Большая маленькая вечность

Приближался Соллаль — один из значимых традиционных праздников в Корее. Хёнджин не задумывался, где и как будет проводить его, пока мама не передала корзину, полную подарков. — Для семьи Намджуна, — пояснила она, с нежностью накрыв ладонью щеку Хёнджина и заглянув в глаза. — Кто бы мог подумать, что ты так быстро повзрослеешь. Ещё в прошлом году мы отмечали вместе, а теперь у тебя есть альфа, и… — Мама, не надо, — попросил Хёнджин, поставив тяжелую корзину на стол. Он просил ее не плакать, да только сам не смог сдержать слез, заключив маму в крепкие объятия и спрятав лицо в ее хрупком плече. Грудную клетку до боли сжимало чувство вины. Привычный жизненный уклад стремительно менялся. Сила и влияние связи в консервативном корейском обществе уравнивали метку с официальным заключением брака. Омеге не сбежать от альфы, альфа не отпустит омегу. Мама прощалась с Хёнджином, провожая во взрослую жизнь, ведь, согласно традициям, все семейные праздники он теперь будет проводить в доме родителей Намджуна. Конечно, она оказалась права. В этот же день Намджун написал, что в праздники родители будут ждать их в загородном доме, где Хёнджин уже успел побывать. В прошлый раз госпожа Ким не сильно обрадовалась присутствию Хёнджина, он был уверен, что ничего не поменялось. Три дня на одной территории могли негативно сказаться на и без того непростых отношениях. — Твоя мама ненавидит меня, — Хёнджин укладывал свою одежду в сумку Намджуна. — Может я останусь в Сеуле? Или съезжу на один день? Не обязательно же оставаться с ночевкой? Я бы мог поприсутствовать на Чарье, поклониться предкам и вернуться после ужина домой? Они не собирались тащить с собой много вещей, поэтому одной здоровой спортивной сумки должно было хватить на двоих. К тому же, госпожа Ким заранее уточнила размеры одежды Намджуна и Хёнджина, чтобы подготовить для них праздничные ханбок подходящих цветов. — Ты мой омега, — спокойно заметил Намджун, словно это всё объясняло. — Я бы хотел встретить рассвет с тобой. Кончики ушей заалели от смущения. — Госпожа Ким не позволит нам спать вместе. Намджун засмеялся. — Я могу залезть в твою комнату через окно. Хёнджин не выдержал и тоже рассмеялся: — Нет, пожалуйста! Если ты вывалишься из окна и что-нибудь сломаешь, госпожа Ким меня не простит. — Я могу войти через дверь. Намджун стоял в гардеробной, перебирая теплые кофты и спортивные куртки. — У мамы сложный характер. Дай ей время привыкнуть. Она всё ещё обижается, что я выбрал тебя, не обсудив решение с семьей. Хёнджин ушел в ванную комнату собрать любимую уходовую косметику, без которой не представлял себе любые поездки. — Ты должен был советоваться с родителями? — выгнув бровь, он выглянул из-за двери. — Я думал, ты достаточно взрослый, чтобы принимать решения самостоятельно. Вздохнув, Намджун вернулся в спальню и улегся на кровать, широко раскинув руки в разные стороны. — Это сложно объяснить. — А ты попробуй, — сгрузив средства в вакуумную косметичку, Хёнджин запихнул ее в сумку, подперев стопкой одежды, чтобы не перевернулась. Он сел рядом, подобрав под себя ногу. Намджун молчал, глядя в потолок. Хёнджин ткнул его пальцем в бок, чтобы расшевелить и напомнить о своем присутствии. — Раньше было проще, — вздохнул Намджун. Хёнджин молчал, дожидаясь продолжения. — Чем большего я достигал, тем больше становился должен. Хёнджин прилег рядом, Намджун повернулся к нему. — Мои родители ничего от меня не требуют, — Хёнджин задумался, перебирая в памяти все важные семейные моменты. Папа с мамой всегда принимали его сторону, какое бы решение он ни принял. Он знал, что так происходило далеко не во всех семьях, и поддержка со стороны родителей, когда ребенок выбирал карьеру айдола, была скорее исключением, чем нормой. — Тебе повезло, — в улыбке Намджуна мелькнула хорошо завуалированная