем не похож на человека, которого она знала как своего отца. Он знал это. Знал, что, вероятно, прошло около двух лет с тех пор, как она видела его в последний раз, но логика имела мало общего с тем, как разбилось его сердце из-за того, что его собственный ребенок не узнала его.
После секунд, которые, казалось, тянулись годами, Морган, наконец, бросилась вперед и обнял их обоих.
Он хотел почувствовать радость от возможности снова обнять своих детей — и он это сделал, — но страх, крепко сжавший его грудь, заглушил ее. Он был слишком напуган, испытал облегчение и ошеломление, чтобы все обдумать должным образом. Какую кошмарную травму пережили его дети?
Что, черт возьми, произошло после его смерти?
Он притянул их обоих как можно ближе к себе и крепко обнял, не заботясь о том, что с силой прижимает их друг к другу.
— Все в порядке, я все исправлю. Ты меня знаешь. Что бы это ни было, я это исправлю. Я обещаю, я все исправлю.
Он надеялся, что это не ложь, что он сможет это исправить, но он не знал, с чего начать или что делать дальше.
Машина, проезжавшая мимо ворот особняка, насильно напомнила ему, где они были, когда они были, и что Говард может вернуться домой в любую минуту. Ему нужно было доставить своих детей в безопасное место и продумать дальнейшие шаги. Он оглядел каждого из них на мгновение, трижды проверив, что, хотя они были грязными, ни один из них не выглядел физически травмированным, кроме незначительных порезов и синяков.
— Ты в порядке, гайка? — Морган кивнула, и Тони заправил прядь ее каштановых волос за ухо, смахнул слезы с ее щек и поцеловал в лоб.
— Я скучала по тебе, папочка, — прошептала она. Морган вскочила, крепко обхватила его руками за шею и повисла так на несколько секунд, прежде чем отстранилась. Он снова поцеловал ее и прижал к себе.
Затем Тони повернулся к Питеру и нежно взъерошил ему волосы. Ему пришло в голову, что он никогда не делал этого раньше, но всегда хотел. Обстоятельства не были идеальными, но все равно это было приятно, и сияющие, полные надежды глаза Питера заставили его подумать, что с ним тоже все в порядке, и, боже, он так чертовски сильно любил этого ребенка.
Питер все еще выглядел затравленным, и это беспокоило Тони. Он подвел этого мальчика, подвел его в большем количестве способов, чем он мог когда-либо сосчитать. Питер был сильнее любого из них, лучшим из всех, и, казалось, держал себя под контролем таким образом, что это было восхитительно и душераздирающе, когда Тони улучил момент, чтобы понять, зачем ему нужен такой контроль.
— Ты в порядке, карапуз? — Питер фыркнул от смеха, шмыгнул носом и тоже кивнул. И Тони повторил тот же жест, откинув несколько локонов Питера в сторону и наклонившись вперед, чтобы поцеловать его в лоб.
Тот наклонился навстречу прикосновению и снова обнял Тони, сжимая, но больше не дрожа.
— Я скучал по вам, мистер Старк, — Прошептал он.
И Тони сжал сильнее, потому что:
— Я тоже, малыш, я тоже.
***
— Энтони, что происходит? Кто эти дети?
Тони мог только догадываться, о чем сейчас думала его мать. Сначала Тони кричит на нее в музыкальной комнате, а потом двое странных и грязных детей появляются без предупреждения и плачут на крыльце. Это было так много, что нужно было переварить.
Он собирался выпалить что-нибудь резкое и пренебрежительное, но остановился, когда увидел Питера, который смотрел на его мать так, как будто только что заметил ее присутствие. Выражение его лица быстро сменилось шоком, когда Тони предположил, что он понял, что смотрит на Марию Старк.
Тони бы рассмеялся, если бы ситуация не была такой странной. Только Питер был более шокирован присутствием Марии Старк, чем тем фактом, что Тони выглядел на 20.
У Морган, с другой стороны, было то спокойное, оценивающее выражение лица, когда она собирала кусочки головоломки воедино. Его умная девочка скоро превзойдет даже Шерлока Холмса в своей способности извлекать информацию, оценивая ситуацию.
Пришло время разрешить ситуацию. Он встал с корточек и повернулся лицом к матери, пытаясь небрежно прислониться к открытой дверной раме, одновременно пряча детей от ее прямого взгляда. Ему никогда не удавалось вести себя с мамой непринужденно, поэтому он выстрелил единственным оружием в своем арсенале, которое, как он знал, могло отвлечь ее. Он передразнил Говарда:
— Не беспокойся об этом, Мария.
