NOTHING

NOTHING.

Г1.       

«Ты такой деликатный, ну прям как летящий булыжник.»

«Не всё так просто, понимаешь, голова твоя дырявая, не всё! – с нажимом прошипел Станислав, сжав в руке бокал с мутным содержимым, он медленно опустился в свое старое, местами потертое на подлокотниках кресло, - Я не могу обещать тебе сохранность при том раскладе, что ты мне обещаешь. Это убийство. Нам этого не простят ни за какие заслуги, особенно за его убийство.» «Проще не бывает, Стас, - вкрадчивый голос заполнил маленький кабинет и начал резонировать, изредка меняя свою тональность, - Я понимаю риски, и я понимаю, что это может грозить лишением всех магических способностей, вплоть до расформирования. Я понимаю твои опасения, Стас, я это прекрасно понимаю. Но и ты должен понять! Такая сила в его руках доставит всем нам большие неприятности.» «Он мальчишка. – нервно облизывая губы тихо произнес Станислав, - Самоуверенный, но талантливый. Но нам не удастся воспользоваться этим талантом, ибо невиданные страдания ждут всех, кто сейчас окружает его, и мы не исключение.» «Опять трусишь, старый друг? – с издевкой спросил голос, он стал тоньше, больше походил на речь девочки подростка, – Это не тебе решать. Твое дело заключается лишь в том, чтобы оградить свой Отдел от разрушений больших, чем ты сам смог бы ему причинить. Ты не имеешь права вмешиваться. – стакан в руке главного руководителя Отдела начал мирно гудеть и через несколько секунд тихонько тренькнув, дал трещину на две ровные части, будто был склеен невидимым клеем. – Мы сможем сделать это. Я смогу сделать это.» «Делай. – одними губами произнес Стас, - Сделай это быстро.» «Всегда к твоим услугам, дружище, - едва последнее слово сорвалось с обветренных и покусанных губ, как на секунду комната дрогнула и еле заметно поплыла. Пространство в том месте, где находился таинственный посетитель, слегка размылось, как будто на свежую краску попала пара капель воды, мгновение и кресло в углу комнаты оказалось пустым, словно там и не было никого, лишь смятая подушка выдавала недавнее присутствие гостя. Прыжок или скачок ощущают немногие, но те из немногих кому это удается, каждый раз жалуются на искажения пространства, которое не проходит бесследно, как бы мы этого не хотели. Любая магия остается в этом мире и, пусть это и не заметно сейчас, но в будущем это заставит нас более бережно относиться к этой тонкой материи, которую мы зовем нечто.

