Перекресток

Тьма? Я никогда ничего у вас не просил. Не умел. Я т р е б о в а л. Но никто меня не слушал, я же не особо старался быть услышанным. И вот вы все передо мной – мертвые. Ожившие трупы, молящие прощения у меня, живого Бога, Господина. Я снова в белых одеждах. Вновь восседаю на терновом троне над пропастью гнили, в руках моих – жезл, увитый ядовитым плющом. А сверху… Сверху падала смерть. Тьма... Медный барашек, покрасневший не то от смущения, не то от выпитой уже крови, наставил на меня полированные чужими шеями рога. Вот он взбрыкнул, сбрасывая с себя ленту каната, плетеную в кудри, и тяжелым галопом потек на меня, потек пламенем хрома, потек жаром поцелуев в остывшие губы, и когда я спиной принимал объятия терновника, когда колючие лапы его начали бурыми пятнами ползти на мою грудь, когда сердце трепетало где-то в глотке, зажатое между листом милосердной стали и колючей проволокой псевдо-природы, тогда… Тьма. — Доброе утро, Ваше Высочество. Тьма, где же ты? Останься, не покидай меня, ведь нам было так хорошо вместе… Нет… Теплая, родная, жестокая, холодная, милосердная, но такая уютная тьма – кокон изящной марципановой бабочки. Не плачь, бабочка, больно не будет... Это всего лишь клинки света, вскрывающие твою грудь в поисках нежной и ранимой души. — Сегодня я позволил себе подать Вам Женьшень Улун. Насыщенный, сладкий чай с нотками мали… Давай, заговаривай мне зубы, демон. Мне это очень нужно… Душу – в гравий, райский нектар – в спелый яд, дурманящую ненависть – в горечь любви. Люблю ли я тебя, Сиэль Фантомхайв, или это новый блеф? Не знаю. Не уверен. Я давно уже ни в чем не уверен… Лети ко мне, бабочка, пух в длани Зефира, я одену тебя в пыль времен, пепел звезд, я вдохну в тебя жизнь сладким дымом эфира, я украшу фату бледным пламенем слез…