Большая маленькая вечность

Не до конца проснувшись, Хёнджин завозился под одеялом и потянулся к телефону, оставленному на тумбочке. Смахнув на пол пижамные штаны и белье, он наконец добрался до гаджета и, схватив, поднес экран к лицу, снимая блокировку. Время десять-двадцать. Наверняка все члены семейства Ким давно проснулись, и только Хёнджин с Намджуном нежились в постели. Будь они дома, Хёнджин бы натянул одеяло на голову и продолжил спать, прижавшись к Намджуну. В гостях же это казалось высшей степенью наглости, не говоря уже о том, что Намджун провел ночь с ним, вместо того, чтобы находиться в самой дальней спальне на этаже, сохраняя приличную дистанцию. Заглядывала ли госпожа Ким к сыну? А вдруг Хёнджин с Намджуном вели себя шумно, и уже ни для кого не секрет, чем они занимались за закрытой дверью всю ночь? Поздно себя корить, поступок совершен, время невозможно обратить вспять. Смутное беспокойство маячило на границе сна и яви. Кожу между ног и на животе стягивала пленка подсохшего семени, оно же застыло мелкими каплями и белесыми разводами на простыне и пододеяльнике. Хёнджин усмехнулся. В отношениях с постоянным партнером подобное не вызывало отвращения. А в отношениях с альфой, чью метку носишь, следы сообщали случайным свидетелем, что у вас всё серьёзно. Госпожа Ким точно догадается, чем они занимались. Хёнджин не привык перечить старшим, но ему сложно было понять ее категоричное отношение к себе. Он не сделал ничего плохого. Мама Намджуна не возлюбила его только за то, что он был омегой! Омегой, который носил метку ее сына. — Намджун-а, — позвав по имени, Хёнджин уткнулся носом в чужое плечо, горячим дыханием обдавая гладкую кожу. Обычно первым просыпался Намджун. Хёнджин любил подолгу нежиться в постели, до последнего игнорируя сигналы будильника. Сегодня он проснулся выспавшимся и в приподнятом настроении. Не только настроение Хёнджина было приподнятым. Хорошо, что к выделенной спальне прилегала собственная ванная комната, и стояк мог заметить только Намджун. Если бы удосужился открыть глаза. — Просыпайся, — повторил он, выбравшись из разворошенной постели. — А можно я останусь здесь? — засопел Намджун, зарываясь носом в подушку. — Ещё пять минут. Сердце Хёнджина затопила нежность к этому большому во всех смыслах человеку. — Я в душ, — улыбнувшись, он звонко чмокнул Намджуна в плечо и вылез из постели. Захватив с собой сменную одежду, Хёнджин приступил к утренним процедурам. Привезенная из Сеула уходовая косметика ждала своего часа. В гостиную на первом этаже они спустились через сорок минут — столько времени потребовалось Намджуну, чтобы раскачаться, выползти из-под одеяла, умыться и одеться. Госпожа Ким одарила их тяжёлым, насквозь сканирующим взглядом, сухо поприветствовала и пригласила к столу, не затрагивая тему совместной ночевки. Это не значило, что можно расслабиться. Хёнджин не пытался ее удивить или завоевать. Он всего лишь старался быть вежливым и внимательным к мелочам, чтобы не породить новый повод для осуждений. Хотя куда уж больше. В отличие от Хёнджина, Намджун не пытался держать между ними дистанцию. Он не переступал границ дозволенного при членах своей семьи, но и не особо сдерживался. Когда хотел, прикасался к Хёнджину, поглаживал плечо, закидывал руку за спину или накручивал на палец прядь волос, сохраняя мимолетный контакт. — Ты специально? — не выдержал Хёнджин, поинтересовавшись шепотом. Намджун уставился округлившимися глазами, полными недопонимания. — Прикасаешься ко мне! Чтобы выбесить твою маму? Увидев растерянность на любимом лице, Хёнджин подрастерял весь пыл. — Но я… всегда касаюсь тебя, — после продолжительной паузы ответил Намджун. Он не соврал. С тех