Gold Circle

Есть горькие истины, есть жизненные обстоятельства, от которых никуда не денешься.

      Pov Elizabeth.        Я сидела на уроке истории смотря на свои руки, в которых крутила ручку. Костяшки были в ранах и покрасневшими. Прошла неделя, а раны до сих пор не прошли. Я всю неделю была в Денвере, с легкостью избегая всех. Стефан и Бонни, которые были на уроке иногда поглядывали на меня. Если Сальваторе делал это с немым вопросом и беспокойством, то Бонни с удивлением. Елена и Кэролайн были с Деймоном, обучая Гилберт самоконтролю. Услышав звонок, я встала и закинув тетрадь с ручкой в сумку поспешила выйти из класса, а потом из школы. Уже у машины я была остановлена Стефаном.        — С тобой все в порядке? — не церемонясь спросил русоволосый.        — Да, а что? — Нахмурив брови и закинув сумку на заднее сидение ответила я, даже не взглянув на него.        — Твои руки, ты могла излечить их, — зачем-то говорит Стефан.        — Послушай, ты решил, что нам стоит прекратить общение, из-за светлой любви к моей кузине, я согласилась. Тогда почему бы тебе не отстать от меня? — Хмуро сказала я. Посмотрев на него, я лишь обошла его и села в машину.        — Мы нашли кое-что, лекарство от вампиризма, — говорит Стефан. — Ты можешь присоединиться к нам в его поисках.        — Смысл? Я не вампир, который мечтает стать человеком и мне точно нет выгоды или интереса в его нахождении, — Я завожу машину и не взглянув на него ухожу из парковки. Джереми говорил со мной. Он рассказал о татуировке на своей руке. Карта, путь, схема. Способ добраться к этому самому лекарству. И она проявляется, когда он убивает вампиров. Каждый убитый вампир это сантиметр татуировки. Но с другой стороны был Кол. Он вернулся в Мистик Фоллс вчера и говорил о ведьмаке, Сайласе, который был захоронен с этим самым лекарством. Кол позвонил мне, говоря о том, что их нужно остановить. Но с ними лекарство искали и Клаус с Ребеккой. Один мечтал о гибридах, вторая о возможности иметь детей и семью. Элайджа же был неизвестно где.       Мама уехала в Денвер, она помирилась со своей семьей и теперь чаще ездила к ним. После того дня, мы перестали разговаривать. Я чувствовала, что осталась одна во всем этом чертовом мире.        Уметь выносить одиночество и получать от него удовольствие — великий дар. Так говорил какой-то драматург, который жил в двадцатом веке. Но я не была одаренной. Я — ведьма, с социопатическим характером, которая осталась одна из-за своего же характера, хотя объясните мне, как-то, кем я родилась считается характером. Я ведь не виновата, что еще до того, как я родилась, Грейсон полюбил другую, а после предпочел воспитать и любить племянницу, а не дочь. Я не виновата в том, что мой самый любимый родственник убил свою семью и его заключили в тюремный мир. Я не виновата в том, что служу матери напоминанием о ее неудачной истории любви. В большинстве вещей в моей жизни нет моей вины, в многом я просто жертва обстоятельств.

***

       Было довольно-таки поздно, когда мне пришло сообщение о том, что Кола убили. Писала Ребекка, которая сообщила, что едет на остров с остальными. Клаус был в заключении в доме Елены и за ним следили Тайлер и Кэролайн. Удивление и обида за Кола душила меня. Я не могла понять и принять то, как спокойно она отнеслась к этому. Если бы кто-то убил Джереми, я бы убила всех, кто причастен к этому. Когда я вошла в дом Гилбертов, я наткнулась на Тайлера и Кэролайн. Оба обеспокоенно смотрели на меня пока не упали без сознания.        — Ты пришла вытащить меня, любовь моя? — Голубые глаза смотрят на меня и я вижу в них боль. Взгляд падает на стол. На кухонный стол, где я не раз сидела с Джереми, когда папа был жив и я приходила в этот дом. Тело Кола лежало на нем и холод прошелся по телу.        — Ты был прав. Любовь — это слабость. Ведь какая-то часть тебя уходит с тем, кого ты потерял, ведь дружба — это как любовь. Лучше ни к кому не привязываться, слишком рискованно. Они уходят, а ты остаешься. Когда у тебя ничего нет, нечего и терять, — Я осмеливаюсь взглянуть в его глаза. Мы стоим на линии барьера глядя друг другу в глаза. — Лишь утратив всё до конца, мы обретаем свободу, так говорили в каком-то дурацком фильме, который любит Джереми. Но сейчас мне больно, а я ведь знала его лишь пару месяцев.        — Кол, всегда мог войти в сердца людей, — говорит Клаус. — Когда ты теряешь кого-то, это чувство всегда остаётся с тобой, постоянно напоминая тебе, как легко можно пораниться.        — Я не понимаю, как Ребекка может идти с ними спокойно, — я развожу руками пытаюсь найти ответ в его глазах.        — Ее сентиментальное желание иметь детей, выше всего остального, — говорит гибрид. — За всю мою долгую жизнь, я пришёл к выводу, что мы навеки связаны с теми, кто с нами одной крови. И пусть мы не выбираем своих родных, связь с ними может стать великой силой. Или глубочайшим разочарованием.        — Барьер, который тут стоит не под силу мне, потому что я не в курсе, как работает магия экспрессии, — хмурю брови оглядывая дом. — Они должны ответить.        — Сделай кое-что для меня, — он смотрит на меня. — Завтра я выйду отсюда, позаботься кое о чем. — Молча выслушав я кивнула ему и направилась к выходу из дома. — Поняв себя, ты обретёшь свободу, а свобода — это власть! — Говорит Майклсон и я замираю у порога. Я большая поклонница мести. Это чувство — одно из тех, в которых мы не хотим признаться даже самим себе, но тайно оно всех нас гложет. Месть, вот что мне нужно. В этом вся я. Я не злюсь, я… просто мщу. Око за око, кровь за кровь.        Быть самим собой — вот единственная свобода, которая мне остается. А кто я? Ведьма, социопат. Ты можешь сбежать, бежать очень быстро и далеко, но ведь от себя никуда не денешься.