найти выход из иритилла

ну да, пускай кукушечка от нас сбежала, роняя тапки, как вискаша от оками… всё нипочем, покуда в парке за Ашаном у нас есть очень – ОЧЕНЬ – философский камень; хороший камушек, надёжный, весит – центнер, стоит себе среди кустов на пустыречке, как будто он – великий чародейский центр (и ведь не просто, а с большой приставкой – ОЧЕНЬ –), как будто бы на нем сидел когда-то Мерлин и вытворял волшбу без всяких там усердий; сейчас, конечно, нет – подростки только мелят о чем-то там своем, выщелкивая семьки. еще до всяких там потопов и ковчегов – как будто он стоял вот тут, в купели травной, до рептилоидов стоял, до печенегов, стоял до старцев, что описаны Лавкрафтом, стоял до разорявших Средиземье орков, стоял до дня сурка, потом до дня триффидов, до греческих, египетских и римских оргий – стоял себе в мороз и дождь, обычный с виду. подумаешь, валун из слоя мезозоя – тут рядом терлись панки, гопники и готы, но мы встречали с ним в обнимку зори, по памяти читая Маяка и Гете. а в детстве был он нам – дворец, камаз и ялик, «буран», летящий храбро покорять Юпитер, мы плакали в него и мы в него смеялись, варили суп с травой, желали аппетита; и ждали вечера, чтоб запорхали совки, и воздух был сравним с алхимией чистейшей… такой вот он – великий камень философский, мог выслушать, развлечь, и как живой – утешить. а всё другое – знаешь – просто есть дороги: дороги до любви и до богини Кали. какие камушки – такие с нами боги, какое время, друг, такие с нами камни. и если ты когда-нибудь забудешь жанр своей судьбы, забудешь цвет её полосок: представь, что в старом парке прямо за Ашаном есть камень – не простой, а – ОЧЕНЬ – философский.