пор, как они начали жить вместе, многое поменялось. Хёнджин сделал глубокий вдох и промолчал. Зудящее беспокойство расползалось от солнечного сплетения к ребрам, горячо пульсируя и отвлекая от рациональных мыслей. — Расслабься, — предложил Намджун, читая эмоции Хёнджина. — Ты себя накручиваешь. Он практически не оставлял Хёнджина одного, находясь поблизости, так вероятность неловких разговоров и сложных вопросов сводилась к минимуму. К обеду Кёнмин вытащила их на прогулку, решив, что они достаточно насиделись дома. Большую часть пути Хёнджин молчал, спрятав лицо в шарфе. Намджун брел рядом, едва касаясь плеча, и вел диалог с сестрой. Кёнмин рассказывала о работе — ей предстояла долгосрочная командировка в Японию. Намджун посоветовал несколько ресторанов и клубов, в которых обязательно стоило побывать. Как выяснилось, Кёнмин не очень жаловала выставки и современное искусство в целом, предпочитая вкусно поесть или посетить атмосферные места, где можно повеселиться. Между музеем и спортивным матчем она выбирала второй вариант и мчалась на игру популярных команд, выкладывая редкие рилсы в закрытом инстаграм-акаунте. Кёнмин не задавала провокационных вопросов, не пыталась разузнать больше, чем были готовы рассказать Намджун с Хёнджином, и, самое главное, она не осуждала за связь, с лёгкостью приняв ее наличие. Хёнджин рано расслабился, ведь от ее глаз не укрылось, что ночевали они вместе. — Мама, конечно, разозлилась, — посмеиваясь, сообщила Кёнмин. — Но папа встал на вашу сторону. От себя лишь добавлю: в следующий раз, когда решите… заниматься сексом в родительском доме, будьте потише. Щеки и шею залил огненный румянец. Хёнджин споткнулся, Намджун тут же поддержал его под локоть, с осуждением глядя на сестру. — Кёнмин. — Что? — захлопав ресницами, она развела руками. — Это дружеский совет для будущего родственника! Хёнджин не нуждался в подобных советах хотя бы потому, что сам понимал, как опрометчиво они с Намджуном поступили прошлой ночью. Надо было настоять на ночёвке в разных комнатах и выпроводить Намджуна сразу после его визита, а ещё лучше было бы запереть дверь и не впускать его изначально. — Что сказал отец? — Намджун переместил фокус с госпожи Ким, и дышать моментально стало легче. — Связь приравнивается к заключению брака, так что формально закон на вашей стороне, а мама излишне придирается. Господин Ким выгораживал их перед женой. С его незримой поддержкой Хёнджин задышал свободнее и даже расслабился, возвратившись в дом после прогулки. Пока их не было, водитель семейства Ким привез продукты и Мони. Собака радостно носилась по заснеженному двору. Завидев Намджуна с Кёнмин, Мони бросился к ним, тыкаясь мокрым носом в колени и раскрытые ладони. — Привет, мой хороший, — опустившись на корточки, Намджун потрепал Мони между ушей. Мони чихал и улыбался, забавно скаля зубы. Хёнджину он тоже уделил внимание, лизнув в щеку, когда тот присел погладить собаку. Засмеявшись, Хёнджин обнял чихающего Мони. Хвост дергался из стороны в сторону, Мони проводил их до входной двери. Мистер Ким встретил их с полотенцем и наклонился, чтобы протереть мокрые лапы. Мони продолжал чихать и носиться между членами своей семьи — когда те собирались полным составом в загородном доме, он был свободен от поводка и большей части команд. Удивительно, но с присутствием собаки Хёнджину стало спокойнее. Вместо неловкого молчания он переключался на игры и возню с Мони, избавившись от тревожных навязчивых мыслей, что непременно что-нибудь случится. Выходные в семействе Ким пролетели быстро. Во вторую ночь Намджун ни от кого не стал скрываться и сразу отправился спать в комнату, отведенную Хёнджину. Он не конфликтовал с мамой, не