грусть. Хёнджин считал изменения в настроении интуитивно. Подобравшись ближе, он оперся на локоть, внимательно осматривая лицо Намджуна. — А тебе — нет? — Не совсем, — улыбнувшись, Намджун привлёк Хёнджина к себе. Может, он обнял Хёнджина, чтобы разорвать зрительный контакт и переключить внимание. Некоторые вещи не обязательно проговаривать вслух, чтобы догадаться об истинном положении. Неужели родители Намджуна пытались контролировать его личную жизнь? Госпожа Ким была против связи. Могла ли она подыскивать сыну подходящую невесту? Тогда своим проявлением Хёнджин смешал ей все карты. — Я редко говорю тебе о своих чувствах, — начал Намджун. Его тихий голос проникал под кожу, добирался до сердца с током крови и опутывал его болезненными путами, крепко сжимающимися с каждым новым вдохом. — Ты появился в моей жизни в самое подходящее время. Я рад, что это ты, а не кто-то другой, и я… счастлив, что ты носишь мою метку. Мазнув губами по виску, Намджун поднялся и как ни в чем не бывало продолжил собирать сумку, пока Хёнджин заново учился дышать. Рано утром водитель забрал их из компаунда. Намджун загрузил большую сумку с вещами в багажник, Хёнджин поставил рядом корзину, переданную мамой, и аккуратно разместил пакеты с подарками популярных брендов, купленными самостоятельно. Он не мог заявиться к родителям Намджуна с пустыми руками или с конвертами, поэтому они с Феликсом больше семи часов исследовали дизайнерские бутики, выбирая подарки. Хёнджин никогда не тратил столько денег в один день. Он не хотел показаться скупым или невнимательным, поэтому очень долго размышлял, что подарить госпоже Ким. Выбор пал на набор бокалов французской марки посуды Christofle. Девушка-консультант уверяла, что женщины по всему миру мечтали об их посуде. Конечно, когда набор бокалов стоил четыре тысячи долларов, большинству только и оставалось, что мечтать о недоступных стекляшках. Для господина Кима Хёнджин с Феликсом подобрали набор запонок в комплекте с зажимом для галстука в бутике Dior. Простые геометрические формы были отлиты из золота, при этом не выглядя броско или излишне помпезно. Самым сложным оказалось отыскать подходящую вещь для Кёнмин. Пересмотрев множество сумок, шарфов и украшений, Хёнджин выбрал одну из популярных моделей Chanel — черный кошелёк на цепочке, в который можно было уместить самое важное: телефон, карту и губную помаду. Решив, что черный цвет наиболее универсальный, Хёнджин расплатился за покупку и со спокойной душой утянул Феликса в ближайшую кофейню. Тогда телу необходим был допинг в виде сэндвича и американо, а теперь сонный и помятый Хёнджин нуждался в двойной дозе эспрессо. Большинство заведений не работали в праздники, так что Хёнджин получил кофе из автомата на заправке, но даже этого оказалось достаточно, чтобы взбодриться. Возвратившись в машину, Хёнджин протянул Намджуну стаканчик с горячим чаем, а сам устроился рядом, широко зевнув. Намджун наблюдал за ним с улыбкой. — Что? — не понял Хёнджин. — Ничего, — не переставая улыбаться, Намджун взял чай. Он был абсолютно спокоен, как будто только что закончил медитацию и познал дзен. — Хотел бы я относиться ко всей этой ситуации как ты, — вздохнул Хёнджин. — Почему ты не переживаешь? Мерседес двинулся с места, возвратился в поток машин. Протянув руку, Намджун накрыл ладонью колено Хёнджина и успокаивающе погладил: — Я буду рядом. В конце концов, у мамы нет выбора, — подняв руку выше, он прикоснулся пальцами к плечу Хёнджина. Под тканью совсем близко располагалась зажившая метка. — Ты такой же член моей семьи как они. Чем быстрее мама это примет, тем лучше. Каждый раз, когда Намджун подчеркивал принадлежность Хёнджина к своей семье, зажимы в теле расслаблялись. Закрытый элитный поселок, в котором располагался загородный дом семейства Ким, заметало. Снег не переставал