Большая маленькая вечность

Минхо прекрасно помнил ночь, в которую раздался неожиданный звонок. Он остался у родителей на праздники, днём виделся с друзьями у кого-нибудь на квартире, старался держать себя в руках, не объедаясь вкусной домашней едой, а, возвращаясь к себе, наглаживал котов, пока никто не видел. Шерсть липла к рукам и одежде, Суни, Дуни и Дори липли к Минхо — идиллия. А потом позвонил Хёнджин. Как только имя высветилось на экране, Минхо понял: что-то случилось. — Можно я у тебя переночую? — А у тебя есть другие варианты? — Нет, — честно ответил Хёнджин. — Тогда чего спрашиваешь, — недовольно, больше для поддержания имиджа грозного хёна, проворчал Минхо. Сбросив вызов, он прислал Хёнджину адрес и номер родительской квартиры, предупредив маму, что к ним пожалует поздний гость. Хёнджин приехал в начале двенадцатого. С того дня, как в сети появилось видео, на котором он целовался с Ким Намджуном во время съёмок In the Soup, Хёнджин сильно изменился. Эти разительные перемены не только делали его взрослее, накладывая на лицо отпечаток усталости и тяжкого бремени, взваленного на плечи обстоятельствами. Он стал другим. В некогда теплом искрящемся от предвкушения и волнения взгляде поселилось равнодушие, словно огонь, пылающий внутри Хёнджина раньше, погасили. Изредка пламя вырывалось снопом искр во время выступлений, ведь на сцене Хёнджин расцветал и уходил от реальности. Родители уже спали, когда Хёнджин приехал, и Минхо открыл дверь. Хёнджин не взял с собой никаких вещей, а значит собирался быстро и действовал на эмоциях, что подтвердило догадки Минхо. — Хочешь есть, выпить, переспать? — Минхо перечислил варианты, вручив Хёнджину полотенце и свои домашние вещи, чтобы тот переоделся. Специфическое чувство юмора вызвало улыбку. — Хочу помыться и спать. — Ванная там, — Минхо ткнул пальцем в нужную дверь. — Сам справишься или тебе помочь? Переглянувшись, они рассмеялись. После душа Хёнджин тяжело опустился на двуспальную кровать. Минхо лежал, залипая в телефоне, но отложил его, стоило Хёнджину выключать свет и забраться рядом под одеяло. — Мне задавать вопросы? — повернувшись к Хёнджину, Минхо натянул повыше теплое одеяло и подложил ладонь под подушку. В темноте проще откровенничать. Хёнджин тоже повернулся, скопировав позу. — Чувствую себя дураком. — Ким Намджун? — Несложно догадаться, да? — Вариантов и правда немного. Вы же ездили к его родителям? Ты присылал фотки в чат. Хёнджин замолчал. — Что случилось? — голос Минхо поменялся, став участливым и тихим. — Всё прошло ужасно? — Нет… то есть… знаешь, поначалу всё было хорошо, и я… Минхо не торопил, не наседал. Хёнджин сам должен был разговориться и довериться. — Я же люблю его, — с надломом прошептал Хёнджин. — Почему я люблю его? — Ты же знаешь, я в любом случае на твоей стороне, — Минхо говорил об очевидном. — Если у него ужасные родители, тебе не надо любить и их. — Нет, у него нормальная семья… господин Ким и Кёнмин тепло приняли меня. — А госпожа Ким? — нащупав больное место, Минхо попытался сгладить ситуацию. — Шутки про то, как ужасны мамы будущих мужей, перестали быть шутками? Хёнджин засмеялся: — Не говори так о госпоже Ким, к тому же… Намджун мне не муж. Мне кажется, мы сильно поспешили. — С поездкой к родителям? — Нет… со всем. Изначально. С меткой, с отношениями… Конечно, Минхо тоже так думал. Очень безрассудно было проводить течку с первым встречным альфой, ещё и позволить ему оставить на себе метку, но случившиеся нельзя отменить, а Минхо не собирался расстраивать Хёнджина еще больше. — Знаешь… когда я оказался в клинике, — речь зашла о той ночи, когда Чанбин помог Хёнджину купировать первый прилив в течку. — Я хотел разорвать связь. Вообще… я думал об этом до того, как видео оказалось в интернете, и о нас узнали. Разрыв связи считался не только опасной, но и весьма болезненной процедурой, после которой никто не давал гарантий, что станет легче. Если химические цепочки можно было разорвать, то лекарств от любви не существовало. Только время, хороший мозгоправ и собственное желание справиться с проблемой, помогали собрать по кусочкам разбитое сердце и идти дальше. Связь многое усложняла. Само ее наличие казалось