Можно нарисовать тебя?

— Так! — хлопнула в ладоши Лиа, даже слишком резко и заставила расслабившегося Паркера вздрогнул, словно что-то вспомнила, — Какой материал предпочитаешь? Акрил, акварель, масло или вообще работу в графике, это карандашами, — быстро перечислив те краски, которые точно у неё были в квартире и поочерёдно загнув пальцы, Смит уставилась на Питера, который был теперь полностью растерян, — А ну или ещё можно пастель, но её ничем не закрепить. Лак попортит работу и единственный способ это в раму и под стекло сразу. Если честно, Питер был весьма далёк от творчества. Да он занимался фотографией в школе, но это совсем не то. Здесь в среде художников он совсем ничего не знает. — Слушай, я вообще не разбираюсь, и разве не тебе лучше знать, что лучше использовать? — Питер был удивлён вопросом Лив, ведь он совсем не разбирающийся человеком в этом, и грубо говоря, разницы даже не видит в том же масле, гуаши и акриле. — Ну-у-у, — тянула девушка вставая с насиженного места, — я подумала может у тебя будут какие-то предпочтения. Может тебе по вкусу более строгие работы в карандаше типо этих, — девушка указала на три портрета из одной серии, что висели рядом с телевизором, — Или может что-то более живописное — это уже масло и акрил, хотя-я-я, масло мне лично кажется более красивым чтоли. — Раз ты хорошо отзываешься о масле, то рисуй им. — более логичного и простого варианта он не видел. Стоило Лив услышать ответ Паркера та сразу побежала на балкон бросила короткое «секунду» дабы принести краски. Места хранить всё в квартире просто нет, а балкон просто спасал. Хотя и он уже был порядком захламлён. Питер тоже встал с дивана и подошёл ближе к так называемой творческой зоне девушки. В этой части комнаты пол был укрыт кучей газет, дабы спасти паркет от краски. Где-то на стенах были брызги от баллончика, мольберт и вовсе был весь цветной. Ещё чуть ниже на другой стене парень заметил мелкие и не очень рисунки. Там даже был кривой рисунок Человека-паука, что улыбнуло парня. — Кто тебе тут стены разрисовал? — решил поинтересоваться Питер, пока Лив раскладывала все краски и пыталась привести их в порядок, сидя на стуле рядом с мольбертом. Девушка отвлеклась от своей работы и кинула взгляд на то место на стене куда указывал Паркер сидя рядом на корточках. — А это, — на лице тут же расцвела улыбка, — Это художества моих племяшей. — в этом совсем небольшом предложении чувствовалось столько гордости, мол вот какие у меня мелкие в меня пошли. — Думаю, с такой тётей как ты невозможно не преисполниться любовью к творчеству. — это были искренние мысли парня, но девушку эти слова очень сильно тронули. Паркер сам того не ведая задел весьма больную тему для девушки. — Думаешь я действительно хороший пример для них? — та радость и гордость словно испарились и такая перемена настроение весьма сильно напрягла Питера. Он был искренне удивлён таким вопросом, и такой неуверенности в себе. Хотя во втором был едва ли лучше. — С чего такие мысли? — Просто… — Лив не знала, что именно сказать. Ей так не хочется нагружать парня своими проблемами и переживаниями, ведь у него их и так в разы больше. Да и в сравнении её проблемы это вообще детский лепет и о таком не стоит волноваться, — У меня семья врачей, которые…мягко говоря до сих пор не приняли моё решение пойти в творчество, и… — ей действительно сложно говорить всё это. Она старается подбирать нейтральные выражение, чтобы и так плачевная ситуация не выглядела ещё хуже, — большой части моих родственников не очень нравится, так сказать моё «влияние» на младших. — она максимально урезала всю историю, ибо совсем не хотела делиться историей своей не самой удачной жизни. По крайней мере сейчас. Питер понимал, что она рассказала не всё. Нет, он давить не будет, если она захочет то расскажет. Но даже по такому маленьком рассказу с максимально сглаженными углами, да и по тому, как Оливия говорили Пит понял — здесь дела плохи. И возможно очень сильно. Ему казалось