***

«Ну и что? Тебе, как ты думаешь, станет легче? Станет ли? - с тоской в голосе произнес Рома и слегка дернул бровью. он всегда так делал, когда хотел выразить крайнюю степень недовольства, - Я в этом очень сильно сомневаюсь, Женя, как и в том, что ты сможешь вытянуть эту историю. Почему ты постоянно ищешь способы себя оправдать? Ты хороший человек, - произнес он и сделал музыку чуть тише, только лишь небрежно махнув рукой. - А ещё, тебе бы стоило прекратить употреблять алкоголь в таких количествах, - сухо сказал он и не поднимая головы, качнул ногой в так играющей музыке.» «Может и станет, откуда тебе знать? Или ты всегда все знаешь наверняка? – с легкой усмешкой изрек я и покрутив в руках уже нагретый стакан, сделал глоток. теплый напиток обжег мне щеки и язык, теплом разливаясь в ротовой полости.» Мне нравился его музыкальный вкус - томные и тягучие мелодии сменялись резкими, местами нервными звуками других электронных инструментов, я люблю его музыкальный вкус. «Сыграй мне.» - попросил я и провел рукой по волосам. «Сейчас?» «Да.» - мягко сказал я и поджал под себя ноги, настраиваясь. Он легко поднялся из глубокого кресла и вкрадчивой походкой направился в другую часть комнаты, где большую часть занимал огромный стол, на котором мертвым грузом покоились документы о переводах, стратегии, планы, чаяния и надежды. Он любил беспорядок в своей присущей ему манере, тот структурированный беспорядок, где правильность и основу видел только он сам. Обогнув стол и присев на старую скрипящую табуретку, он нервно закусил губу и опустив пальцы на клавиши заиграл. Его руки неспешно нажимали клавиши фортепиано, которое он выменял за пару странных магических фокусов собственного сочинения в Греции в прошлую поездку, чему был несказанно рад. Поначалу его игра совсем меня не трогала, но чем дольше он играл, тем сильнее в моей груди билось сердце, я ощущал каждый толчок моего насоса: «тук-тук-тук» «до-ре-фа-соль» «тук-тук» «си-си-би-соль». Невероятно, музыка ведь тоже магия, пусть и в самом своем прозаичном проявлении, пусть многие и не понимают как сильно музыка действует на них, как она лечит раны, успокаивает душу, заставляет кости встать на место, помогает увидеть истинную суть вещей. Звуки заполнили маленькую гостиную, стремясь проникнуть дальше, глубже в дом, по трубам и стенам вверх и вниз, во все стороны, стать материей, стать живыми, хоть на мгновение. За окном послышался детский смех и крик пожилой женщины. Во дворе детский сад, каждый день там не меньше сотни детей, поразительно. Спустя секунду комната погрузилась в уныние, могло показаться что все цвета съеживаются и выгорают, стало холодно и неуютно, тоскливо. «Ром, он выдохся.»- с грустью протянул я и показал глазами на стакан. «Не мудрено, сколько ты уже сидишь с этим пойлом? Три часа? Хорошо, что это не вино, - иронично сказал Рома и закончив играть, развернулся ко мне лицом. – Да, тебя никогда ничего не волнует, так ведь?» Высокий лоб прочертили две складки, он думал. Мне нравилось за ним наблюдать, нравилось смотреть на его лицо. Эти глаза, темно-синие, как море, казалось, в них можно утонуть если не отводить взгляд слишком долго. Они всегда смотрели мягко, но моментами в них виднелась глубина, а на дне тоска. Невообразимая тоска и разочарование. Кем? Сложно ответить. То ли самим собой, то ли миром, что так несправедливо обошелся с ним за все эти годы, то ли это призраки прошлого не дают ему почувствовать себя свободным, снова свободным человеком, коим он был пару лет назад. Думаю, он жалеет обо всем этом, о магии, об Отделах, для него это не имеет большого значения. Это не его война, но он стал её рабом. Как и мы все. «Как тебе смена интерьера, а? – спросил он и поставил стакан с темно-коричневой жидкостью на подобие столика, что он смастерил сам, с помощью магии. – Тебе нравится?» Вырезанный по диаметру, лоскут изумрудной ткани изредка подрагивал, пытаясь обтянуть несуществующую столешницу, тянулся в разные стороны и никак не мог. Удивительная магия, изменение окружающей среды и любых материальных объектов по своему