идти, температура воздуха была гораздо ниже, чем в Сеуле. Подъездные дороги к домам расчистили, но сами участки скрывались под плотным снежным покрывалом. Водитель помог разгрузить багажник, после чего вежливо попрощался и уехал. Хёнджин проводил отъезжающий мерседес тоскливым взглядом. Хотел бы он возвратиться в Сеул и провести время со своими родителями в тишине и покое, не фильтруя каждое слово, опасаясь ляпнуть лишнего. Господин Ким встретил их с теплой улыбкой. Кёнмин радостно обняла Намджуна, а затем и Хёнджина, поблагодарив за привезенные подарки — ей очень понравилась сумка, выбранная Хёнджином. Госпожа Ким скупо поприветствовала, приняла корзину, переданную мамой, и пригласила последовать за ней. Разумеется, госпожа Ким разместила их с Намджуном в разных комнатах. Их спальни располагались в противоположных сторонах на втором этаже. — Мама, тебе не кажется, что это лишнее? Мы живем вместе, — попытался воспротивиться Намджун. Хоть он и ожидал нечто подобное, даже его привело в смятение расстояние между спальнями. Строгий взгляд пригвоздил к полу. Хёнджин съежился. В отличие от Намджуна, он спорить с госпожой Ким не собирался, трезво оценивая силы: победа в этой битве будет не за ними. Стратегия госпожи Ким работала на опережение. — Сын, мы собрались, чтобы отметить Соллаль и почтить память предков. Пока вы не связаны узами брака, селить вас вместе — проявлять неуважение к нашим предкам и семейным ценностям, которые они стремились сохранять. Хёнджин не надеялся на радушный прием. Госпожа Ким не прониклась им при знакомстве и не собиралась уступать теперь. — Мы связаны узами крепче, чем брак, — возразил Намджун, поравнявшись с Хёнджином. Хёнджин неуверенно переминался с ноги на ногу за его спиной. Ему совсем не нравилось, в какое русло перетекал разговор. Не хотелось лишний раз злить госпожу Ким, которая и без того была совсем не расположена к его обществу. — Ваша одежда разложена на кроватях. Спускайтесь, как переоденетесь, — бросила она, показывая, что разговор окончен, и все ожидают только их. Оказавшись в своей комнате, Хёнджин замер напротив широкой кровати. Ханбок, в который ему предстояло облачиться, был аккуратно разложен на покрывале. Может, он и не нравился госпоже Ким, но на наряд она не поскупилась. Дорогая шелковая ткань была гладкой и мягкой на ощупь. Чогори и паджи небесно-голубого цвета красиво сочетались с синим жакетом магоджа и серебряными лентами. Переодевался Хёнджин неторопливо. Дрожь, появившаяся в руках от волнения, поначалу мешала, но он все же справился с собой. Когда в дверь постучали, Хёнджин уже закончил сборы и поправлял невидимки в волосах. Собрав маленький и низкий пучок, лишнее он заколол, чтобы не торчало в разные стороны. — Заходите. — Ты готов? — в комнату заглянул Намджун. Отвернувшись от зеркала, Хёнджин отдернул расшитые серебряными нитями рукава и расправил жилет. — Вроде да. Ханбок Намджуна был в тех же цветах — только чогори и паджи были синими, а жилет, наоборот, светло-голубым. Ленты он завязал не так ровно, как Хёнджин. Подойдя ближе, Хёнджин молча принялся перевязывать узлы, чтобы привести их в более надлежащий вид. Намджун внимательно наблюдал за его движениями. Изучающий пристальный взгляд не приносил дискомфорт. — Спасибо. Улыбнувшись, Хёнджин пожал плечами. Заботиться о Намджуне было непривычно, волнительно и приятно одновременно. — Я хотел отдать это тебе, — из-за широких рукавов Хёнджин не сразу заметил в руках Намджуна прямоугольный футляр из красного дерева с вырезанной на крышке гравировкой: семья Ким. В простоте дизайна скрывался почти сакральный смысл. Ладони похолодели. Взяв подарок, Хёнджин приоткрыл крышку. В шкатулке на шелковой подкладке лежали серебристые норигэ из трех подвесок и шпилька. Их украшала неразлучная пара уточек-мандаринок. Крошечные птицы сверкали, переливаясь