Ее резкий вдох и прищуренные глаза указывали на то, что он попал в цель. Он ненавидел себя за это, но не знал, как еще защитить своих детей от ее неизбежных допросов.
— Ты не твой отец...
— И я благодарю тебя за это проницательное наблюдение, — Парировал он.
— ...так что даже на мгновение не смей думать, что ты можешь так поступить со мной, — Продолжила его мать, как будто он ее не перебивал.
Коварная мысль из глубины его сознания всплыла без его согласия, задаваясь вопросом, любила ли она когда-нибудь его так сильно, как он любит своих детей. Он знал, что она любила его, конечно, любила, но она не смогла защитить его от Говарда, когда он был ребенком. Нет, она оставила эту задачу Джарвису, чтобы тот помогал ему справиться с яростью Говарда. Итак, если она не могла — не хотела — этого делать, то как он мог доверять ей в защите своих детей? Он выбросил эту мысль из головы. Нет, сейчас он не собирался идти по этому пути.
— Пит, — Сказал он, чтобы попытаться привлечь внимание Питера к себе. Это сработало лишь частично, хотя Тони вряд ли мог винить его. Мария Старк, 1990-е, это было очень много, — У меня есть квартира в центре города. Там мы сможем разработать план.
— Энтони! — Тони поморщился от ее умоляющего, обеспокоенного тона, но продолжал думать исключительно о своих детях. Впервые в жизни он на самом деле не пытался быть придурком. Было просто жизненно важно, чтобы они ушли до того, как Мария сможет их допросить, и до того, как Говард вернется домой, — Пожалуйста, в какую бы беду ты ни попал, позволь мне помочь тебе.
Питер заколебался, выглядя смущенным и явно испытывая желание что-то сказать, но последовал примеру Тони и кивнул. Тони подхватил Морган на руки, ее вес успокаивал его.
— Папа, я голодная.
И Боже, Тони даже не мог предположить, что сейчас происходит в голове его матери. Он наблюдал за ней, пока она оценивала ситуацию, стоявшую перед ней, с выражением одновременно оценивающим и обеспокоенным. Тони справился с ее вопрошающими глазами, проигнорировав их и сосредоточившись на Морган, потому что ее голос был тихим и робким, как ему никогда не хотелось.
Его дети выглядели так, словно только что прошли через буквальный ад, и он был ужасным отцом, потому что если Морган была голодна, то это означало, что Питер умирал с голоду. Тони нужно было перестать беспокоиться о том, что подумает его мать, и расставить приоритеты.
Он подавил свои эмоции, усадил ее себе на бедро и попытался ободряюще улыбнуться.
— Я могу это исправить! — Дразняще воскликнул он, пытаясь изобразить легкомыслие. Он вздрогнул и виновато посмотрел на них обоих, — Дальше по улице от моей квартиры есть армянский продуктовый магазин. Отличные бутерброды для твоего брата, бесконечный рис для тебя.
— Маддалена уже накрыла обед в столовой. Ей ничего не стоило бы добавить еще две тарелки, — Его мать кивнула лакею, о присутствии которого Тони даже забыл, прежде чем мужчина быстро убежал выполнять ее приказание, — Дети могут помыться и переодеться в твою старую одежду, пока не удастся раздобыть что-нибудь более подходящее.
Тони посмотрел на мать, чувство вины боролось с сожалением. Дело было не в том, что он не хотел ее видеть или не хотел, чтобы она видела Морган и Питера. Во всяком случае, увидеть ее было неожиданной радостью. Чего он не хотел, так это пытаться объяснить ей все, не дав расспросить Питера и не составив план.
Он взглянул на Питера, который выглядел неуверенным. Последнее, что кому-либо было нужно, - это подвергнуться тонким расспросам Марии Старк или, что еще хуже, Говарда. Поэтому он искренне печально покачал головой.
— Прости, мам, я не могу.
Мария поджала губы, кивнула один раз и посмотрела на Тони с неприкрытым отчаянием.
— Хорошо, — Тихо сказала она. Лаконично. И стыд захлестнул его. Стыд за свою дерзость подвержение сомнению ее любовь к нему. Конечно, она любила его. Она так сильно любила его, что позволила им уйти.
Он кивнул Питеру, молча умоляя его следовать за ним, и направился к своей машине на подъездной дорожке.
Он почти убежал.
