Часть 4
21 января 2022 г., 11:57
Тони не мог перестать смотреть на них обоих, пока ехал обратно в Мидтаун. Он даже не знал, с чего начать. Его сердце готово было разорваться при их внезапном появлении, несмотря на тревожный характер того, как и почему они появились. Ему не терпелось спросить их, как они оказались здесь в 1990 году, спросить, почему они выглядели так, словно только что сбежали из зоны боевых действий. Он хотел узнать, откуда они пришли, и, самое главное, он хотел вернуться вместе с ними.
Мог ли он?
Прежде чем он проснулся в чужом времени в чужой кровати, он умер. Неужели Морган и Питер тоже умерли?
Он покачал головой, как будто это могло как-то избавить от этой мысли. Он отказался принимать это во внимание. Этого не могло быть. Помимо того, что он оказался в 1990 году, ничто в его "ситуации" не казалось похожим на то, что случилось с его детьми, не говоря уже о том факте, что он был в теле Малыша Тони, а они все еще были самими собой.
Интуиция подсказывала ему, что камни послали его сюда. Он не знал, как это произошло. Он не знал, почему. Он просто знал.
Так как же Питер и Морган оказались в 1990 году? И еще, почему? Что такого было в 1990 году, что привело их сюда? Было ли это случайным? Для всех троих? Все это не имело смысла. Их встреча втроем в один и тот же день была слишком точной, что подразумевало намерение. Преднамеренность. И если там было намерение, то это означало, что за этим кто-то стоял. Итак, если за этим кто-то стоял, то кто? Почему?
Его мысли продолжали кружиться по спирали, пока он ехал по знакомому нью-йоркскому трафику, и дети, казалось, были так же взволнованы. Тишина в машине не была неловкой, но и ненормальной тоже не была. И Питер, и Морган обычно могли заполнить пустоту веселой болтовней, поэтому их молчание нервировало. Его, вероятно, тоже.
Господи, что за бардак.
— Итак, — Протянул он. Ему нужно было проанализировать ход своих мыслей о путешествии во времени. Они с Питером могли поговорить о делах позже; сейчас было достаточно просто, чтобы они были рядом с ним. Впервые с тех пор, как небо открылось над Нью-Йорком, Тони почувствовал, что у него есть время.
— Я знаю, что мы все голодны, но нам не обязательно идти в армянский продуктовый, если вы двое не хотите. Мы можем пойти куда угодно. Я буду рад купить вам что угодно, — Они оба пожали плечами в ответ, так что Тони заполнил тишину, которую они не могли нарушить.
— У них там есть такая пахлава, которая снесет вам крышу. Лучшая пахлава, которую я когда-либо пробовал. Она изменит вашу жизнь.
— Что такое пахлава? — Вопрос Морган был нерешительным, но любопытным, и Тони поцеловал бы ее, если бы не был за рулем. Он схватился за этот спасательный круг, и побежал с ним.
— Отличный вопрос, Магуна. Пахлава - это ближневосточный десерт с десятками слоев теста филло, маслом, специями, медом и орехами. Она немного хрустящая, когда ты её кусаешь, и политая слоями меда, но вкус сладкий и похож на печенье со специями, которое тебе нравится. Это потрясающе, тебе это понравится. Пит, ты когда-нибудь пробовал её раньше?
— Да, один раз, — Парень пожал плечами, — Было неплохо.
Тони протянул руку и сжал плечо Питера:
— Ну, просто подожди, пока ты не попробуешь пахлаву Авета; она изменит твое мнение. Он умер в 2008 году, и вместе с ним ушла единственная хорошая пахлава в Нью-Йорке.
Они снова погрузились в молчание, и Тони не знал, как это исправить. Он не мог поверить, что только что поэтично отозвался о пахлаве. Из всех тем для обсуждения он выбрал гребаную пахлаву. Что за глупость, пытаться так нарушить молчание? Что бы сделала Пеппер? Вероятно, позволила бы им все обдумать или что-то в этом роде, зрелое и разумное.
— Твою мать! — Он нажал на тормоза, чтобы не врезаться в таксиста, который подрезал его. Он нажал на гудок и снова выругался, прежде чем вспомнил, что у него есть аудитория, — Не смей повторять эти слова, моя маленькая.