желанию, любому подобию. Таких магов мало - форматники. «Сложно сказать, вроде в прошлый раз все было так же, разве нет? – с легкой ухмылкой ответил я и взяв в руки стакан раздраженно произнес, - Неужели нельзя добавить лёд? В чем проблема? Почувствовав легкое покалывание на кончиках пальцев, я протянул ладонь к стоявшей рядом кружке, послышался треск, – «Рома, блин! Что было в стакане?» «В каком стакане? – ответили мне с кухни, доносился звук посуды, Роман загружал посудомойку, - Если в желтом, то твой недопитый кофе со вчерашнего дня.» «Прелестно, - прошептал я и поджав ноги под себя слегка подул на стакан с виски, там, где на одной трети находилась жидкость, он зазвенел и покрылся едва заметным инеем, не доходя до верхушки. – Просто прекрасно.» Охотник – маг, способный управлять стихиями и материей, их много, но не каждому подвластно использование всех стихий. Трансфигурация- тонкая, опасная магия, которая без должного контроля способна разрушить мага изнутри. Считается, что данная магия самая древняя, но это спорное утверждение. Часовщики спорят на этот счет, но доказательств не предоставляют, наверное, опасаются открытой охоты на них и их знания. «Ты время видел? Мне, завтра, на пары, - укоризненно произнес Рома и встав позади меня начал трогать руками обивку кресла. Она была из флиса, или из бархата, или из вельвета, у него в доме предметы меняли свои свойства молниеносно, все зависело от настроения самого маэстро. – И тебе, кстати, тоже!» «Я решил прогулять и поехать на залив, - с улыбкой сказал я и отглотнув, положил голову ему в руки. – Прогуляем их вместе?» Теплые. Мне приятны его прикосновения, как он перебирает мои кудри, которые, если не завязать их в хвост, спадают на плечи. Гладит мои уши и шею, тонкие сильные пальцы, хрупкие на вид, но очень цепкие и ловкие. Его ладони, сухие и мягкие, скользят по моей коже, оставляя на ней следы, красные пятна, которые тут же пропадают, если он немного ослабит прикосновение. «Завтра в десять у шайбы, да? – его лицо слегка тронула улыбка, которую он старался не показывать, - Захвати с собой фолиант, попрактикуемся. Во вторник там никого не будет, главное надеть свитер!» «Да, мама – прогундосил я и засмеялся. Рома засмеялся вместе со мной, и комната зашевелилась, причудливые формы и образы начали наполнять маленькую квартирку в историческом центре Питера. – С твоего позволения, я начну собираться.» Выйдя на лестничную клетку, я достал из кармана куртки пачку сигарет с вишневым вкусом, купил их, когда решил поэкспериментировать. Чиркнула зажигалка, сизый дым наполнил площадку между квартирами, сладкий привкус витал в воздухе. Кому-то не нравятся такие ухищрения, но я люблю новое, особенное, необычное. Достав телефон и посмотрев на разблокированный экран, я увидел пару пропущенных: от Анны, моей начальницы, с недавнего времени проявившей ко мне особый интерес, это было ей несвойственно, пару сообщений от мамы и приглашение на выставку современного искусства в новом центре, который открылся пару недель назад. Негусто. Отвечу позже, сейчас я слишком устал. Я представил свою квартиру и мысленно улыбнулся, остатки еды на тарелке, засохшие чаинки в чашке и открытое окно, из которого доносится далекий шум автострады. Дом. Дыхание немного сперло, как бывает, когда резко ныряешь в холодную воду и мир начал потихоньку плавится, лестница с брошенным окурком, запотевшие стекла в старых деревянных рамах. Эта романтика начала таять, будто все это было ненастоящим, сахарным, в последний момент, когда тело начало сопротивляться, так бывает при скачках, ведь это неестественно. Глубоких вдох. Мир порвался как тонкий лоскут ткани в сильных руках, я ощутил рывок и в ту же секунду громкий гул пронзил мою голову. Яркий свет ослепил меня, я попытался закрыть лицо рукой, но почувствовал резкий удар слева. Ужасно больно. Я слышу, как мои кости хрустят, как все мое тело изнывает от боли. Что случилось? Я ведь еще даже не докурил. Крики людей, гудки машин, все это слышится как через вату, мягкие подушки, будто я в наушниках. Что случилось? Кто-то плачет. Я умер?

