Клуб Романтики. Ванильное небо

      Предисловие              Ты серьёзный жрец кровавого культа богини Кали, скрывающий нечто, говорящий пафосно, и твоя жизнь распланирована по секундам. С каждой осознанной еблей майтхуной ты копишь всё больше энергии кундалини, чтобы достичь непонятных глобальных целей через реализацию сахаджи, и должен пройти этот путь в гармонии юганаддхи. Ты не прост и у тебя всё не как у людей не такой как все. И даже твои ритмичные покачивающиеся движения бёдрами, называемые в простонародье фрикциями, — это способ пропустить твою энергию по нижнему каналу лингама до основания позвоночника аккурат в нужную чакру. А ты думаешь, как твой отец объяснял твоей матери участие в ритуалах майтхуны? Всё ради сахаджи, а то иначе как же понять любовь жрецов Кали к разным, #простигосподи, йоням? Ты загадочен и высокомерен, говоря, что никому ничего не должен, но не устаёшь делиться с рандомной девчонкой всеми секретами своего «мастерства», намекая на свою причастность к тёмным делишкам, творящимся в Дели. Если это о тебе, поздравляю тебя: ты — Амрит Дубей.              Ты не отдупляешь не понимаешь ситуацию в принципе, повторяя одно и то же по десять раз, озвучивая очевидные выводы и не обращая внимания на авторитет руководителя и мнение коллег, которые ведутся на тебя и твою йони красоту. Эммет не вёлся (земля ему пуховиком), остальные — да, может, поэтому пока живые. У тебя есть диплом индолога, но ты не работаешь по специальности. Вы возразите: ну и что, у нас девяносто процентов выпускников не работают по специальности? И я соглашусь с вами. Но на этом логика в поступках и словах героини заканчивается. Ты встречаешься с потенциальными убийцами в жреческих одеждах, но тебя это не пугает, потому что хочешь принять участие в майтхуне, разумеется, ради сахаджи (а не ритмичных движений бёдер Амрита), игнорируя основные предписания (алло, ты же индолог!!!) для личности дамы, принимающей участие в осознанной ебле майтхуне, а именно: женщина до тридцати лет, низшей касты, не носившая плод и практикующая проституцию чувственное восприятие. Если это о тебе, будь благословенна твоя кундалини, ты — Амала Кхан.              Майтхуна и Нечто.              От автора: не включайте медитативную музыку и не зажигайте ароматические свечи.              — Пойдём, — властно проговорил Амрит, опасно нависнув над Амалой, дёрнув её за руки на виду у всех, раскрасневшуюся и счастливую после ритуального танца на празднике Дурги.       — Пойдём, — словно заворожённая, проговорила Амала.       В голове пролетели мысли об опасности, о том, что было бы неплохо спросить его, куда и зачем, но она не могла противостоять ему — между ними было притяжение, такое же загадочное и ни с хуя непонятное, как сам Амрит. Сердце гулко стучало в груди, и ей казалось, что находившиеся рядом люди слышали его. Но никто не слышал, потому всем было похуй всё равно, а она подумала, что это судьба. Девушка вложила свою ладонь в его и послушно поплелась за ним.       Храм встретил их прохладой и тяжёлыми, дурманящими голову восточными ароматами, украшенный цветами, готовый к празднованию. Они остановились друг напротив друга, и их взгляды переплелись.       — Мы связаны, Амала, — начал Амрит без обиняков.       — Я знаю, — пролепетала она в ответ, — ведь ты из исчезающего теперь рода начитанных мужиков, а я из набирающего обороты племени баб с яйцами.       — Да, — подтвердил тот, восхищаясь сообразительностью девушки, — и ты понимаешь, что нас тянет друг к другу не только поэтому… — он многозначительно замолчал.       — А почему же ещё? — Амала похлопала глазками, но не глупо, а потому что она очень умная, сообразительная и из рода управленцев.       — Это тайна, — прошептал он горько и опустил голову.       — Ты можешь сказать мне всё, — заверила она его, девушка и впрямь была готова ко всему.       Амрит внимательно воззрился на неё и почувствовал, как Нечто, которое и заприметило Амалу первым, начало оживать, зашевелившись.       — Хорошо, мы должны совершить майтхуну, Амала, — предложил он.       — Потрахаться? — переспросила та, ну, так, на всякий случай: она хоть и была дипломированным индологом, получившим образование в Великобритании, но это же настоящая Индия, мало ли что.       — Амала! — Амрит игриво задвигал бровью, и Нечто уже активнее приподняло голову. — Это всё майтхуна, ты моя йони, а я твой нефритовый жезл, мы нужны Космосу, а Космос нужен нам, всё во имя богини Кали.       — А как же танцовщица? — захотелось повыёбываться поартачиться девушке, не просто же так давать наглому Дубею-младшему.       — Какая танцовщица? — мужчина прикинулся потерявшим память.       Не прокатило — Амала ждала от него ответа.       — Она для меня не имеет значения, — произнёс тот властно, ему начинало надоедать, с Яшви было проще, в следующий раз надо что-то придумать, чтобы не палиться перед девушкой, — в моменты служения богине я сам не свой.       — Ладно, — просто ответила та, безоговорочно ему поверив.       — Ладно? — переспросил Амрит, теряя свою надменность: а с ней было ещё лучше, чем с другими, она была почти идеальна, но ему ещё предстояло проверить её это «почти».       Амала Кхан, урождённая Басу, не понимала, нахер зачем Космосу их взаимодействие и во имя чего она собирается вступить в майтхуну, но уверенно качнула головой: она всегда так делала, когда не понимала, во что ввязывается.       — Хорошо, — удовлетворённо промычал Амрит, ощущая, что Нечто окончательно пробудилось, и присел на диванчик, стоявший в храме (в Дели все храмы в таких диванчиках).       Амала опустилась перед ним на колени, и он провёл по её подбородку и губам большим пальцем, конечно, хотелось пройтись по ним Нечто, но он пока мог его сдерживать. Амала почувствовала, как йони дёрнулась, отреагировав на действия мужчины. Он склонился к ней, извернувшись как-то неестественно, обняв её.       «Ого, — подумала Амала, — он не просто жрец, он ещё и йог».       Амрит быстрым движением содрал с дивана плед и кинул его на пол, потом кинул туда Амалу, но она не обиделась, хоть ей и стало больно. Она знала, что это всё для майтхуны, неизвестно, для чего ей это было нужно, но это и не важно, потому что в этом нуждалась богиня Кали. Он покрывал её тело поцелуями, ласкал её так долго, что девушка успела поспать. Громко всхрапнув, она проснулась и как раз вовремя — Амрит, стянув брюки, обнажил те самые бёдра, которыми обычно ритмично двигал во время всех майтхун. Руки Амалы нащупали… Нечто.       — Что это? — спросила девушка, оглаживая Нечто, которому не было ни начала, ни конца.       — Я должен тебе был давно об этом сказать, — тоскливо вздохнул он, — это Нечто, Амала, — затем, воззрившись на Нечто, обратился уже к нему, — Нечто, это Амала.       Девушке показалось, что Нечто кивнуло ей головой.       — Здравствуйте, — она была вежливой, — Вы такой большой и твёрдый.       Нечто это понравилось, и оно резко вошло в Амалу. Девушка вскрикнула и поняла, что всё, что было до, — всё такое бесцветное и маленькое.       — Хорошо, — прошептала она, отдаваясь потоку из Космоса.       — Это Индия, девочка, — предупредил её Амрит.       — Ага, — Амала решила согласиться, она, конечно, не поняла, чем одно отличается от другого, как индолог без практики, об Индии она знала расплывчато, но что твёрдо она понимала — так это то, что здесь все танцуют толпой без повода и с поводом, и всё ожидала, что сейчас выскочат ярко разодетые и разукрашенные люди и начнут плясать.       А тем временем Амрит наращивал темп — Космос того требовал. Амала ахала — Нечто старалось. Затем они оба охнули, и девушка почувствовала, что оно выплеснуло в неё всю мощь рода Дубеев. Было мокро, а Нечто скукожилось и вновь уснуло. Амриту стало скучно, и он встал. Приличие требовало помочь Амале, и он помог. Оба оделись.       — Ты кончил в меня, — решила поговорить сейчас о том, что её должно было волновать до майтхуны, Амала, сообразив, что с Киллианом или Рэйтаном такого бы точно не произошло, нет, конечно, они очень ответственные, как и Амрит, как она думала, но поскольку она очень умная, то дошло до неё поинтересоваться самым важным уже после всего произошедшего.       — Не бойся, если что, я всегда буду совершать майтхуну только с тобой, — заверил он её, подыскивая ещё аргументы для такой умной дамы.       — И со всеми ты так? — подозрительно сощурив глаза, спросила Амала, с которой иногда случались проблески глупости, вот как сейчас.       — Да, но я бываю не в себе, когда служу богине Кали, — грустно оправдался мужчина.       — Ладно, — согласилась девушка, ей стало жалко мужчину, себя — нет, а его жалко.       — Мне очень повезло с тобой, — облегчённо произнёс Амрит, ища пути отступления, ведь Нечто уснуло, а Амриту стало неинтересно, но он не удивился: так всегда бывало после всех майтхун.       — Почему? — заинтересовано спросила она, чувствуя, что связь между ними окрепла.       — Ты очень умная, Амала, — сделал комплимент Амрит, наоборот, ощущая, что связь стала тоньше, ведь Нечто спало.       Но его мечтам как можно скорее сплавить Амалу не суждено было сбыться — в залу ввалились какие-то чуваки в индийских традиционных одеждах. По их лицам девушка догадалась, что это были родственники Амрита (все начитанные), что очень удивило, ведь она была очень умная.       — Твои родственники, что?! Под дверью стояли?! — хотела было возмутиться Амала и возмутилась.       — Нет, — отвечали ей родственники, старательно отводя глаза.       — Ладно, — согласилась Амала, и они, как и до этого Амрит, поняли, как им с ней повезло, потому что она была не просто умная, но и понимающая.       — А сейчас танец! — воскликнули люди и закружили Амалу и Амрита в безудержно весёлом, вакханальном, бессмысленном и беспощадном индийском танце.       «Наконец-то», — подумала девушка и отдалась всецело народной пляске, как недавно Нечто.