— Принеси мне две пахлавы на обед, и мы поговорим, — Питер фыркнул на ее попытку договориться.
— Я так не думаю, Киссенджер. Одну пахлаву и что-нибудь зеленое, чтобы порадовать твою маму.
— Две пахлавы и что-нибудь зеленое, — Она скрестила руки на груди и подалась вперед на своем сиденье, выражение ее лица было как у акулы. В этот момент она была больше похожа на Пеппер, чем когда-либо прежде.
— Одна пахлава, что-нибудь зеленое, и вторая пахлава, которую ты отложишь чтобы съесть завтра, и которой поделишься с Питером.
— Хорошо, — Согласилась она с удовлетворенным кивком. Питер повернулся к заднему сиденью, чтобы дать ей пять. Тони спрятал свою улыбку левой рукой, которую он положил на открытое окно, глядя на машину рядом со своей.
Словно почувствовав его взгляд, водитель рядом с ним посмотрел на него без малейшего узнавания, а затем ускорился и подрезал его. Тони не мог вспомнить, когда в последний раз его выводили из себя из-за того, что он был случайным жителем Нью-Йорка, а не Тони Старком. Это было неожиданно приятно.
Он чувствовал пристальный взгляд Питера, когда управлял машиной, поэтому, когда они остановились на красный свет, он отвел взгляд от дороги и посмотрел на него, приподняв бровь. Голова Питера была наклонена набок, и он смотрел на него со странной пристальностью.
— Что-то не так? Я имею в виду, помимо очевидного?
— Нет, — Питер покачал головой и прикусил нижнюю губу, — Я просто.... Я еще не свыкся с тем фактом, что ты выглядишь как компьютерная версия самого себя в кино. Например, — Медленная улыбка расползлась по его лицу, — плохая визуализация того, как, по мнению цифровых художников, должен выглядеть 20-летний ты.
— Что ты имеешь в виду под "плохой визуализацией’? Это мое настоящее лицо! — Тони дважды проверил свой внешний вид в зеркале заднего вида. Он выглядел так же, как и утром, — Конечно, я так не выглядел лет 20...
— Кхе-кхе, 35 лет, кхе-кхе.
— На волосок старше 20 лет, — Повторил он, — но я думаю, что знаю свое собственное лицо, Паркер.
— Я просто говорю. Это странно, — Улыбка Питера прояснилась, а вместе с ней и настроение Тони, — Неужели следующим появится состарившийся Стив Джобс?
— Во—оу. Стив Джобс? — Прошипел Тони, притворно шокированный, — Из моей собственной плоти и крови...
— Не твоей плоти и крови.
— ...В моем собственном доме...
— Мы в машине.
— ..От моего собственного сына...
— Это я позволю.
— ...Это мрачно, Паркер. Стив Джобс не погиб, сражаясь с генетически улучшенным безумным Титаном. Кроме того, ты прекрасно знаешь, что не стоит упоминать об этом похитителе интеллектуальной собственности в моем присутствии.
— Похититель интеллектуальной собственности? Он был провидцем, мистер Старк. Настоящий технологический гений, чье наследие...
— Да поможет мне бог, я разверну эту машину. Не думай, что я этого не сделаю. Я оставлю тебя в недееспособных руках Шелда если ты еще раз посмеешь упомянуть это имя в моем присутствии. Как ты смеешь. Вам должно быть так повезло, что вы смотрите на это красивое молодое лицо.
— Я не знаю, папочка. Я думаю, что Пити прав. Раньше ты выглядел таким старым...
— Старым! — Возмутился Тони. К счастью, остановившись на очередном красном светофоре, он обернулся, чтобы насмешливо взглянуть на нее, — Я хочу, чтобы вы знали, мисс Старк, что я выглядел выдающимся. Я был Очень. Важным. Бизнесменом, — Чем больше он протестовал, тем больше она хихикала. Даже Питер смеялся, а Тони едва ли слышал что-нибудь более замечательное.
— Я думаю, ты снова путаешь себя с мамой.
— Питер! Расскажи своей сестре, каким выдающимся я был, когда мы встретились. Самым выдающимся.