спорил в открытую, но каждым своим действием перечил ее желанию разделить их. Холодная война — так Хёнджин охарактеризовал бы происходящее. Быть разменной монетой в битве между двумя близкими людьми — не самое приятное занятие. Он изначально не рассчитывал на теплый прием, потому не расстраивался и старался приспособиться к сложившейся ситуации, игнорируя неприкрытую неприязнь со стороны госпожи Ким. Разве она могла повлиять на связь, если выбор уже сделан? Под ребрами свербело, липкое беспокойство порой неожиданно просыпалось, заставляя замирать в преддверии надвигающейся беды. Хёнджин не мог расслабиться, поделившись опасениями с Намджуном. — У меня плохое предчувствие, — сказал он ночью, подмяв под щеку подушку и повернувшись к Намджуну. Утром они покинут загородный дом семейства Ким, вернутся в квартиру, а вечером навестят родителей Хёнджина. Намджун лежал напротив. Распахнув глаза, он прошелся по лицу Хёнджина внимательным взглядом. Вытянув из-под себя руку, опустил ладонь, подушечками пальцев щекотно мазнув по пробивающейся щетине. — Всё будет хорошо, — пообещал он, наклонившись к самому лицу. Комнату освещал лишь тусклый свет уличных фонарей. Тяжело вздохнув, Хёнджин натянул одеяло повыше и быстро отключился, повернувшись набок. Всю ночь ему снились тревожные сны. Он бежал от Намджуна и к Намджуну. Догонял и отдалялся, пытался скрыться и настигнуть, что-то кричал, пока ноги заплетались, а в горле обрывался крик. Он звал Намджуна, а тот не слышал. Хёнджин собирался сказать что-то очень важное, но между ними как в первые месяцы возвышалась огромная непреодолимая стена, и даже когда Намджун оборачивался и смотрел на Хёнджина, он ничего не слышал. Хёнджин вынырнул из сна, глотая воздух, и потянулся за телефоном. Яркая подсветка дисплея резанула по глазам. Зажмурившись, Хёнджин откинулся обратно на подушку — всего лишь три часа ночи. Слишком рано, чтобы подниматься. *** И слишком поздно, чтобы попытаться что-то изменить. *** Утро началось со сбора вещей. Намджун весело насвистывал под нос незнакомую мелодию, укладывая в сумку одежду. Хёнджин задумчиво наблюдал за выверенными движениями. Это перед камерами Намджун дурачился и казался неуклюжим, в реальной же жизни он не натыкался на углы, аккуратно обращался с посудой и предметами и вообще был примером собранности и концентрации внимания. В его квартире располагался мини-музей! Если бы Намджун на самом деле разрушал всё, к чему прикасался, то не хранил бы выставочные экспонаты на консолях и открытых полках. — Как это работает? — с улыбкой спросил Хёнджин. — Что именно, — Намджун закончил с одеждой и теперь разбирался с уходовой косметикой Хёнджина, аккуратно укладывая бутыльки и баночки по бокам от ровных стопок одежды. — На камеру ты сеешь хаос. — А, — усмехнувшись, Намджун показал милые ямочки на щеках. — Это часть образа. Аналитические отделы в компаниях разрабатывали наиболее подходящие поведенческие программы для айдолов, а стафф строго следил за выполнением рекомендаций. Из множества мелочей выстраивался идеальный образ, приносящий доход. — Иногда мне хочется показать арми себя настоящего, а потом я думаю — вдруг, они не примут? Что я буду делать тогда? Задумавшись, Намджун замер над раскрытой сумкой. — Жить дальше? — предположил Хёнджин, присев рядом. Они оба были айдолами и прекрасно понимали, как важно нравиться своей аудитории, но, в отличие от Намджуна, Хёнджин однажды попадал в бан. Пока руководство компании решало его судьбу, прикрывая историю со связью слухами о буллинге в школе, Хёнджин испытал целый спектр противоречивых эмоций. Его карьера могла оборваться в одночасье, и, случись это, жизнь бы не закончилась. Он уже лишился поддержки