Минхо чем-то неправильным, тем, что лишало человека права выбора, если в какой-то момент инстинкты одерживали вверх над трезвым рассудком. Если до создания подавителей и интернета людям можно было скормить байку о любви с первого взгляда, то для Минхо всё это выглядело насилием над омегой. Намджун воспользовался состоянием Хёнджина, оставив метку. — Я не могу уйти от него. — А хочешь? — Не знаю, — Хёнджин всхлипнул, отвернувшись. — Что скажут стэй и арми? А остальные? Он тихо плакал, изредка шмыгая носом, а Минхо обнял его, притянув к себе. Да, то, что Намджун и Хёнджин были успешными айдолами, сильно усложняло ситуацию. От них требовали идеального поведения, на которое равнялось общество. Каждая неосторожная ошибка могла стоить карьеры. Любая информация, использованная в сми и раздутая нетизинами до абсурдных масштабов, могла разрушить гораздо больше, чем две жизни. На кону стояла репутация не только групп, но и компаний, которые представляли айдолы. Никто не позволит Хёнджину разорвать связь с Ким Намджуном, они оба прекрасно понимали это. — У него была невеста, — тихо сказал Хёнджин. — Я думаю, Намджун оставил на мне метку, чтобы не жениться, потому что она встречалась с его близким другом. Черт, подумал Минхо. Почему всё так запутано?! Договорные браки давно изжили себя и оставались особенностью лишь одного класса людей. Ким Намджун не был чеболем от рождения, но, в отличие от многих айдолов, предпочитал тусовкам посещения музеев и выставок, коллекционировал предметы искусства и грамотно инвестировал большие деньги в акции, недвижимость и культурное наследие Кореи. В высоких кругах он имел репутацию грамотного трудолюбивого и рассудительного человека, несмотря на юный возраст и простое происхождение. Намджун вел игру на другом уровне, и Минхо оставалось лишь посочувствовать Хёнджину, уступив на время вторую половину своей кровати. *** Хёнджин погрузился в тревожный сон и проснулся, как только рядом зашевелился Минхо. Из-за плотных задернутых штор уже пробивались солнечные лучи. Короткий сон не избавил от тяжелых мыслей полностью, однако охладил пыл, и думать стало проще. — Будем завтракать? Точнее обедать. — Не хочу. Поджав губы, Минхо прищурился: — Хёнджини, надо. Если не поешь нормальную еду, накормлю тебя салфетками. Хочешь? — наклонившись над Хёнджином, Минхо угрожающи сжал кулак, демонстрируя серьезность намерений. — Ладно, хорошо. Родители Минхо ещё рано утром уехали к родственникам, предоставив квартиру в их распоряжение, так что Хёнджину не пришлось придумывать ответы на неудобные вопросы и лгать, почему он напросился в гости посреди ночи. Возможно, родители Минхо и не спрашивали бы его вслух, только бы в их взглядах читалось молчаливое сочувствие. За едой Хёнджин вспомнил, что не поставил на зарядку телефон, позабытый на прикроватной тумбочке в спальне. Минхо любезно одолжил свой паур-бэнк. После того как лайтнинг был вставлен в айфон, индикатор заряда вспыхнул молнией, возвращая систему в рабочий режим. На экран посыпались уведомления из приложений. Открыв какао, Хёнджин почти сразу же нашел чат с Намджуном. «Я хочу объясниться, давай встретимся», — висело непрочитанным. Сообщение было отправлено ещё ночью. Отвечать или нет? Отложив телефон, Хёнджин насильно заставил себя вернуться к еде. Минхо больше не расспрашивал о случившемся, а Хёнджину же, наоборот, захотелось поделиться своими мыслями с близким человеком. — Как бы ты поступил на моем месте? Усмехнувшись, Минхо закинул в рот кусочек поджаренной сосиски, перемешал в пиале рис с яйцом и зеленью. Хёнджин прекрасно понимал, что Минхо никогда бы не оказался на его месте. Не позволил бы альфе оставить на себе метку, ни за что не вступил бы в связь. — Прикончил бы сначала бывшую, потом его. — Она не его бывшая… то есть, бывшая, но не в том смысле, — повторять, что Синхе бывшая Дэсона, а Дэсон — близкий друг Намджуна, не хотелось. С одной стороны, много лишних слов отвлекали от сути, с другой же, поясняя детали, Хёнджин будто пытался оправдать для себя поступок Намджуна. — Какая разница, если он должен был на ней жениться и внезапно забыл об этом упомянуть за… сколько вы уже вместе? Больше года? — Может он не