найти выход из иритилла

холодные ветра, бушующие в марте, напоминают мне компот из металл-партий, заснеженные горы и леса Скайрима, лежащий в морозилке ломоть маргарина; еще напоминают мне Урал и Питер, к ветрам которых сложно подобрать эпитет, напоминают снегирей, клюющих пламя рябиновых плодов с корраловидной длани, фонарные соцветья в натюрморте улиц, как мы куда-то шли, но не туда свернули; напоминают мне тепло киосных будок, поддернутую мусором и льдом запруду, бредущих в сумерках детей с вечерней смены; что в нашей пирожковой вечно нет размена; напоминают вертихвостных псов и кошек, автобусных бабулек, годовалых крошек, одетых в триста тридцать и одну одежку – зато антипростудно, мягко и надежно; и как сводило рот от кислой аскорбинки, как я читала городу стихи с запинкой, как балансировала в гололед в кроссовках среди трудящейся невыспанной массовки, и шла и шла и шла – как в сон – в закатный выцвет, не ведая, что из меня такой вот выйдет, какие берега, какие горизонты, найдут ли признаки души на Марсе зонды, что чувствуют и ощущают осьминоги, и почему мы все настолько одиноки – как фантики от карамели на брусчатке, как народившиеся под землей зайчатки, и так вот шла, и шла, и шла себе куда-то – к тебе, к себе, в какие-то ума палаты. и только полчища ветров толкали в куртку, во след кидали песню, басню, прибаутку, напоминали тоже что-то и о чем-то – то смутно и наброском, то довольно четко. но все они – лжецы, скитальцы и задиры – вели меня живую до своей квартиры. вот что теперь доносят мне – последней парте – холодные ветра, бушующие в марте.