стэй однажды, и, как бы ни было тяжело, стыдно и трудно признать, на этом бы завершалась лишь одна глава. — Откуда ты взялся такой умный? — печально улыбнувшись, Намджун перевел важный разговор в шутку, растрепал волосы Хёнджина, зарывшись в них пальцами. — Слышал про JYP Entertainment? — подыграл Хёнджин, подставляясь под ладонь и запрокидывая голову. — Что-то очень знакомое. Они вторые после HYBE? Пальцы приятно массировали кожу головы, а пронизывающий взгляд пробуждал противоречивые чувства. Хёнджин одновременно испытывал дискомфорт от пристального внимания и легкое возбуждение от действий Намджуна. — Не совсем. Они — первые после BTS. Усмехнувшись, Намджун наклонился, вторгнувшись в рот Хёнджина глубоким властным поцелуем. Хёнджин не собирался уступать, ответив дерзко, с нахальной уверенностью, приправленной озорством. Позабытую сумку он столкнул ногой с кровати, чтобы не мешала. Намджун завалился сверху, развел в стороны его колени. Хёнджин покорно открылся, с любопытством уставился, ожидая, что последует дальше. Улегшись сверху, Намджун втерся пахом между ног, с давлением проехался твердым членом по промежности. Мягкая серая ткань спортивных штанов натянулась. Задержав дыхание, Хёнджин приподнял бедра, скрестил лодыжки за поясницей. Намджун оперся на локти по обе стороны от его головы, низко наклонился к лицу не целуя, а касаясь губами кожи, покрывшейся испариной. Они не раздевались, рвано двигались в исступлении, терлись друг о друга, часто и прерывисто дыша, пока не накрыло оглушительным оргазмом. Хёнджин кончил первым, закусил губы, зажмурившись, и тихо застонал, подставляя под жадный рот открывшееся горло. Намджун с силой толкнулся несколько раз и обмяк, вжавшись носом между плечом и шеей и придавив немалым весом. — Мы сделали это без рук и даже не разделись, — отдышавшись, весело заметил Хёнджин. Оргазм отпускал, и возвращались прочие ощущения, например, намокшая прохладная ткань неприятно липла к телу. Хотелось скорее переодеться. — Тебе что, снова пятнадцать? — за шутливым тоном Хёнджин попытался скрыть смущение. Близость Намджуна наводила полный беспорядок не только в мыслях, но и в действиях. Хорошо, что в сумке, валявшейся на полу, оставалось запасное нижнее белье. — Ты очень плохо влияешь на меня, — улыбнувшись, Намджун всё же перекатился набок, сместив вес. Свободно задышав, Хёнджин повернулся к нему, дотянулся до ладони, накрыв пальцы. Намджун сжал их в ответ, сплетая со своими. Звуковой сигнал сообщил об уведомлении, поступившем на его телефон — скорее всего, водитель, который должен отвезти их обратно в город, уже прибыл. — У нас мало времени, — с досадой отметил Намджун. — У нас его полно, — имея ввиду целую жизнь, ответил Хёнджин, и поднялся с кровати. Они быстро переоделись, собрали оставшиеся вещи и уложили их в сумку. Хёнджин перепроверил, чтобы Намджун ничего не забыл. Завтрак уже ожидал на столе. Быстро перекусив, Хёнджин поблагодарил родителей Намджуна за оказанный теплый приём. Господин Ким пожал руку, Кёнмин обняла обоих сразу: — Ещё раз спасибо за сумку! Смущено потупив взгляд, Хёнджин улыбнулся, и приобнял Кёнмин в ответ. Как только он оказался в машине и пристегнул ремень, то понял, что забыл наушники, которых не оказалось в карманах пуховика. Если бы Хёнджин вместо того, чтобы смотреть в сумку, оглянулся вокруг и осмотрел комнату перед тем, как покинуть ее, он бы заметил чехол со своими айрподсами, валявшийся на прикроватной тумбочке. Не то, чтобы у него наблюдались проблемы с деньгами, и он не мог купить себе новые наушники. Дело в том, что резиновый цветастый чехол был подарком Феликса на Рождество, поэтому, вздохнув, Хёнджин бросил: — Подождите, пожалуйста. Я