хотел меня расстраивать? — предположил Хёнджин. — Может быть, — пожал плечами Минхо. — У него ничего не вышло. Слушай, я… не лучший советчик в теме взаимоотношений альф и омег, ты же знаешь. — Зато ты мыслишь рационально, в отличие от меня. Минхо задумался, оперевшись локтями о крышку стола, тяжело вздохнул и печально улыбнулся, а, набрав в легкие побольше воздуха, дотянулся до ладони Хёнджина и накрыл своей. — Ты любишь его? — Да, — без заминки ответил Хёнджин. Каждая клеточка его души продолжала тянуться к Намджуну, несмотря на расстояние, разделявшее их, несмотря на ссору, на Дэсона и Синхе… — Если бы у тебя не было метки, ты бы любил его? — Сомневаюсь, что мы были бы вместе, не оставь он метку в первый же день. — Тшшш, — Минхо поморщился. — Ты бы любил его? Будь вы не альфой и омегой в связи, а Хёнджином и Намджуном. Их столько всего разделяло… если бы не метка, Хёнджин мог оказаться в постели Намджуна один раз, а затем их пути бы разошлись. Или Намджун мог не обратить на него внимание в туалете, пройдя мимо, и они пересекались бы на премиях и прочих мероприятиях как два айдола из индустрии развлечений, не более. Почему Намджун заговорил с Хёнджином? Из-за запаха, который он слышал, или потому, что его заинтересовал Хёнджин сам по себе? Этот вопрос следовало бы задать Намджуну, вместо того, чтобы самостоятельно придумывать ответ за другого человека. Отвечать Хёнджин мог только за себя, и сейчас Минхо ждал, что же он скажет. Любил бы он Намджуна? Этого сложного человека со множеством тайн, не готового делиться своими секретами с другими людьми? — Я никому не позволю причинить тебе вред, — звучал в голове голос Намджуна. — Ты мне веришь? Облегчение вытолкнуло из легких воздух, мешая дышать, ведь Хёнджин не только верил. Он любил Намджуна. — Да. Минхо сжал ладонь Хёнджина, после чего возвел страдальческий взгляд к потолку, качая головой. — Надеюсь, никогда не окажусь на твоем месте. Теперь ешь, зря я что ли подогревал нам еду? Не ценишь мой труд, а ведь я мог накормить тебя салфетками, — для устрашения Минхо ткнул в сторону Хёнджина палочками, намекая поторопиться. — Не надо салфеток, — рассмеялся Хёнджин. — Я ем. Набив рот жареным рисом, он дотянулся до заряжающегося айфона и быстро набрал сообщение: «Хорошо». Ответ от Намджуна пришел незамедлительно, словно тот с ночи не выпускал свою раскладушку из рук: «Жду дома, возвращайся». «Пожалуйста». *** Когда дверь за Хёнджином захлопнулась, страх потери сковал Намджуна, привыкшего просчитывать ситуации и предугадывать ход событий. Он не был наивным и прекрасно понимал, что рано или поздно Хёнджин бы узнал о его несостоявшейся помолвке с Синхе, но он не хотел, чтобы это случилось… так. Отношения с родителями у Намджуна были сложными, как и у большинства ребят его возраста. Шагая в ногу со временем, он вынуждено мирился с предрассудками прошлого, крепко засевшими в головах старшего поколения, которое непременно следовало уважать, и к чьим словам необходимо было прислушиваться для процветания рода. Каким бы современным он себя ни считал, влияние семьи было слишком велико в его жизни, и это одновременно бесило и угнетало. Намджун старался быть идеальным лидером, но не был идеальным человеком, и уж точно не считал себя хорошим сыном. До того, как родители поженились, у отца были отношения с другой женщиной. Его первая жена и омега в связи погибла в аварии, после чего жизнь отца разделилась на до и после. Через года он пронес свою любовь, тяжким грузом опустившуюся на плечи. В тот роковой день он сам наполовину умер, и маме пришлось проделать колоссальную работу, чтобы возродить в нем стремление продолжать жить. Будучи ребенком Намджун считал, что мама любила отца, потому не сдавалась. Повзрослев, он начал думать, что мама была достаточно упряма и терпелива, и отец этим пользовался. Возможно, они полюбили друг друга, проведя бок о бок десятки лет, но начинался их союз без любви, зато с отголосками чужой связи, канувшей в небытие. Мама ненавидела связь за то, что она продолжала мучить отца даже после смерти первой жены. Любовь приходила и уходила, а связь ядом расползалась по телу, въедаясь в каждую клетку вместе с кровью. Наверное, связь