Перекресток

Вечером мы расстались. Расстались так, как и подобает королю и принцу – тепло, спокойно, очень дружески. Наверное, так тепло бывает только в печи крематория, когда кости гудят от напряжения, а душа сыплется вечным прахом в отстойник под эпичным названием «урна». Не стоит, Сиэль… Не унижайся так… Меня мутит от такой неискусной и пошлой лжи. Не притворяйся, будто минуту назад, на прощальном обеде, ты не хотел вскрыть мне глотку моей же вилкой. Только побрезговал. Какой аккуратный, чистоплотный песик… Сейчас расплачусь. А хотя – стоило бы. Для интереса. При прощаниях без надежды на скорую встречу принято плакать. Мы же с тобой обычные люди, верно, Сиэль? А раз так, нам нужно исполнять их… наши обычаи и привычки. Даже глупые. Именно поэтому ты, потянувшись на цыпочках (знаю, тебе это не сильно понравилось), легко и быстро коснулся меня губами, собирая горечь разлуки с моей щеки. Без следа. Соль. Ненавижу. Люблю до омерзения. До кома в горле. До крови в легких. До разрыва аорты. Ненавижу разрывы аорты. Это… щекотно. Кажется, сама дорога горела под нашими ногами. Карету нещадно трясло, подкидывало, встряхивало, вертело… список, верно, можно продолжать бесконечно. Даже Клод слегка позеленел. Я уже раза три опустошал желудок прямо под ноги вонючим лошадям. А ему все равно. Что, не выдерживают нервишки, знаменитая Потусторонняя дисциплина дала трещину? – ехидно улыбался я собственным мыслям. О н понял… давно понял. И молчал. Кстати, я не понимаю и никогда не пойму, почему многие так любят лошадей. Лошади служат нам, людям… и ставят себе это в заслугу… это даже не собаки. Лошади наивны. Мы приручили Демонов – а они все еще считают себя чем-то незаменимым, драгоценным. Рубин в гранатовой корке. Шумит в ушах кровь, бьется, толкается, плещется. Пахнет, пахнет железом, порохом, конским потом – запах войны, войны разума и тихого, мирного безумия, облаченного в синие мундиры. Заскворчала, зашипела тугая струйка, сдавливаемая пальцами. Задымилась… Гудел пламень дороги, трещали кости каркаса. Тек пепел и гранатовый сок. Пожалуйста, не надо… Отстраняю Клода, дав ему пощечину. Хочу умереть от потери крови, от разрыва аорты, от предательского кома в горле. Плакать хочу, рыдать! Рвать бархатную обивку ногтями, чтобы добраться до сути, до сердца, чтобы уничтожить чертов разум, чертову маску, чертового т е б я… Не забывай меня, поворачивая нож в моем сердце и сжигая мои мысли, выведенные серебряной тушью на жухлой бумаге. Пожалуйста. Ведь и я тебя… когда-нибудь…