оставил наушники. Он собирался сразу же сообщить о своем возвращении как только толкнул входную дверь, но передумал, услышал тему разговора между госпожой Ким и ее мужем. — Я никогда не пойму, почему наш сын вдруг выбрал этого мальчишку. И это после того, как мы приняли решение породниться с семьей Ли! Синхе была прекрасной партией! Воспитанная, образованная… идеальная невеста! — Не омега, — оборвал господин Ким. — Признайся, тебя беспокоит только тип Хёнджина, а не чувства нашего сына. — Какие чувства? Он действует мне назло! Я не хочу, чтобы наш сын проходил через то, что пришлось испытать тебе. Зная, что можешь избежать подобной участи, всё равно наступить на те же грабли… Ладно. Лучше Хёнджин купит новые наушники и попробует найти такой же чехол, как дарил Феликс, чем задержится в этом доме ещё хотя бы на минуту. Сев в машину, Хёнджин молчаливо уставился в окно, переваривая услышанное. Пока не было больно, лишь пустота расползалась внутри, поглощая радостные воспоминания и светлые чувства. Почему Намджун никогда не говорил про свою невесту? Синхе… что-то очень знакомое. Хёнджин был уверен, что уже слышал это имя раньше. — Нашел, что искал? — наклонившись к его плечу, поинтересовался Намджун. Пришлось приложить множество усилий, чтобы не вздрогнуть, не отодвинуться и не устроить разборку прямо здесь и сейчас при водителе. Даже если он подписывал контракт о неразглашении, Хёнджину хватило мозгов не втягивать в разговор на столь скользкую тему лишних свидетелей. — Наверное, они валяются на дне сумки. Всё нормально, поехали, — криво улыбнувшись, Хёнджин накинул на голову капюшон, желая отгородиться от всего мира, и в первую очередь от Намджуна. — Я посплю. Отвернувшись к окну, Хёнджин зажмурился, погружаясь в вязкие мысли. Он нашел не то, что искал. Правда выбила почву из-под ног. Родители подыскали Намджуну невесту, более того, Намджун знал о ней, был с ней знаком и почему-то предпочел пойти наперекор решению двух семей, спутав им все карты. — Зачем ты оставил на мне метку? — спросил Хёнджин, когда они добрались до заправки, и водитель покинул салон автомобиля, чтобы наполнить бак и расплатиться за бензин. — Воу, это неожиданный вопрос, — Намджун широко улыбнулся. В отличие от Хёнджина, он пребывал в хорошем настроении. — Может я был поражен в самое сердце твоей красотой? Хёнджин фыркнул, закатив глаза. — А если без шуток? Намджун задумался. Водитель успел вернуться и завести машину. Отметка об уровне бензина подскочила до максимума. Двигатель заурчал, Мерседес плавно тронулся с места. Разумеется, Хёнджин не рассчитывал услышать правду. Намджун ни за что не признается, что оставил метку наперекор родителям, чтобы не жениться на девушке, которую они выбрали. Насколько плох был тот союз, раз, чтобы его не допустить, Намджун закрепил связь с первым встречным омегой в течке? — Если без шуток… я почувствовал, что ты мой человек, и мне не захотелось тебя упускать. Вроде ты был не против. Это правда, Хёнджин не особо сопротивлялся в том мареве сильнейшего желания, поглотившего сознание. Теперь он мыслил трезво, и ему совсем не нравилось быть запасным вариантом, даже если в итоге всё сложилось удачно. Неудивительно, что госпожа Ким воспринимала его как прямую угрозу. Одно его появление перечеркнуло планы двух семей, выстроенные на много лет вперед. Ситуация… бесила, а ведь впереди ожидал ужин у родителей Хёнджина, где придется делать вид, что всё прекрасно, и Хёнджина не мучает множество вопросов, на которые у него нет ответов. Если Намджун и заметил, что Хёнджин витает в своих мыслях, то не прокомментировал вслух. Как только они переступили порог квартиры, на второй — рабочий телефон Намджуна, снятый с