пугала ее так же сильно, как и причиняла боль. Мама любила отца, а он с благодарностью принимал ее чувства, стараясь отвечать на них с уважением и достоинством. В детстве Намджун никогда не пытался разузнать о связи или понять ее. Как любой ребенок, он проводил с мамой гораздо больше времени, чем с отцом, и как губка впитывал ее эмоции, принимая ее мнение за истину. Связь стала казаться оковами и капканом одновременно, и не сулила ничего хорошего людям, угодившим в нее. Разве можно добровольно согласиться на столь сильную зависимость и эмоциональную привязку к другому человеку? А если кто-то погибнет, как случилось у отца, или умрет раньше по естественным причинам? Одиночество после обычного расставания отличалось от потери пары в связи, во втором случае боль сжирала все положительные эмоции. Да и то, как альфа брал омегу, вгрызался в плоть, заявляя свои права и присваивая жизнь другого человека себе — это противоречило идее свободного интеллигентного общества. Омеги, как и женщины, имели право выбирать, с кем им быть, и какой позиции придерживаться в паре. С началом производства подавителей у альф и омег появился шанс прожить нормальную жизнь без влияния запаха и инстинктов, и Намджун собирался воспользоваться этим шансом. Его отношение к связи стало меняться с возрастом. Он начал узнавать о ней в школе и в обычной жизни, интернет пестрил разнообразными историями, не говоря уже о кино и сериалах, в которых часто романтизировали привязанность противоположных типов. Если не хватало информации на корейском, Намджун находил ее на английском. Мемберы в группе не стеснялись типов и естественной природной тяги, а Дэсон и вовсе мечтательно вздыхал о метке, которую оставит Синхе после свадьбы. Мамины страхи отодвинулись на задний план, и Намджун пробовал нащупать собственное отношение к вопросу. Жизнь всегда заканчивалась смертью, а потеря близкого человека тоской и болью, и если исход один, стоило ли отказываться от того, что было заложено природой? С осознанием наступило облегчение. Намджун не искал отношений с омегой, но и не остерегался их, если узнавал тип понравившейся девушки. Да, до Хёнджина Намджун встречался только с девушками всех типов, хотя и здесь считал себя свободным от половых предрассудков. Он был открыт к разного рода экспериментам, но не повстречал кого-то из парней, с кем бы захотел… попробовать. Пока не увидел выступление Хёнджина на премии, не осознал, что слышит чужой природный запах, пробивающийся даже сквозь плотную защиту, выстроенную подавителями. Слава и деньги не сделали Намджуна самостоятельным, а заточили в клетку, сидя в которой он должен был соответствовать образу, созданному для сцены, и роли, навязанной родней. Как старший сын, к тому же альфа в семье, где чтили традиции, он не мог сделать выбор самостоятельно, вверяя свою судьбу тем, кто знал, как лучше — то есть, родителям. Если бы мама выбрала для брака не Ли Синхе, скорее всего, Намджун бы не стал противиться судьбе, ведь он был не первым и не последним сыном, которому присматривали выгодную партию для создания семьи. Когда Намджун решил связать свою жизнь с музыкой, большинство друзей встретили его идею с изрядной долей скептицизма и веселья, и лишь Дэсон поддержал его, став компаньоном на андеграундных тусовках, где собирались юные рэперы, практикующие читку. Им было по семнадцать, когда они впервые повстречались совершенно случайным образом на одной из таких тусовок. Дэсон стоял рядом, когда Намджун бросил вызов одному из старожилов и одержал в нем разгромную победу, поразив присутствующих глубиной мысли и быстротой рождающихся предложений. Еще до того, как Намджун попал в BigHit, Дэсон был тем, кто не сомневался в нем ни дня. — Я знаю, что ты станешь известным, — сказал он. — У тебя талант. Намджун не просил Дэсона сопровождать его на батлах, но пока Дэсон оставался в Сеуле до конца лета, они вместе ходили по рэперским мероприятиям, заряжаясь неповторимой атмосферой молодежной тусовки и принимая в ней непосредственное участие. — Зачем ты делаешь это? — поинтересовался Намджун. — Затем, что так рождается искусство, — подумав, изрек Дэсон. Переглянувшись, они рассмеялись и чокнулись бутылками, запивая