на свету множеством маленьких камней. Издревле они отождествляли крепкую семью, нерушимый священный союз — не только между мужчиной и женщиной. Между альфой и омегой. — Эта шкатулка досталась мне от бабушки, — сказал Намджун. — Ее содержимое точно старше нас обоих, — усмехнувшись, он глубоко вздохнул и расправил плечи. — После того, как альфа из семьи Ким оставлял метку на омеге, он преподносил дары. Некоторые семьи не только чтили старые традиции, но и продолжали соблюдать их. — Позволишь? Хёнджин завороженно кивнул. Волнение парализовало тело. Намджун осторожно извлек из шкатулки норигэ. Длинные шелковые кисти небесно-голубого цвета колыхались, пока он ловко подвешивал крючок к поясу. Вытащив из шкатулки шпильку, Намджун вставил острый наконечник в пучок волос. Непослушная высветленная прядь щекотно скользнула на щеку. Заправив ее за ухо, Намджун задержал ладонь, поглаживая гладкую кожу. Взгляд перемещался по лицу Хёнджина, задержался на распахнутых в удивлении глазах. Понимал ли Намджун, что совершил таинство, по силе не уступавшее официальной церемонии бракосочетания, или на то и делался расчет? Что скажет госпожа Ким, когда увидит на Хёнджине семейные украшения? — Тебе очень идет. Хёнджина накрыло лавиной осознания: конечно, Намджун понимал. — Твои родители… — Примут мой выбор. — Они убьют меня, — простонал Хёнджин. Нервная дрожь пробралась в голос. — Я никому не позволю причинить тебе вред, — тихо и четко произнёс Намджун, обхватив лицо Хёнджина. — Ни им, ни кому бы то ни было ещё. Ты мне веришь? Считалось, что в Соллаль души умерших возвращались в свои семьи, где их ждали и помнили. Намджун позаботился, чтобы Хёнджин встретил его предков в официальном статусе омеги старшего сына — полноправного члена семьи. Он шел на такие жертвы ради Хёнджина или ради себя? А может, ради них обоих? — Верю, — выдохнул Хёнджин, глядя Намджуну в глаза. Напоследок Намджун снова заправил за ухо Хёнджина непослушную прядь волос и, взяв за руку, потянул за собой к двери. Все члены семейства Ким ожидали их, переодевшись в ханбок. Насыщенный аромат благовоний плыл по гостиной. Широкий алтарь из темного дерева был заставлен разнообразными блюдами. Стена, у которой он располагался, была увешена фотографиями и именами в рамках. Некоторые изображения потускнели, некоторые были цветными, сделанными не так давно. Намджун держал Хёнджина за руку, шагая впереди. Он не боялся встретить родительский гнев и был готов дать отпор. Господин Ким даже не попытался скрыть улыбку, щеки же его жены вспыхнули от гнева. Кёнмин, заметив украшения Хёнджина, ахнула. — Не думала, что когда-нибудь увижу содержимое бабушкиной шкатулки на живом человеке. Госпожа Ким демонстративно отвернулась, никак не отреагировав словом, зато ее супруг тепло обратился к прибывшим: — Давайте начнём. Каждый год в Соллаль соблюдались одни и те же ритуалы. Сначала требовалось поклониться предкам, затем старшим, присутствующим на празднике. Стоя на коленях перед родителями Намджуна в глубоком традиционном поклоне, Хёнджин словно наблюдал за собой со стороны. Думая о будущем раньше он в первую очередь представлял сцену, мемберов и упорную работу, и никогда не задумывался, что обзаведется собственной семьей раньше, чем группа возьмет дэсан на MAMA. Жизнь преподносила сюрпризы, и к новым условиям приходилось быстро адаптироваться. — Желаю мира и процветания моим родителям и этому дому, — сказал Намджун, не поднимая головы. — Желаю крепкого здоровья и счастливого Нового года, — сложив перед собой руки, продолжил Хёнджин. — Пусть всё будет хорошо, я люблю вас! — Кёнмин выбрала менее официальную формулировку, и от ее слов стало поспокойнее. — Это для вас, — каждому господин Ким вручил по красному конверту. Хёнджин смутился. Принимать подарки от родителей Намджуна было неловко. Не менее неловко, чем сидеть