авиа-режима, — посыпались уведомления. Самое важное он бы не пропустил, ведь у менеджеров, мемберов и приближенного стаффа имелся его личный номер телефона. Родители ждали их в гости к пяти часам. До этого времени Хёнджин промаялся под боком у Намджуна, пробуя разные запросы в поисковых системах. Разумеется, в открытом доступе не было совершенно никакой информации про Намджуна и некую Синхе, проще спросить напрямую, чем искать иголку в стоге сена. Этот разговор Хёнджин решил перенести на вечер. Он бы с радостью отменил ужин у родителей, но тогда пришлось бы придумывать объяснения, ведь сказать им правду он был совершенно не готов. Что делать с Намджуном, он тоже не решил. У родителей снова гостили Хани с Соджуном. В этот раз Хёнджин и Намджун позаботились о подарках для детей заранее, купив игрушки. Через несколько лет Соджун осознает, какую крутую машину на пульте управления ему выбрал Хёнджин. С подарком для Хани определиться было сложнее, ведь ни Намджун, ни Хёнджин не разбирались в том, что любят маленькие девочки, поэтому они купили для нее самый дорогой кукольный замок в четыре этажа с множеством комнат, миниатюрной мебелью, посудой, едой и даже маленькими картинами в рамках, на которых были изображены мини-репродукции работ знаменитых художников. Считалось, что омеги тянулись к детям в стрессовые моменты, как и наоборот. Хёнджин почти сразу взял на руки маленького Соджуна. Кками недовольно чихал, потираясь о ноги и требуя внимания к своей персоне. — Пушистый ревнивец, — улыбнулся Хёнджин, наклонившись, чтобы погладить собаку. Соджун тоже потянул ручку, и Кками не стал отворачиваться или гавкать, позволив малышу прикоснуться к себе. — Они успели подружиться, — прокомментировала мама. — С тех пор, как Хёнджини стал трейни, дом опустел, а с появлением детей хоть наполнился светом. Несколько лет назад у мамы начались проблемы со здоровьем, из-за чего ей пришлось уволиться с основной работы, занявшись домашним хозяйством. Забота о детях не была для нее в тягость, наоборот, помогая племяннице с Хани и Соджуном, мама ощущала себя нужной. К тому же, она очень любила малышей, заменяя им обеих бабушек, живших в Тегу и Пусане. Хёнджин испытывал к Хани и Соджуну благодарность. Эти двое заполняли пустоту в родительском сердце, образовавшуюся после его дебюта. — Тебя что-то беспокоит, — заметила мама между сменой блюд. Намджун с папой помогали Хани разобраться с ее новым замком, а Хёнджин закончил кормить Соджуна измельченной в блендере овощной смесью. Мама забрала опустевшую пиалу. Поднявшись, Хёнджин направился в ванную комнату, чтобы умыть малыша. Мама замерла в дверях, прислонившись боком к косяку. — Знаешь… эти выходные выдались как рабочие, — растерянно улыбнулся Хёнджин. — Я практически не отдохнул. — Понимаю, — скрестив руки на груди, мама тоже улыбнулась. — Первые годы после свадьбы мне было тяжело общаться с твоей бабушкой один на один, она была… с характером. Как и все мы. По сравнению с госпожой Ким, мама казалась идеальной: доброй, милой, понимающей. — Намджун выглядит спокойным. Может, всё прошло не так уж плохо? А чего ему переживать? Он же переиграл родителей, избавившись от ненужной невесты, привел в родительский дом омегу, вручил ему семейные украшения и трахнул в первую же ночь вместо того, чтобы выдержать дистанцию. Для него всё прошло идеально. Стоп. Нельзя заводиться дома у родителей, он не хотел втягивать их в неразбериху в собственных отношениях. Хёнджин стойко продержался до конца ужина, окончательно запутавшись в мыслях. Глядя на то, как Намджун играл с Хани или держал на руках Соджуна, переговаривался с папой о последних новостях и хвалил мамину еду, Хёнджин испытывал самое настоящее