— Я не знаю, мистер Старк. Ты был в мятом костюме и щеголял синяком под глазом, когда мы встретились. Держу пари, Стив Джобс не представился бы мне в таком виде.
— Предатель! Предательство! — Тони ахнул. Ахнул, — Это был сделанный на заказ костюм от Тома Форда, который был немного помят. Я забираю свои 12% обратно. Я пишу себе записку, которую нужно доставить до моей безвременной кончины, приказывая вычеркнуть тебя из своего завещания. Какой сын будет так вопиюще неуважительно относиться к фигуре своего отца? Не слишком ли поздно обменять тебя на этого твоего маленького друга-хакера? Держу пари, он проявил бы ко мне уважение, которого я заслуживаю.
— Что ж, — Улыбка Питера могла бы осветить темноту, — Если меня вычеркивают из завещания, то сейчас самое подходящее время сказать тебе, что ты так же странно пахнешь.
— Пожалуйста, продолжай сыпать комплиментами, малыш, — Он рассмеялся.
— Я серьезно! Я привык к тому, что от тебя пахнет модным одеколоном и какой-то смесью металла и моторного масла? — В груди у Тони горько-сладко сжалось при упоминании одеколона, который Пеппер выбрала для него, — Теперь ты пахнешь как, — Он вдохнул и сморщил нос от отвращения, — Алкоголь и травка.
— И теперь ты знаешь, как я провел свои двадцать лет.
— Какая травка? — Спросила Морган, когда Тони припарковал машину за армянским бакалейным магазином. Тони и Питер обменялись многозначительными взглядами: Тони обещал быстрое возмездие.
— Я расскажу тебе позже, Моргс.
***
Когда они вернулись в квартиру Тони, он молча признал, что, возможно, им следовало сначала зайти в квартиру, прежде чем брать еду. Взгляды, которые они бросали, когда ходили за покупками на обед и некоторые другие продукты, были экстремальными даже для Нью-Йорка. Пока Тони и Питер ставили свои сумки на прилавок, Тони наблюдал, как его дети осматривают его квартиру. Если бы он знал, что его путешествующие во времени дети приедут, он бы прибрался. Увы, это определенно выглядело как холостяцкая берлога 20-летнего парня, который еще не понял ценности настоящей чистоты, кроме "достаточно хорошей, чтобы не отпугнуть интрижек на одну ночь". — Хорошо, дети, добро пожаловать в отель Four Seasons в Нью-Йорке, — Питер нашел вазу с фруктами Тони, — с гнилыми фруктами, — из-под груды исследований и сморщил нос. И да, ему определенно нужно было что-то сделать с запахом, который даже он заметил, — Как вы, без сомнения, заметили, горничная еще не приходила, чтобы привести комнату в порядок. Он попытался взглянуть на студию с их точки зрения и признал, что она была немного спартанской. Кроме его кровати, комода, телевизора, нескольких столов, покрытых обломками каких-то деталей, и обеденного стола, служащего письменным столом вместо места, где можно было поесть, квартира была пуста. На стенах не было даже картин или вездесущего плаката со шрамом, который, казалось, был у всех молодых людей определенного возраста в 90-х годах. Там не было ничего, что излучало бы домашний уют или какое-либо тепло, и, глядя на это сейчас, после жизни в настоящем доме с Пеппер и Морган, он не знал, как Малыш Тони мог это выносить. Это было мучительно одиноко. Он сделал мысленную пометку, чтобы доставили диван и двухъярусную кровать. Он не знал, как долго они застрянут в 1990 году, но будь он проклят, если его детям будет неудобно, пока они там. Малыш Тони, возможно, и отверг понятие "дом", но он отказался подвергать своих детей добровольной Тюрьме Страданий Малыша Тони. — Пит, я собираюсь наполнить ванну для твоей сестры — дай мне минутку, и я уберу с обеденного стола. Питер кивнул и сунул голову в холодильник. — Это что....