импровизированный тост пивом, которое купили ребята постарше в честь победы Намджуна. — Ты цитируешь господина Ю? Отец Дэсона возглавил художественную галерею Hangaram в сеульском арт-центре, до него эту должность занимал его дед. Скорее всего, через много лет Дэсон продолжит семейный бизнес и также станет руководителем галереи. В пору взросления и становления Намджуна как личности и будущего лидера на его стороне всегда был верный друг. Когда подвалы и закрытые клубы сменились небольшими сценами, Дэсон, посещая Корею, всегда находил время, чтобы прийти на выступления BTS. Он стоял среди немногочисленной поначалу толпы, хлопая и подпевая партиям Намджуна, а иногда приводил Синхе, если та тоже прилетала из Штатов. Так по-разному они взрослели — пока Намджун тренировался с группой и выступал, Дэсон прилежно учился в чужой стране и пробовал первые взрослые отношения с девушкой — как он считал, — своей мечты. Намджун любил и уважал родителей как любой добропорядочный сын, но Дэсон был для него не просто приятелем. Он не мог взять и всадить нож в спину того, кто прошел с ним тернистый путь взросления. Они шагали вместе, плечом к плечу, и даже если Дэсон с Синхе расстались, это не значило, что чувства их угасли. Намджун бы никогда не встал между ними. В юности он был романтиком, а с годами превратился в скептика, ничего не ожидая от людей вокруг, но даже повзрослев, Намджун знал, что Дэсон любит Синхе, и, скорее всего, это было взаимно. Родители могли выбрать кого-угодно, но мама почему-то решила, что Синхе будет для Намджуна лучшей партией. О том, что много лет Дэсон и Синхе встречались, мама знала, но назвала это не более, чем юношеской влюбленностью. Если их многолетние отношения так и не привели к свадьбе, значит, в них не было ничего серьезного, потому Намджуну не следует переживать. — Ты не уводишь его девушку. Раз они не вместе, здесь не о чем говорить, — рассуждала мама. — Но они были вместе! — Какая разница, если их отношения остались в прошлом и не привели к браку? Если вы так близко дружили, ты должен знать, почему они расстались, а если не знаешь, может, между ними не было ничего серьезного. Намджун никогда не пытался залезть к Дэсону в душу, чтобы расспросить подробности их расставания с Синхе, а его собственная дружба с Синхе строилась на примере 2+1, и без Дэсона попросту не поддерживалась. Неведение мама использовала как главный аргумент в пользу помолвки. И как ей только удалось уговорить родителей Синхе? Хотя в ее таланте вести важные переговоры Намджун не сомневался. Если мама ставила перед собой цель, то шла к ней напролом. Эту черту характера Намджун унаследовал от нее. Им было сложно договориться, ещё тяжелее они искали компромиссы, ведь оба спорили горячо и упрямо, уверенные в правоте своих суждений. А потом Намджун внезапно повстречал Хёнджина. До того, как родители устроили официальное знакомство с семьей Синхе, и даже до того, как Намджун составил четкий план, чтобы любыми способами избежать этого союза. На самом деле, он ничего не успел спланировать. Сначала Намджун почувствовал, обернувшись на невидимый зов, и после — увидел на сцене парня, чей танец воспринимался подсознанием как монолог и вызов. Голову захватили хаотичные беспорядочные мысли, порождающие глубинное желание. Даже в гон Намджун не испытывал столь сильного возбуждения, охватившего каждую клеточку тела. Движения незнакомца завлекали, требовали от альфы ответной реакции, а ведь Хёнджин всего лишь исполнял хореографию номера как и его мемберы, но только он приковал к себе внимание Намджуна. Какой-то животный инстинкт требовал от Намджуна незамедлительных действий: не отпускай, не дай уйти, поймай и сделай своим! В уборной, где умывался Хёнджин, всё пропиталось им, шлейф вился в коридоре, и Намджуна раздражало, что другие альфы тоже могут услышать этот запах чистоты и непорочности, который альфа внутри него собирался присвоить себе. Может, это была сама судьба, а может тело подыскало наиболее подходящий вариант, чтобы решить возникшую проблему, и, на первый взгляд, для Намджуна всё сложилось идеально. Однако он не думал о Дэсоне и Синхе, он вообще не думал о последствиях, когда позже сомкнул