бессилие. Он не мог ненавидеть Намджуна, даже злиться было сложно, а ведь его использовали как пешку в чужой игре. Что-то важное ускользало от внимания. То, из-за чего Хёнджин оказался втянут в эти отношения. Он понимал, что упускает из вида мотив, перебирая варианты. Намджун не хотел жениться, ему не нравилась выбранная девушка, поэтому он воспользовался ситуацией, воспользовался состоянием Хёнджина… омеге в течке очень сложно противостоять альфе, особенно в первый раз. Ладно, Намджун не планировал встречу с Хёнджином, откуда ему было знать о цикле… может он и метку не планировал, всё сложилось с удачным для него исходом. Это Хёнджин чуть не потерял всё, оказавшись в бане, а Намджун всего лишь не хотел жениться на Ли Синхе! Ли Синхе… Хёнджин был уверен, что уже слышал это имя раньше, но никак не получилось вспомнить, где и когда. — Ты молчаливый. Что-то случилось? Плохо себя чувствуешь? — как только они оказались дома, Намджун приложил ладонь ко лбу, проверяя температуру. Хёнджин подавил вспышку волнения и зажмурился, прильнув к ладони. Зачем он вообще вернулся за наушниками? Проверил, не забыл ли свои вещи Намджун, но упустил из виду собственные айрподсы! А госпожа Ким… как сильно неприятен ей Хёнджин, что она до сих пор не смирилась с выбором Намджуна? — Кто такая Ли Синхе? — решившись, всё же спросил Хёнджин. Придержав ладонь Намджуна у своей щеки, он заглянул в глаза. Намджун погладил кожу подушечкой большого пальца. — Почему ты интересуешься бывшей девушкой Дэсона? Детали головоломки встали на свои места. Хёнджин вспомнил, где слышал это имя. Информация наконец выстроилась в логическую цепочку. Он с трудом удержал на лице нейтральное выражение, не отшатнувшись моментально. Какого черта… — А почему бывшая девушка Дэсона была твоей невестой? Намджун нахмурился: — Это не то, о чем ты подумал… — он не стал отрицать, не пытался выяснить, откуда знает Хёнджин. Конечно! Они ведь только сегодня вернулись от родителей Намджуна, где ещё Хёнджин мог слышать о спорном статусе Синхе? — Ты просто не хотел на ней жениться, а тут я, и течка… гребанная течка! Он устал от отношений, выстроенных на лжи. Намджун не доверял ему, не говорил правду. С самого начала он использовал Хёнджина в своей игре, манипулировал его действиями, чуть не загубил карьеру — и ради чего?! — Дэсон в курсе? Хотя нет, не отвечай. Уверен, что он не знает. А если и любовь Намджуна не более, чем просто слова, чтобы привязать к себе Хёнджина ещё больше? Будто метки было недостаточно. — Я больше не хочу об этом думать. И разговаривать с тобой тоже не хочу, — произнести это вслух оказалось так легко. — Я просил тебя быть честным! Голос дрогнул, глаза оставались сухими, а сердце трепыхалось в груди, мешая нормально дышать. Хёнджин злился: на Намджуна, на госпожу Ким, на обстоятельства, которые связали его с этим сложным семейством так, что выбраться с каждым днём было всё сложнее. Он злился даже на Дэсона за то, что тот не разобрался со своей бывшей девушкой самостоятельно. Вытащив из кармана ключи с электронной картой от квартиры, Хёнджин вложил их в ладонь Намджуна. Получилось даже выдавить улыбку на прощание. Пофиг: на вещи, на зарядку. Купит новые! Жаль, нельзя с такой же лёгкостью избавиться от метки, снова став свободным. Хлопнув выходной дверью, Хёнджин вышел на лестничную клетку, сразу вытащив из кармана пуховика смятую маску и спрятав под ней лицо. На ресницах застыли злые слезы. Возможно, Хёнджин ждал, что Намджун выйдет следом, затащит его обратно в квартиру, чтобы объясниться и не отпускать одного в ночь, но этого не случилось. Мигнула светом сигнальная лампа, и дверцы лифта разъехались. Хёнджин шагнул навстречу неизвестности.