перед ними в семейных украшениях. — Будьте здоровы в Новом году. Кёнмин, надеюсь, ты найдешь подходящего партнера и выйдешь замуж, — господин Ким говорил то, что принято — желал семейного благополучия своей дочери. — Намджун, Хёнджин, надеюсь, ваш союз станет крепче. Пусть Черный тигр оберегает вашу связь. Госпожа Ким промолчала, принимая поклоны детей. Она не воспротивилась словам мужа и никак не выразила поддержку. На праздничном столе уже ждали традиционные угощения. Суп ттоккук с рисовыми клецками не только приносил удачу, но и продлевал жизнь на год, поэтому каждому поставили по супнице, полной угощения. Говяжьи ребрышки — кальбиджим — долго кипятились в соевом соусе с кунжутным маслом и другими специями, и напоминали тушенную, а не вареную говядину. На широких блюдах были разложены чапчэ — охлажденная жареная картофельная лапша с овощами, — и намуль из трех цветов — зеленого, белого и коричневого — слегка обжаренных овощей, заправленных кунжутным маслом и уксусом. Госпожа Ким вернулась с кухонной зоны с блюдом, на котором красовался ттокальби — рулет из смеси говядины и свинины. Толстые округлые оладьи из мяса — донгырандден, — и обжаренные в яйце миниатюрные блинчики ккочиджон были ещё горячими. Рот наполнился слюной, а желудок жалобно сжался и тихо заурчал, предвкушая сытный поздний завтрак. Став мембером Stray Kids, Хёнджин в основном пользовался услугами доставки из ближайших ресторанчиков и редко имел время или желание приготовить что-то самостоятельно, поэтому по-настоящему ценил те редкие моменты, когда ел что-то домашнее. Намджун подкладывал в тарелку то мясо, то овощи, и очень скоро Хёнджин насытился и поблагодарил за еду: — Очень вкусно, спасибо. — Помнишь, в прошлый раз я говорила про семейные рецепты? — Кёнмин разлила по пиалам суджонва — пунш из высушенной хурмы, корицы, имбиря и перца. — Позже мы с мамой собираемся сделать что-нибудь сладкое на десерт. Если хочешь, можешь к нам присоединиться. Бросив вопросительный взгляд на Намджуна, Хёнджин кивнул, хоть и сильно сомневался, что проводить на кухне время с госпожой Ким, пускай и в компании Кёнмин — это хорошая идея. Он не трус, но и лезть первым на рожон не собирался. Кто знает, какое слово или действие спровоцирует ее? С другой стороны, Намджун подарил Хёнджину семейные украшения, привез в родительский дом на Соллаль, а до этого всего оставил метку и перед всем миром подтвердил, что они состоят в связи. Госпоже Ким придется смириться, а Хёнджину — научиться уживаться с ее непростым характером. — С радостью. Правда, не думаю, что от меня будет много помощи… — Ничего. Расскажешь о себе, о том, как вы познакомились. Интересно послушать вашу историю из первых уст, без цензуры от HYBE и JYP. Внутренне Хёнджин похолодел. Походу впереди ожидала очередная проверка, замаскированная под непринужденные бытовые хлопоты. — Сначала мы прогуляемся, — вмешался Намджун. — Потом Хёнджин будет в вашем распоряжении. Кёнмин мило улыбнулась. Пока она не предложила готовить вместе, Хёнджин считал, что хотя бы сестра Намджуна на их стороне. Шпильку и норигэ Хёнджин снял перед прогулкой, аккуратно убрав обратно в шкатулку. Не хватало поскользнуться и случайно повредить семейную реликвию. В своей комнате он заглянул в конверт, подаренный родителями Намджуна, и обнаружил в нем подарочные сертификаты Bottega Veneta и Balenciaga. В отличие от него, взрослые предпочли предусмотреть разные варианты и не пытались угадать, что именно ему понравится, дав свободу выбора в рамках определенных весьма крупных сумм. На эти деньги Хёнджин мог составить несколько луков, включая обувь и аксессуары. Ханбок забавно смотрелся с теплым пуховиком и найковскими кроссовками на широкой ребристой подошве. Они с Намджуном не стали переодеваться, оставшись в традиционной одежде. Расчищенная от снега дорожка вела к