челюсти на плече Хёнджина, вспоров нежную кожу заострившимися клыками. Конечно, следовало рассказать обо всём Хёнджину раньше, чтобы избежать недопонимания в будущем, но чем больше Намджун молчал и узнавал Хёнджина, тем меньше представлял, как поделиться столь интересной деталью своего прошлого? Он ведь не использовал Хёнджина. Или не отдавал себе отчета в том, что собирается именно это сделать. Со стороны могло показаться, что Намджун действовал исключительно в собственных интересах, подгоняемый страхом потерять лучшего друга и разочаровать родителей, но на самом деле ни одна из выше перечисленных причин не стоила того, чтобы обрекать себя и другого человека на связь, и он это прекрасно понимал. Что он наделал? Обнаружил дверь там, где выхода не было, пошел наперекор семье или встретил свою судьбу, как бы высокопарно и романтично это не звучало? Намджун не остановил Хёнджина, когда тот оставил ключи и направился к двери. Удивившись, он не сразу сориентировался в ситуации. Существовало ли правильное решение в тот момент? Хёнджин перебесится и вернётся сам, или его необходимо вернуть прямо сейчас, или лучше дать ему время, чтобы остыть, а заодно наконец объясниться в собственной голове, а затем уже и на словах? Хёнджин только ушел, но без него мгновенно накатила пустота, а паника сдавила грудную клетку — так теперь будет ощущаться каждая непреднамеренная разлука? Глубокие морщины пролегли меж бровей. Намджун прошел на кухню, швырнув ключи с электронной картой на столешницу. Вытащив из бара начатую бутылку добротного виски, он плеснул в стакан сразу половину и уставился на донышко, залитое янтарной жидкостью. Если бы Намджун сразу рассказал Дэсону о том, что задумали их с Синхе родители, нашли бы они втроем иной выход? Оставил бы он метку на Хёнджине, если бы над ним не нависал грозовой тучей нежеланный брак? Отпив немного, Намджун поморщился и грузно опустился на стул. Хёнджин был прав, Дэсон пребывал в неведении. И какой из Намджуна друг, если он умолчал о столь важной детали? Даже если он с самого начала знал, что ни за что не женится на Синхе, и Хёнджин, и Дэсон имели право знать. Пряный виски горчил на языке, раскрываясь терпким букетом специй. Смакуя напиток, Намджун вертел стакан в руке, наблюдая за бликами, отбрасываемыми на столешницу. «Я хочу объясниться, давай встретимся». «Пожалуйста». Оба сообщения оставались непрочитанными до утра. Намджун плохо спал. Стакан с недопитым виски остался на столе, и с него же началось утро. Плюс от употребления дорогостоящего алкоголя — отсутствие похмелья. Звуковое уведомление оповестило о входящем сообщении. «Хорошо», — написал Хёнджин. Проморгавшись, Намджун убедился, что ему не привиделось, и тут же отправил ответ. Перед встречей он успел принять душ, съел на нервах порцию лапши быстрого приготовления и даже набросал в заметках черновой текст к песне из грядущего соло-альбома. Мысли постоянно возвращались к Хёнджину. Существовали ли правильные слова, с помощью которых Намджун мог вернуть утраченное доверие? Что он должен сделать? А что — сказать? Правду и только ее. Загвоздка лишь в том, поверит ли ему Хёнджин в этот раз. Намджун мерил гостиную широким шагом, когда раздался звонок в дверь. Он не мог предсказать исход встречи, потому сильно переживал. Одно Намджун знал точно: его чувства к Хёнджину были настоящими. Привязанность, возникшая из химии, переросла в любовь. Он бы не сказал с уверенностью, когда это произошло. Наверное, после того, как они объявили о связи, и Намджун перестал прятаться от Хёнджина. До того момента он ошибочно полагал, что дистанция сохранит рассудок, не позволит провалиться в омут с головой, ведь Намджуну было страшно. Никогда прежде ему не приходилось испытывать столь сильные эмоции по отношению к другому человеку. Власть, доставшаяся Хёнджину, пугала его. Было принято считать, что альфа главный в паре, и почему-то все молчали о том, как сильно альфа зависел от своего омеги. Намджун изо всех сил сопротивлялся естественному притяжению, считая, что желание порождает только химия, а его организм из раза в раз провоцировал гон, чтобы урвать несколько часов наедине с Хёнджином. В гон всё происходящее списывалось