Бегство

Прохладный ветер растрепал мои волосы. Я иду, а слёзы все не перестают бежать градом. Как я могла повестись на эти уловки? Да, конечно, я повелась на красивые слова, на мечты, что моя жизнь изменится к лучшему. И которые разбились в один миг. Нужно забыть обо всем и продолжать жить, нужно вернуться к прежнему образу жизни. Закончить школу, сдать экзамены и уехать учиться в другой город. Я и так несколько дней пропустила из-за этих событий. Мне сейчас бы пережить встречу с родителями. Что им сказать? Где я была? Одни вопросы, а ответов нет. Уже на подходе к дому, я заметила Вику. Она стоит и курит возле моего подъезда. — Привет, дорогая, не меня ли ждешь? — обнимая подругу, говорю я. — Наталия, где ты была? Я уже не знала, что и подумать! Ты нас всех так напугала! Неужели ты не могла позвонить мне и сказать, что ты в порядке? — она обнимает меня. — Вика, прошу тебя успокойся, я все расскажу.- и я начинаю свой рассказ, ничего не скрывая. Рассказ о ссоре с родителями, о знакомстве с Полом, о том, что мы провели сутки в гостинице, о моем разговоре с его напарником. Она смотрит удивленно на меня: видимо, ждет, что я расскажу все в подробностях, но этого не происходит. Я хочу быть сильной. Хотя бы для подруги. — Натали, как ты могла вообще пойти в гостиницу с незнакомым мужчиной, ты вообще чем думаешь? А если бы он оказался маньяком или убийцей? — Всё, Вика, успокойся. Ничего не произошло, и я не хочу разговаривать об этом. Ты мне лучше скажи, что ты тут делаешь? — Я пришла к твоим родителям, чтобы узнать новости о тебе. Каждый день прихожу сюда, но они ничего не говорят. Они очень злы на тебя. Может, ты у меня останешься? — Нет, Вика, я бегать больше не хочу. Рано или поздно домой мне придется идти. — Может, мне сходить с тобой, мало ли?! -Нет, я сама. Мне нужно пройти через это. Давай сделаем так: ты идешь домой сейчас, а я, как смогу, тебе позвоню или напишу. — Ты уверена? — Да, прошу тебя, иди домой. Чем дольше мы с тобой стоим тут, тем мне страшнее, — улыбнувшись, на прощание обнимаю подругу и иду захожу в подъезд. Я как будто не была здесь целую вечность. Все так непривычно, хотя прошло всего несколько дней.Как мысли о хорошей жизни быстро меняют восприятие. Запах стоит просто невыносимый, и, зажав нос, я быстро открываю входную дверь. На звук выходят мои « родители». И от одного их взгляда мне хочется спрятаться куда-нибудь подальше. — Ну что явилась-не запылилась, где ты шлялась? — «отец» начал орать сразу. И я приготовилась к удару, но его не последовало. — Я была у друзей, — пытаюсь хоть как-то оправдаться. — Лучше не ври, мы были у Вики, тебя там не было. Последний раз повторяю, где ты была? Я понимаю — моя правда будет равняться подписанному приговору. Поэтому продолжаю врать: — Я была у своего друга, и, да, я знаю, вы мне не настоящие родители. Так что никаких прав на меня вы не имеете, — с вызовом в голосе отвечаю я. — Что значит ты была у друга, у какого друга? Да, ты права, мы не родные тебе, но по документам ты наша дочь, так что за вранье ты сейчас получишь, — и на меня обрушились удары. Я не заметила, как оказалась на полу, но удары и не думали прекращаться. Темнота. Больше я не помню ни ударов, ни криков. Когда я пришла в себя, оказалась лежащей в комнате у себя на кровати. Все тело ломило. Я не могла поднять руки, боль адская, мне ничего не оставалось, как лежать и смотреть в потолок. Боясь, что мои мучители могут услышать рыдания, я перевернулась лицом в подушку, и просто выла, выла как зверь. Вот за что они так со мной, я же живой человек, зачем пытаться унизить и причинить боль? Сколько прошло времени, я не знаю, но за окном ночь. Значит, они опять пьют: до утра меня не тронут. Но я слышу еле различимый разговор. — Так где ваша дочь, вы не знаете? Вы должны понимать, что я могу добиться от вас правды и другим способом. — Послушай, ты не вправе мне угрожать…- и дальше послышались удары, крики, а потом простых два хлопка, как будто от выстрела, я от ужаса просто проваливаюсь опять в темноту, мечтая о том, чтобы мои мучения прекратились. Белый свет ослепляет меня. Я пытаюсь вспомнить всё, что произошло, но у меня дикая слабость во всем теле. Перед глазами всплывают кадры, как меня избивали. Я помню только боль. Пытаюсь понять, где я нахожусь. Глаза открыть мне удается не с первой попытки. Слышу писк каких-то приборов, оглядываюсь по сторонам и вижу, что в кресле у моей кровати сидит Виктор. — Привет, ты уже проснулась, — он подходит к моей кровати и берет меня за руку. — Виктор, что вы тут делаете? Как вы узнали? — Почему мы снова на вы? , — он смотрит на меня очень удивленно. — А как я должна вас называть? Вы мне врете, вы все мне врете, вы мне говорили, что работаете обычным клерком, а я узнаю, что вы полковник. — Прости, но я не должен был тебе об этом рассказывать. Я беспокоюсь только о твоей безопасности. И как я узнал… Натали, твои приемные родители были убиты. Я пришел к тебе домой и нашел их мертвыми, а ты лежала у себя в комнате избитая и без сознания. Я отправил тебя в больницу. Я очень переживал за тебя. Где ты была? Что с тобой произошло? Почему ты звонила мне ночью? У меня очень много к тебе вопросов. Я понимаю, тебе сейчас плохо, но я должен знать, ведь я обещал о тебе заботиться. Если бы ты мне сразу рассказала, что у тебя проблемы, я бы постарался тебе помочь. Но ты же у нас слишком самостоятельная, вся в отца. Почему за то время, что мы знакомы, ты не поняла, что ты — это всё, что есть в моей жизни. Ты так похожа на мать. Такая же упертая, — я понимаю что Виктору просто нужно выговориться, это просто монолог. Он сидит у моей кровати, держит меня за руку и говорит, говорит и говорит: Он рассказал мне всё, что он мой отец, только зовут его Уилл. Как они познакомились на самом деле с мамой, он полковник работающий на правительство, она наемник убивающий людей по заказу, но когда ей дали задание убрать одного очень важного чиновника, она отказалась, ни чем не аргументируя свой отказ.