вишневому дереву, под ветвями которого Намджун с Хёнджином уже сидели однажды, застав начало грозы. Смахнув со скамейки снег, Намджун устроился, запрокинув вверх голову. Небо заволокли сизые тучи, сквозь которые прорывался слепящий солнечный свет. Хёнджин устроился рядом: — Ты бы мог присоединиться к нам, вместе приготовим десерт. Усмехнувшись, Намджун чуть склонился к плечу, повернувшись к Хёнджину: — Если я присоединюсь, то что-нибудь испорчу, и мы все останемся без десерта. — Как-нибудь это переживу. Не оставляй меня с ними один на один. — Ты нравишься Кёнмин. — Я переживаю не из-за нее. Хёнджин вздрогнул, пальцы Намджуна легли поверх его. Взяв Хёнджина за руку, Намджун поднес замерзшие пальцы к губам и, сложив ладони лодочкой, выдохнул, согревая дыханием. — Мне страшно, — боясь разрушить магию момента, прошептал Хёнджин, подавшись вперед. Прильнув лбом к плечу Намджуна, он прикрыл глаза и испытал самое настоящее удовлетворение, очутившись в объятиях своего альфы. — Поверь, маме тоже страшно. Ты со мной, а она всё ещё не понимает, как работает связь. Представляешь, как сильно боятся того, что находится за гранью восприятия? Хёнджин попытался представить, а что бы чувствовал он, оказавшись на месте госпожи Ким? Принял бы он выбор своего ребенка, зная, какую сильную боль может причинить разрыв отношений? Ведь обычные люди, не состоящие в связи, тоже горевали, лишившись партнера. Терять пару всегда больно, вне зависимости от типа. Почему госпожа Ким так сильно сопротивлялась простым истинам? Неужели только из-за того, что Хёнджин был омегой и носил метку Намджуна вопреки ее воле? — А ты чего-нибудь боишься? — Конечно. Приподняв брови, Хёнджин вопросительно глянул исподлобья: — Например? — Я боюсь потерять тебя. Непроизвольно губы растянулись в ласковой улыбке, только Хёнджин совсем не поверил в сказанное, хотя приятное тепло заволокло сердце и легкие. Он давно не наивный ребенок, Намджун всего лишь сказал то, что ему хотелось бы услышать. — Очень смешная шутка. — Я не шучу. Спорить Хёнджин не собирался. Что толку? Он не понимал собственных чувств, а тут приходилось лезть в чужую душу. — И я буду рядом, — пообещал Намджун. *** Он сдержал слово, расположившись перед огромной плазмой в гостиной в компании отца. Госпожа Ким и Кёнмин решили приготовить якшик — десерт из сладкого риса с орехами, каштанами и финиками. Выбирая между жареным печеньем и рисом, обе сошлись на втором варианте, так как он был полезным и менее калорийным, а в семействе Ким давно было принято решение следить за фигурой, здоровьем и правильным питанием. Переодевшись в свою одежду, чтобы ненароком не испачкать ханбок, Хёнджин спустился на первый этаж. На самом деле госпожа Ким с дочерью прекрасно справились без него. Сладости одинаковой формы из смеси риса, приправ и начинки уже лежали на блюде, их оставалось лишь украсить кедровыми орехами — этим и предстояло заняться Хёнджину. Заварив чай, госпожа Ким присела на высокий барный стул, выпрямив спину. Аккуратные пальцы с нюдовым маникюром добела сжимали ручку чашки. Ее взгляд холодно и жестко сканировал любое действие Хёнджина, а ведь ему всего лишь требовалось выложить сверху готового десерта орехи. Элементарное задание грозило перерасти в катастрофу, требовалось немедленно успокоиться, чтобы избавиться от дрожи в непослушных руках, вызванной столь пристальным вниманием. Расслабься, приказал себе Хёнджин. Ты выступал перед тысячами людей, справишься и с мамой Намджуна. — Так как же вы познакомились на самом деле? — прервав тяжелую паузу, спросила госпожа Ким. Она как опытный охотник быстро и безжалостно взяла замершего Хёнджина на прицел. Хёнджин не имел понятия, что на самом деле знала госпожа Ким, потому решил, что лучшим вариантом будет говорить правду, утаив некоторые совсем личные детали. — Пересеклись на