Твои раны.

      — Слушай, а ты кто вообще такой?       Рег по глупому моргает, споласкивая глиняную миску в чистой ключевой воде. Он должен был защищать свою спутницу, как воин, а внезапно стал бытовым помощником для пушистой девочки… Мальчик шмыгает носом.       — Робот, вроде как, — отвечает он. — Если честно, я не помню ничего до момента знакомства с Рико.       Наначи странно щурится, передавая Регу вторую тарелку и ложки. Прошло какое-то время с того дня, когда эти двое свалились ей на голову, и та светленькая ещё не пришла в себя. Это было грустно, по-человечески печально, ведь Наначи понимала, каково это — любить… оболочку. Конечно, ситуации у них с Регом разные, но пушистая уже начала допускать мысль о том, что Рико в коме надолго. Может, навсегда…       А как думать было бы правильней? Сама она не раз задумывалась о том, чтобы лишить Митти её полной страданий жизни. Прервать болезненное существование, даровать ей покой… А потом уйти следом, по справедливости, потому что без Митти Наначи бы не смогла продолжить жить. Правильно ли думать об этом? Правильно ли то, что они обе ещё живы?       — Тебе грустно? — участливо, но робко спрашивает робот, протягивая девочке чистую посуду. — Ты так внезапно нос повесила…       Вместо ответа она спрашивает прежде, чем успела бы передумать:       — А если бы ты узнал, что Рико безумно больно, и… избавиться от этой боли никак нельзя, ты бы решился лишить её жизни?       Тарелка падает на землю и разбивается о камень. Осколки обожжённой глины теряются в траве. Примерно так Рег себя почувствовал сейчас: брошенной на твёрдый камень тарелкой.       — Н-нет, — отвечает он, испуганный такой категоричностью. — Я бы не смог… Даже если бы она попросила, я бы… не смог.       — А если она не может попросить? — не сдаётся Наначи, не думая о потерянной посуде. — Просто молча страдает изо дня в день… И выход только один?       — Рико страдает?! — ужаснувшись, робот хватает Наначи за лапки и немного пугает её внезапным приближением. — Ей больно? Наначи, ты же говорила, что всё хорошо!       — Нет! Я не говорю, что ей больно, а просто… Ай, забудь, — фыркает та себе под нос, чуть подавшись назад. — Нормально с ней всё. Спит и спит себе. Отпусти!       Рег хмурится, вопреки просьбе сжав ладошки Наначи чуть сильнее. Она в непонимании хмурится.       — О чем ты? — немного успокоившись, спрашивает мальчик. — Кто страдает?       Девочка отводит взгляд. Ей тяжело это обсуждать, но и получить немного поддержки от кого-то, кто поймёт твою речь и ответит понятными словами так хочется…

***

      Вечереет. В бездне не всегда понятно, когда день, а когда ночь: вряд ли солнечные лучи с поверхности достают так глубоко, и всё же свет откуда-то брался с суточной периодичностью. Эта тема наверняка заинтересовала бы любознательную Рико…       Рег тяжело вздыхает так, что грудная клетка расширяется до дискомфорта в ребрах. Он возвращает себя в реальность. Болезненную, полную отчаяния реальность.       Мальчик ставит небольшую ёмкость с холодной водой рядом с постелью, и сам встаёт на колени. Смачивает тряпочку, выжимает… И густо покрывается краской.       — Наначи, а мне точно… ну…?       — Позови, когда поймешь, что дальше мыть стесняешься, — отвечает скучающе пушистая, гремя посудой. — Такова реальность.       Реальность…       Сглотнув, робот начинает со здоровой руки. Приподняв её, аккуратно проводит по коже тряпкой, боясь потревожить спящую. Её рука безвольно, будто неживая, лежит в его хватке, и этот факт пугает Рега. Но его успокаивает тепло тела Рико, её дыхание и пульс, уже не такой слабый, как пару дней назад. Он верит, что она проснётся. Он просто должен верить, иначе сойдёт с ума. Как же чувствует себя Наначи, зная, что надежды по поводу Митти уже нет?       Мальчик приподнимает голову девочки, протирает её шею. Тонкое одеяло сползает с неё по пояс, и Рег, представив, что ему нужно помыть даже те места, о которых думать стыдно, сглатывает ком. Стянув одеяло, робот протирает ноги, начиная со ступней и думая о том, щекотно ли Рико. Может она смеется от щекотки где-то там, глубоко в себе? Влажная ткань проходится по коже бедра, скользит рядом с нижним бельём, и Регу вдруг становится жарко. Щеки горят, но он просовывает руку под поясницу девочки, чтобы приподнять её и помыть спину. Когда майка приподнимается, оголяя впалый животик, чуть поднимающийся при мирном дыхании, Рег отводит глаза. Ему стыдно до покалывания в ушах!       — Н-наначи… — скулит мальчик, ища поддержки.       — Иду, иду на помощь, — отвечает пушистая, не слишком торопясь, но и правда приходя на выручку. — Всё?       — Дальше н-не могу, — отвечает он, вручив подруге тряпочку.       Провожая робота снисходительным взглядом, Наначи решает, что Рико будет интересно послушать, как мальчишка сбежал от своих обязанностей с красным лицом. Конечно, если блондинка очнется…