***

«Ты не можешь это отрицать! – закричала Анна, лишь на миг потеряв всю свою уверенность и хладнокровие, но через секунду уже поправляла рукой аккуратную прическу, - Совершено покушение на твою жизнь, этот скачок был иным. Я не представляю, не могу поверить в то, что тебе все равно.» «Анна, это ли важно? – надменным тоном произнес я и слабо улыбнувшись, громко, с треском откусил от яблока, - Я считаю, что стоит проверить конкретный дом. Не раз уже там происходило всякое, не спроста же там поселился Рома.» «Женя, ты совсем без мозгов остался? Тот седан выбил из тебя последние крупицы разума? Почему ты просто не можешь меня выслушать? Почему я постоянно должна объяснять тебе простые истины?» – в ее голосе чувствовалось раздражение вперемешку с отчаянием. Последние пару лет Анна очень хорошо относилась ко мне, не смотря на все мои выходки, она считала меня уникальным, всячески старалась подсобить, даже выбила мне работу, которую до меня не получал ни один охотник. Помню, как она нашла меня, умирающего и ничтожного, после нападения. Кошмарный вечер, все мои друзья погибли в тот день, все они не смогли спастись, а я смог. Помню, как кровь стояла у меня в горле и не давала мне дышать, каждая секунда превращалась в бесконечное длительное страдание, которое затопило меня, из которого не было выхода. Она нашла меня. Там, в лесу. А я сейчас строю рожи и пытаюсь отшучиваться, понимаю, что случилось, но все еще стараюсь держать себя в руках и не позволять панике захватить мой разум. Я сейчас и без того слишком истощен, новые тренировки ужасно изматывают психику. Истощают её. «Я не прав, прости! Можешь открыть окно? Невероятно душно здесь, а еще говорят, что лучшая больница.» – протянул я и вопросительно взглянул на Аню, она стояла, держа одной рукой другую, немного небрежно, но уверенно. Костяшки пальцев побелели, она чувствовала такое же напряжение, как и я, но не могла понять откуда оно. Серо-голубой костюм, брюки до щиколотки и зеленая блуза, безупречный стиль. В ней я видел свою мать, которая похоронила меня четыре года назад, такую же силу, стремление к справедливости и любовь. Именно её. Четкие, размеренные движения, никакой суеты и спешки, все просто, но в то же время выверенно до мельчайших деталей. Образ, мысли, чувства. Её нельзя было упрекнуть ни в чем. Только в безграничном сострадании. Образ мученика сидел на ней как влитой, но не жертвы, как все привыкли думать, а именно мученика – прошедшего через боль, страдания, трудности и лишения, которые ломают других людей. Её они только закалили. «Женя, мы должны это обсудить. Обязаны! – ее голос волной пронесся по палате, заставив меня поежиться. Связыватели весьма искусны в своей магии, влияние на сознание других делают их смертоносными, как меч, который невозможно отразить. – Ты не можешь отрицать очевидных вещей, Женя. И, вспомни последнюю стычку с Руфом. Это опасно! Мы не можем тебя потерять. Я не могу. Расскажи мне всё. – она села на край кровати и коснулась моей руки.» «Ведь вы и сами можете посмотреть.» - сказал я и крепко сжал её руку. Наши глаза встретились и в этот миг я почувствовал легкий приступ тошноты, мир в одночасье потерял все краски, все звуки в палате стали мягкими и глухими, а воздух завибрировал в груди. Анна дернулась, но взгляд не отвела, сумочка с миниатюрными брелоками в виде собачек-спаниелей упала на пол, губы скривились, пальцы с белесыми костяшками держали меня как охотник держит добычу. Мир треснул как стекло и сетка маленьких трещин начала расходиться от неё и захватывать все пространство, проникая внутрь вещей, ломая и дробя их на части. Еще мгновение и она отстранилась. На лбу выступили горошины пота, над верхней губой образовалась складка. Все по-прежнему. «Мы должны спрятать тебя, - практически неслышно прошептала она и аккуратно поднялась. – Мы спрячем тебя.» «От кого спрячете, что за бред? Анна, что происходит?» – удивленно воскликнул я, в моей голове пульсировала кровь, стуча по вискам каждый раз, когда я произносил слова. Ответа я не дождался, она скакнула, оставив после себя едва различимый аромат сладких цветов и мяты, парфюма, который я подарил ей на Рождество. Только сумочка с нелепыми брелоками в виде собачек так и осталась лежать на полу, мирно ожидая свою хозяйку.