премии. — Когда? Ее что, интересовала точная дата? Прекрасно помня число и день недели, Хёнджин съехал с ответа, предпочтя размытое: — Прошлой зимой. — Люди встречаются годами, чтобы убедиться, что подходят друг другу, вы же пренебрегли всеми законами логики и этикетом. Ее слова должны были задеть или расстроить, но вызвали противоположную реакцию. Намджун не сомневался, когда оставил метку, и был абсолютно спокоен на конференции, подтверждая связь. Словно почувствовав, что Хёнджин смотрит, он отвернулся от плазмы, повернув голову в сторону Хёнджина. На пухлых губах заиграла улыбка. Возможно, Хёнджин сам себе придумал, что улыбался Намджун как счастливый влюбленный, обретший баланс. Установившееся между ними равновесие питало силой. — Наверное, мы с первой секунды знали, к чему приведет наше знакомство, потому не стали терять время. — Абсурд. Человек не может знать, что ждёт в будущем. — Простой человек — нет, но альфа и омега, между которыми зарождается связь, соединены невидимой нитью. Называйте это как угодно — судьбой, химией, истинностью, самовнушением или любым другим словом, это не изменит смысл. Намджун выбрал меня, — с осторожностью выкладывая поверх ровных форм кедровые орехи, Хёнджин практически не дышал, чтобы ничего не испортить. — Я ему позволил. Мы вместе. Будто в доказательство его слов метка, прятавшаяся под одеждой, напомнила о себе, неожиданно запульсировав. Закончив с украшением и освободив руки, Хёнджин потер плечо. — Спасибо, что позвали поучаствовать в приготовлении якшик, — с почтением склонив голову, Хёнджин внезапно для самого себя обронил ещё одно слово, обращенное к госпоже Ким. — Мама. Госпожа Ким поражено уставилась на него. Чашка, поднесенная к губам, со звоном опустилась на столешницу. От глаз не укрылась улыбка Кёнмин. Она молчала, не участвуя в разговоре, больше напоминавшем сражение, а теперь тихо веселилась, решив разобраться с посудой из посудомоечной машины. — Мама, — как бы невзначай повторила она. — Давай отпустим Хёнджина. Спасибо за помощь. *** Групповой чат Stray Kids весь день разрывался от уведомлений. Фотографии и сообщения продолжали сыпаться даже ночью. Только выключив свет и оказавшись в кровати, Хёнджин решил перечитать, что написали мемберы, и ответить на поздравления. Он сбросил в чат несколько фотографий: обеденный стол семейства Ким, заставленный разнообразной едой, зимний пейзаж, открывающийся из панорамного окна в его спальне, и селфи, на котором он был облачен в ханбок. Семейные реликвии, подаренные Намджуном, красовались на поясе и в волосах. «Тебе очень идет», — тут же отозвался Феликс. «Согласен», — Чан. «Прямо как принц», — Джисон. «Если будет есть много булочек, то…» — Сынмин. «Будет толстым принцем, хахах», — Минхо. «Всё равно хён останется красивым», — Чонин. «Хёнджини ничего не испортит», — Чанбин. «Спасибо». В дверь раздался тихий стук. Приподнявшись на локтях, Хёнджин с любопытством отозвался: — Да? Ручка опустилась вниз. В комнату бесшумно проскользнул Намджун и, прикрыв за собой дверь, повернул с тихим щелчком замок. Широкая озорная улыбка расцвела на лице, когда Хёнджин догадался, что задумал его альфа. — Что ты здесь делаешь? — шепотом спросил он. — Ты же не думал, что я проведу первую ночь нового года где-то там? — Намджун махнул рукой в сторону, откуда пришел. Хёнджин приглашающе откинул в сторону одеяло. Сначала Намджун полностью разделся, сложив на комод пижамные штаны, футболку и белье, после чего забрался в постель. Хёнджин уже понимал, что пришел Намджун не просто так, и только покорно приподнял ноги, чтобы ему поскорее помогли избавиться от собственных пижамных штанов и белья. С одеждой Хёнджина Намджун не стал церемониться и аккуратной кучкой сбросил на прикроватную тумбу, скрыв под слоями ткани заряжающийся телефон. Раздвинув ноги, Хёнджин сжал коленями бока