странным, что девушка студентка живёт одна в своей квартире, в которой нет ни намёка на присутствие других жильцов. Нет ни одной семейной фотографии, нет хотя бы рисунков членов семьи. Единственное что есть это рисунки детей на стене. По ночной беседе на крыше Питер знает, что она ведёт затворнический образ жизни, а хоть какое-то общение и знакомые, которых сложно назвать друзьями есть только в университете. И за пределы учебного заведения эта «дружба» не выходит. — Я не знаю всех событий, но тебе не стоит переживать. Ты добрый человек это видно сразу, и думаю классная тётя. Будь я твоим племянником, то не хотел бы уходить из твоего дома, ведь в твоей компании уютно, и у тебя столько историей, что для любого ребёнка это просто находка. Особенно, если ему интересна вся эта тема с творчеством. — это были искренние мысли Питера и то мнение, которое у него успело сформироваться о Оливии за время их короткого знакомства. Лив же словно окатило ледяной водой. Она никому не говорили даже мельком о возможных проблемах с семьёй, а тут человек, которого она знает пару часов, которому в десятки раз хуже чем ей, и это он должен ей выговариваться, ведь Оливия уже приняла решение помочь Паучку, говорит такие с виду простые слова, даже очевидные, но они заставляют глаза девушки оказаться на мокром месте. — Эй, только не плачь. Я хотел тебя поддержать, а не расстроить только сильнее. — Питер заволновался, когда увидел застывший взгляд девушки, а потом как она резко опустила голову стараясь прикрыть лицо волосами. Тут и ежу понятно, что девушка пытается скрыть слёз. Он подошёл и присел на корточки перед ней, убирая с колен девушки коробку с красками на пол. Взяв руки девушки в свои он вновь заговорил, — Ну ты чего? — тихонько спрашивает Паркер, пытаясь заглянуть в опушенные глаза Лив. Внезапно девушка издаёт сдавленный смех и на лице появляется кривоватая улыбка. — Просто…мне очень не привычно слышать что-либо положительное о себе. Ну, именно, связанное с этой темой. Поэтому я так…и вообще прости я не хотела как-то напугать тебя. — говоря это девушка аккуратно вытаскивает свои руки из его дабы вытереть лицо от пары слезинок. — Не извиняйся, это нормальная реакция, когда долго держишь всё в себе. Я понимаю тебя. — последние его слова звучали особенно грустно и даже с некой ноткой безысходности. Наступила мерзкая тишина, которая начала давить. Боже, какие же это отвратительные моменты. — Так, всё, хватит плакать, у тебя тушь сейчас растечётся. — решил всё же хоть как-то разредить обстановку Питер. — Не растечётся, она водостойкая, — посмеявшись ответила Лив, — Могу плакать сколько угодно. - Плакать не надо, давай начнём работать? - в ответ он слышит тихое «угу» и они действительно начинают работать. Делать всё что угодно лишь бы та неловкость, которая была прошла. Они подбирают удобную и самую удачную позу для позирования, дальше начинают решать момент с освещением. Поняв что солнце вскоре пропадёт лучше сразу поставить искусственное освящение. В ход идут лампы благополучно лежавшие среди кучи вещей на балконе. Все лишние источники света, а именно окна, были прикрыты шторами. В целом процесс действительно пошёл. Лив наконец-то взялась за кисти, а Питеру придётся ближайшие несколько часов сидеть истуканом. Если честно, его начали забавлять мелкие моменты в девушки. Её сосредоточенность играла с ней злую шутку. Так она не замечала, как успела измазать себе лицо красками. Ему показались милыми моменты, на подобии тех, когда она кладёт кисть за ухо, а потом не может её найти. Или когда одна кисть в руках, другая в зубах, а третья за ухом. И бывает про некоторые она забывает. Хоть никакого запрета на разговоры не было Питер не хотел ей мешать. Они и так достаточно разговорились и задели неприятную тему, так пускай она сейчас с головой уйдёт в работу и отвлечётся нормально. Разговор им предстоит ещё много. Питер это чувствует. Кажется Лив задержится на долго в его жизни. И он даже не знает хорошо это или плохо.