— Он быстро заткнул рот и закрыл его так же быстро, как и открыл, — Мистер Старк, почему у тебя бутылка глутарового альдегида рядом с литром молока, срок годности которого истек месяц назад? — Папа, мама говорит, что опасные вещи не допускаются за пределы мастерской. — И она права, — Тони поморщился, — Вот почему я собираюсь вычистить его, прежде чем туда положат что-нибудь съедобное. — Иди, позаботься о Морган, я опустошу холодильник. Там не так много, кроме некоторых токсичных химикатов, просроченной еды на вынос и ящика PBR... — Это Роуди, — Быстро перебил он. Питер смерил его равнодушным взглядом. — Конечно. Так оно и было на самом деле. Тони терпеть не мог слабый привкус моченой воды и понятия не имел, как Роуди её пил, но он не чувствовал необходимости объяснять Питеру, что Малыш Тони сразу принялся за тяжелое, потому что это его быстрее испортило. — Есть ли там, э-э, что-нибудь безалкогольное, что вы двое могли бы выпить? Питер снова открыл холодильник, издал смущенный звук, затем поднял наполовину выпитую бутылку Педиалита. Он снова посмотрел на бутылку и нахмурил брови. Это было бы восхитительно, если бы Тони не был так раздражен Малышом Тони. — Мистер Старк, почему у вас в холодильнике недопитая бутылка Педиалита? — Господи, — Пробормотал он, слишком смущенный, чтобы беспокоиться о том, услышал ли его Питер. Ему следовало бы знать лучше, чем забывать купить что-нибудь выпить в армянском продуктовом магазине, — Научный эксперимент, — солгал он. Он вытащил из кармана пару двадцатидолларовых купюр, скомкал их и швырнул Питеру, — Сбегай в винный магазин на углу и купи немного молока, содовой, чего захочешь. Я просто собираюсь.... — Он повел Моргана в ванную и ушел от юношеской невинности Питера.***
— Папа, мне почти 6 лет. Мне больше не нужна помощь в ванне, — На вопрос о ее возрасте был дан некоторый ответ, и ему пришлось проглотить приступ гнева, который он испытал из-за того, что так много времени провел вдали от нее — Хорошо, принцесса, но, по крайней мере, позволь мне помочь тебе с краном. Этот более хлопотный, чем тот, что у нас дома, ясно? — Она кивнула. Он вертел ручки ванны до тех пор, пока выходящая вода не стала теплой, но не горячей, а затем заткнул пробкой ванну, чтобы она наполнилась. Он сосредоточил свое внимание на дочери и запомнил как можно больше деталей. На ней был комбинезон, похожий на комбинезон механика, но поменьше и симпатичный. Крошечные вышитые цветочки были вшиты в воротник и чехлы карманов. У него не было никаких сомнений в том, что Пеппер сшила этот наряд специально для нее; пошив был слишком совершенным. Выцветшие пятна масла и жира согревали его сердце и указывали на то, что его малышка любила мастерскую так же сильно, как и он. Там была даже пара следов сварочных ожогов, и он надеялся, что Питер был с ней в мастерской, показывая ей, как быть в безопасности при строительстве чего-либо. Он посмотрел на грязь и копоть, покрывавшие ее одежду и окрашивавшие кожу. Пыль и мусор выглядели как цемент, а не как земля. Крошечные куски камня и то, что, как он надеялся, не было разрушенными зданиями, казалось, застряли в ее косе и бахроме, а ткань ее комбинезона была потерта и порвана в нескольких местах, которые не выглядели связанными с регулярным износом. Рисунок брызгов крови на ее рукавах выглядел так, как будто он был от кого-то другого, а не от пореза, но это беспокоило его совершенно по-другому. Очевидно, она была рядом с кем-то раненым, и беспокойство нарастало из-за того, чему стала свидетельницей его бедная девочка. Он не осмеливался спросить ее. Ещё нет. Вместо этого он поцеловал ее в лоб и повернул к себе, чтобы попытаться распутать некоторые путаницы в ее косе. Он осторожно — так осторожно, чтобы не потянуть, — обработал как можно больше сучков и кусков грязи, которые только мог. Ее волосы были длиннее, чем он помнил, и грязь, казалось, въелась в каждую прядь. Он медленно провел щеткой по длинным прядям, пока, наконец, не почувствовал уверенность, что шампунь и кондиционер смогут очистить остальные. Когда он повернул ее спиной к себе, ее щеки были мокрыми от слез. — Детка, мне так жаль, я не хотел причинить тебе боль. Почему ты не сказал мне, что я причиняю тебе боль? — Он притянул ее к себе и