навалившегося сверху Намджуна, и с тихим вздохом приоткрыл рот, впуская требовательный язык. Намджун быстро заводился и так же действовал на Хёнджина, передавая сумасшествие воздушно-капельным путем. Он терзал губы Хёнджина, а его пальцы растирали и дразнили между складок, пока не намокли, скользя внутрь с пошлым хлюпающим звуком. Хёнджин посчитал, что подготовки достаточно, и надеялся, что ему наконец вставят. Намджун покачал головой — нет, — и с лукавой улыбкой нырнул под одеяло. Пришлось зажать рот обеими ладонями, чтобы не проронить ни звука, ведь в доме помимо них всё ещё оставались родители и сестра Намджуна. Что, если они услышат? Какая разница, если они услышат, разозлился Хёнджин. Намджун был его альфой! Разлучать альфу и омегу под одной крышей — это проявлять полное неуважение к связи, да простят их предки! Горячий скользкий язык выдавал что-то невероятное. То толкался меж шелковистых стенок — пальцами Намджун придерживал складки, чтобы достать глубже, то дразняще кружил вокруг, то скользил выше по напряжённому стволу, рисуя узоры на головке. Намджун вобрал в рот член, и Хёнджин дернулся, вцепившись в простынь. Отбросив одеяло, Намджун вздернул Хёнджина на себя, присасываясь к промежности. Губами он мял чувствительную плоть, жадно слизывал сочащуюся смазку, размазывая прозрачные подтеки по бедрам. Спрятав покрасневшее лицо в ладонях, Хёнджин закусил губу, мечась головой из стороны в сторону. — Ты вкусный, — хриплым шепотом поделился Намджун. — Мой самый любимый вкус. Он потерял всякий стыд. Его язык творил что-то невероятное, Хёнджин тихо заскулил, моля о пощаде: — Пожалуйста… — Чего ты хочешь? — Намджун медленно опустил Хёнджина на кровать, нависнув сверху. На его губах блестела смазка. Он полез целоваться, и Хёнджину совсем не было противно, наоборот. Собственный вкус, смешавшийся со слюной альфы, запускал по венам чистый огонь вместо крови и выжигал благоразумие, оставляя похоть и невероятно сильное желание — принадлежать. Хёнджин весь дрожал от переполнявших чувств. Свет уличных фонарей, разбросанных по всему участку, проникал в окна, отчетливо выделяя его вздрагивающее от напряжение тело в центре кровати. Он стыдливо свел колени в жалкой попытке прикрыться, но, под опаляющим взглядом, развёл их вновь, призывно приподняв бедра: — Тебя. Намджун наклонился, накрыл собой, заслонив от всего мира. Хёнджину нравилось с ним по-всякому. Он не знал, дело было в Намджуне, или в позах, которые тот выбирал, полностью подстраивая Хёнджина под себя. В постели они синхронизировались, становясь одним целым. Намджун запустил пальцы в волосы Хёнджина, зачесал влажные у висков пряди назад, обнажая покрытый испариной лоб. — И что мне сделать? Он издевался?! Хёнджин в гневе распахнул глаза и сдулся, перехватив насмешливый взгляд, полный чего-то необъятно-теплого, граничащего… с обожанием? — Люби меня, — как зачарованный, глядя прямо на Намджуна, попросил Хёнджин, раскрывая руки для объятий. Намджун наклонился к его уху, потерся носом о блеклый след метки, оставленной в начале месяца, и поцеловал ее, плавно погружаясь в расслабленное и подготовленное тело. — Уже. Может, Хёнджину послышалось? Ведь не мог Намджун… Распахнув глаза, он зачарованно уставился на улыбающегося Намджуна, на милые ямочки, появившиеся на щеках. — Повтори! — Хёнджин не просил, он приказывал. Улыбка Намджуна стала шире. Признавшись первым, Хёнджин рассчитывал получить ответ в ту ночь, когда застал Намджуна, выпивающего с друзьями. Он чуть не взвыл, поняв, что Намджун отрубился, так и не услышав его! Взял и заснул в самый важный и ответственный момент, отбив всякое желание возвращаться к той злополучной теме. Теперь же Хёнджин не был готов. Черт возьми, он совсем не был готов к тому, что Намджун поцелует его, сотрет пальцами слезы, хлынувшие из глаз, и повторит: — Я люблю тебя.