на потребности альфы, но Намджун прекрасно понимал, что эти потребности были продиктованы его потайными желаниями. Дверь отворилась. Намджун отступил, пуская Хёнджина и стылый воздух в квартиру. Хёнджин переступил порог, разулся без заминки, повесил в шкаф для верхней одежды пуховик и, наконец, поднял взгляд. Смотрел он прямо, а выглядел открытым и до неправильного уязвимым. А что, если Хёнджин уже принял решение и явился попрощаться? Намджун поддался порыву, шагнул вперед, стискивая Хёнджина в крепких объятиях. Всё его существо обуял животный страх. Он не мог потерять Хёнджина. Не после всего, через что они прошли. — Ты меня задушишь, — просипел Хёнджин, попытавшись отодвинуться. Отступив ровно на полшага, он по-прежнему оставался в руках Намджуна, не разрывая объятий до конца, но и не отвечая взаимностью. — Извини, — с трудом заставив себя отодвинуться, Намджун первым прошел в гостиную. — Хочешь чего-нибудь съесть или выпить? — Нет, спасибо, — Хёнджин последовал за ним, заняв место на диване. — Ты ночевал у родителей? — Нет, остался у Лино-хёна. Значит, семья Хёнджина пока не знала об их ссоре, хорошо. Хёнджин держал спину прямо, скрестив руки на груди. Склонив голову к плечу, он вопросительно приподнял бровь в ожидании, когда же Намджун начнёт говорить. В глубине карих глаз вместо привычного тепла плескались настороженность и обида. — Я хочу извиниться за то, что не рассказал про Синхе, — аккуратно подбирая слова начал Намджун. Этот диалог напоминал работу сапера: одна ошибка, одна неверная фраза могла привести ко взрыву, способному уничтожить всё, чего им удалось достичь. — Только за это? — со смешком пробормотал Хёнджин. — А за метку будешь извиняться? Или за то, что использовал меня в своей грязной игре? Голос, поначалу звучавший спокойно, дрогнул. Сев рядом, Намджун попытался заглянуть ему в лицо, дотронулся до плеча, но Хёнджин сбросил руку и отвернулся, упрямо поджав губы. — Знаешь, мог бы поговорить с родителями, это было бы по-взрослому, но ты предпочел вступить в связь с первым встречным, лишь бы не жениться. — Нет. Точнее, да, но только наполовину. Я бы ни за что не женился на Синхе, это правда. Не только потому, что она бывшая Дэсона, — наконец Хёнджин удостоил Намджуна прямого взгляда. — Есть ряд причин, и если опустить, что она не в моем вкусе… Кстати, когда Намджун нервничал, то мог сболтнуть лишнего, не подумав. По этой причине он не особо любил пересматривать старые или спонтанные интервью. С годами опыта прибавилось, он научился контролировать эмоции и словарный поток, но присутствие Хёнджина и их связь играли против рациональных скриптов. — Прости, я не это имел в виду. То есть, она, конечно, ничего, но ты… ты мой типаж, не Синхе. К щекам прилил жар, а уши заалели от стыда. Признаться в любви оказалась куда проще, чем попытаться объясниться. — Ты точно сам пишешь тексты песен? — Хёнджин совсем не помогал. Прикрыв на секунду глаза, Намджун сделал глубокий вдох и взял Хёнджина за руку, на уровне инстинктов нуждаясь в физическом контакте, чтобы восстановить потерянный баланс. Эмоции влияли на запах Хёнджина, делая его ярче и острее, словно кто-то выбросил в воздух горсть черного перца, исказив саму суть. — Я знаю, что ты злишься, у тебя есть полное право. Мне нужно было рассказать о Синхе раньше. Я не хотел, чтобы всё выглядело так, будто я оставил метку только для того, чтобы не жениться. Может, спорить с мамой непросто, но в отношении некоторых вопросов мои принципы остаются непоколебимы. В день нашей первой встречи я не планировал ничего такого… твой танец, а потом запах, который я услышал, и наш короткий разговор в туалете — у меня словно поехала крыша. Раньше я думал: что за бред. Человек всегда остаётся человеком в не зависимости от типа и состояния организма, к тому же, у нас есть таблетки, чтобы контролировать себя, но даже с подавителями… мне было очень сложно отпустить тебя. Хёнджин не пытался отнять руку, и, воодушевившись, Намджун продолжил копаться в себе, впервые проговаривая вслух то, о чем много размышлял последние месяцы. — Я никогда раньше не верил в судьбу или истинность, считая, что все это пустые слова для романтизации насилия над омегой, а