Спустя время она подалась в бега, и на неё решили повесить все убийства. Тебя для твоей безопасности мы с мамой отправили в приют, где тебя должна была удочерить наша давняя подруга, которая никак не связана с этим миром. Но кто-то её опередил. Тебя отправили в Россию, Мария пропала, я остался совершенно один. Когда я начал разбираться в деле твоей матери, то на меня было несколько покушений. Я чудом оставался в живых. Я припрятал информацию которая могла бы обелить имя твоей матери и не только. На этой дискете есть вся схема политических выборов. Там указана вся цепочка, кто под кем работает. Когда я нашел информацию о тебе, я немедля вылетел в Россию, чтобы найти тебя. Я хотел тебя сразу увезти и спрятать ото всех, но я навел справки о твоих приемных родителях, они оказались людьми которые раньше работали на Фирму. Все оказалось так запутано. Их сослали за неисполнение приказала, они невольно стали няньками для тебя. И вот сейчас, когда меня небыло два дня, он чуть не сошел сума, наплевав на все меры предосторожности, пришел к нам домой, София его узнала, её и мужа пришлость пристрелить, там в квартире он нашел меня. вызвал врачей. Сейчас он может забрать меня, чтобы спрятать. Я понимаю что это полный бред, ведь совсем недавно я была готова ехать с другим человеком в другую страну, и вот мысли о нём, вызывает у меня полноценную истерику. Я просто не хочу жить, мне просто незачем. Эта жизнь не для меня, не для меня эти прятки, погони, убийства, хотя и не любила своих родителей, но они были живыми и вот раз момент и их нет. — Наталия, я заберу тебя, как только ты поправишься, — с надеждой он смотрит на меня, но я недолго думаю отвечаю. — Я не хочу ехать с тобой, я вообще не хочу знать тебя. Как только ты появился в моей жизни у меня начались проблемы. Пока тебя не было я жила более менее нормально. Я могла учиться, гулять ни от кого не скрываясь, но ты пришел в мою жизнь и всё разрушил. Уходи, прошу тебя, — горячие слёзы обжигают моё лицо. — Доченька я не могу тебя бросить пойми, ведь тебе грозит опасность, — он говорит, но я не хочу его просто слушать, мне нужно чтобы он ушел. Я хотела бы чтобы всё что произошло оказалось страшным сном который закончится. — Уйди, я прошу тебя! Исчезни из моей жизни! — уже кричу я ему. Он молча встает, бросает на меня взгляд и уходит. Моя душа просто разорвана в клочья, слез больше нет. Новый стук в дверь, — Убирайся, — Ко мне в палату заходит доктор. — Так, мне сказали вы очнулись, как вы себя чувствуете Наталия? — этот человек мне кажется очень добрым, знающим свое дело. — Спасибо, хорошо, а вы? — А я ваш лечащий врач, Денис Максимович. Я хочу сейчас сделать осмотр если вы не против. Осмотр занимает, буквально несколько минут, Денис Максимович, снимает показание с приборов, измеряет мне пульс и температуру. Его озадаченное лицо вводит меня в замешательство. Он хмурится и смотрит на свои записи в карточке. — Наталия, вы знаете у вас переломаны четыре ребра, сотрясение мозга и ушибы внутренних органов, вам нужно пройти более тщательное обследование, ну и понаблюдаться в больнице около двух недель. Я в курсе ситуации из-за которой вы попали к нам, и мне очень жаль ваших родителей, но может у вас есть другие родственники, которые могли бы вас навещать и принести вам вещи? — Денис Максимович, у меня нет больше родственников, — и про себя добавляю, я осталась одна и мне некому помочь. — Давайте так поступим, вы сейчас поспите, а потом мы с вами что-нибудь придумаем, идёт? — Да, Денис Максимович, — доктор ставим мне в вену укол и уходит, я только закрываю глаза, как слышу стук в дверь. Не желаю никого видеть, я просто игнорирую стук. Скрип открывающиеся двери и шаги тяжелых ботинок я слышу у своей кровати. Слышу как кто-то садится на стул, но я всё же не хочу открывать глаза, пусть меня все оставят в покое. — Ох, Натали, если бы я знал, — это был голос Пола. Я с трудом сдерживаю своё желание открыть глаза, и прижаться к нему ища защиты. Нет я не могу позволить ему дурить меня, — Натали, милая, если ты меня слышишь открой глаза, я прошу тебя ты мне нужна, он берет меня за руку, только теперь не понятно почему его руки похожи на льдинку, тогда как мои руки горячие словно кипяток. — Девочка моя, я же просил тебя не ходить, вот почему ты меня не послушала, — его голос звучал с такой грусть, что мне хотелось его успокоить, но глаза уже не открывались даже по моему желанию, и я почувствовала как начало действовать лекарство.