обнял. Она начала дрожать, и они будто снова оказались на крыльце поместья его родителей. Она обняла его за шею и покачала головой, и он понял, что, должно быть, причинил ей ужасную боль, если она даже не смогла найти слов, чтобы сделать ему выговор. Он знал, что у нее чувствительная кожа головы, но думал, что был нежен. Ее ответный голос был таким тихим, что он почти не расслышал его из-за шума крана в ванной, но услышал ее. — Почему ты бросил меня? Почему ты бросил меня? Даже Стив Роджерс не смог бы ударить его так сильно. Ванная была расплывчатой, а чувство вины так сильно сжало его желудок, что его чуть не вырвало. — Я не хотел, — Взмолился он. Он не мог дышать, — Я не хотел... Он даже не мог пообещать ей, что больше не уйдет, потому что он был мертв, а она нет. Во вселенной у него не осталось ничего, кроме нее и Питера, и он знал, что скоро снова потеряет их, когда исправит то, что привело их сюда. Он не осмеливался понять, что его ждет после того, как он снова их потеряет. Он не мог. Он был недостаточно силен. — Милая, мне так жаль, — Он провел руками вверх и вниз по ее спине поверх грязного комбинезона, пытаясь успокоить ее, но не зная как. Нахлынувший страх снова стать ужасным отцом, удушающий и неизбежный, — Мне так, так жаль. Единственное, что он мог сделать, это обнять ее. Он сжал ее так крепко, что она могла бы почувствовать это всеми своими костями. Таким образом, в следующий раз, когда он оставит ее, может быть, она вспомнит об этом. Вспомнит то время, когда он так крепко обнимал ее, что она чувствовала его любовь к себе каждым атомом. Громкий всплеск воды, ударившейся о плитку, вернул его в настоящее, и он поднял глаза, чтобы увидеть, как вода поднимается над краем ванны. — Черт! — Он выключил кран и сунул руку в воду, чтобы выдернуть пробку, из-за дополнительного объема вода полилась каскадом через край. У малыша Тони не было дюжины полотенец, которые Пеппер постоянно держала под рукой, поэтому он даже не мог намочить полотенца, не пожертвовав единственными чистыми, доступными для Питера и Моргана. Когда вода в ванне достигла приемлемой высоты, он снова включил ее. Он быстро поднял Морган на раковину и бросился в главную комнату, чтобы стянуть простыни со своей кровати. Ему нужно было очистить воду до того, как она нанесет какой-либо ущерб нижнем этажам. — Не спрашивай, — Огрызнулся он на вопросительный взгляд Питера, как можно быстрее сорвал простыни со своего матраса и побежал обратно в ванную. Он бросил их на пол вокруг ванны и поблагодарил свою чистую глупую удачу за то, что ткань простыней удивительно эффективно отводила влагу с пола. Когда опасность того, что соседи снизу подадут на него в суд, миновала, он сел на корточки и оглядел комнату. Разлив оказался менее драматичным, чем он опасался поначалу, и, если не считать того, что ковер был испачкан, он даже не испачкал полотенца. Как только вода впиталась в простыни, казалось, что разлива никогда не было, но Тони все равно почему-то чувствовал себя так, словно пережил наводнение библейских масштабов, дрейфуя в безбрежных морях. Он посмотрел на Морган, который наблюдал за ним с непроницаемым выражением лица. Выражение ее лица никогда раньше не было для него непроницаемым, и желание залезть на дно бутылки было непреодолимым. Ему нужно было подышать свежим воздухом. Он встал и осторожно опустил ее на землю, стараясь дышать ровно и медленно. — Ты уверена, что тебе ничего не нужно? Я могу помочь тебе вымыть голову. Она покачала головой. — Я в порядке. Конечно, она не нуждалась в его помощи. Он оставил ее. Он любил ее всеми фибрами своего существа, и, в конце концов, даже Говард не облажался так сильно. Тони отложил все это, изобразил улыбку и кивнул. — Ладно, малышка, надевай свою Эстер Уильямс. Все полотенца чистые, и я буду прямо снаружи, если я тебе понадоблюсь. Просто дай мне знать. Он схватил с пола промокшие простыни и поспешно ретировался, закрыв за собой дверь.