потом я повстречал тебя, и понял, что ничего не знаю ни об этом мире, ни о жизни, а, самое главное, я ничего не знаю о себе, кроме одного: ты мне нужен. — Почему я? — А почему ты согласился поехать со мной? Возможно, мы испытывали схожие чувства. Высвободив ладонь, Хёнджин отчаянным жестом заправил волосы за уши, сгорбившись над коленями. — Тогда… на съемках In the Soup ты сказал, что сожалеешь о случившимся и ничего не можешь изменить… Намджун нахмурился. Он практически не помнил разговор с мемберами и воссоздал его в памяти только после того, как увидел отснятый командой материал без монтажа. Те слова были хлесткими и жестокими, и их можно было трактовать по-разному. — Я не сожалел, что оставил метку, — возразил Намджун. — Мне бы хотелось всё сделать правильно, а вместо этого я поспешил и своими действиями чуть не разрушил твою карьеру. Хёнджин находился в бане, пока JYP решали, как быть с ним и новым контрактом. Они даже сомневались, стоило ли его перезаключать, или проще попрощаться с Хёнджином, чем разгребать последствия. Хорошо, что они оставили его в группе. Без Хёнджина Stray Kids потеряли бы немало фанатов, с точки зрения коммерции и визуальной части это было бы большим упущением. — Ты любишь меня? — внезапно спросил Хёнджин. Повернувшись, он сжал губы и нахмурился, закрываясь скрещенными на груди руками. — Да, — без заминки ответил Намджун. — Как омегу или как Хёнджина? — А есть разница? — Отвечай! — чуть повысил голос Хёнджин, явно волнуясь. — Я люблю тебя, — медленно и успокаивающе проговорил Намджун. Даже если первую реакцию на Хёнджина породила химия, она никак не могла повлиять на чувства, которые испытывал Намджун. — А если мы расторгнем связь, ты будешь меня любить? Если бы Намджун стоял, то этот вопрос выбил бы землю у него из-под ног. — Ты хочешь расторгнуть связь? — Если ты действительно любишь меня, а не внушаешь себе это чувство из-за совместимости наших типов, ничего не поменяется. Кроме того, что они перестанут слышать запахи друг друга, придется пройти продолжительную медикаментозную терапию и работу с психологом. В остальном — конечно, отсутствие связи ни на что не повлияет. — Если мы разорвем связь, то никогда ее не восстановим. — Я знаю, — показалось, что глаза Хёнджина наполнились слезами. — Но если ты и правда меня любишь, значит, нам не нужна связь, чтобы быть вместе. Намджуна словно оглушило. Глядя прямо перед собой, он ничего не видел. Предложение Хёнджина противоречило здравому смыслу. Кто добровольно на такое согласиться? И ради чего? Вопрос доверия, догадался Намджун. Хёнджин ему не верил, потому поставил перед невозможным выбором без правильного решения. Возможно он думал, что Намджун сдастся или струсит, позволив ему уйти, а может он надеялся на обратное. Тишина, окутавшая их, вместо уютного кокона напоминала вязкую трясину, утягивающую на глубину. Хёнджин поднялся на ноги, видимо, не рассчитывая более получить ответ. Его возможный уход подействовал как спусковой крючок. — Хорошо, — наконец озвучил свое решение Намджун. — Что? — обернувшись, Хёнджин смотрел на него с недоверием и сомнением. — Я согласен. Не понимаю, что из этого выйдет, но если по-другому никак, и ты действительно этого хочешь, давай разорвем связь, — устало сказал Намджун. Откинувшись на спинку дивана, он запрокинул голову, зажмурившись от усталости и глупых слез, от которых защипало глаза. Ему выдвинули самое непростое условие, и он только что отказался от своего омеги, чтобы быть с ним на правах равного партнера, а не альфы в связи. Это было ужасно нечестно и в то же время справедливо. Намджун вдруг услышал шаги, ощутил вес крепкого здорового тела, опустившегося на его колени. Хёнджин дотронулся до щеки, погладил покрывшуюся легкой щетиной кожу, дожидаясь, пока Намджун откроет глаза, чтобы глядя в них прошептать: — Спасибо. Разве за подобное благодарят? Невесомым поцелуем он мазнул по губам, улегшись щекой на плечо Намджуна, и всхлипнул. Ресницы его намокли, по щекам ползли крупные прозрачные капли. Футболка быстро напиталась влагой, неприятно прилипнув к телу. Горячее прерывистое дыхание опаляло шею, только близость не возбуждала. Альфа и омега прощались. — Я не хочу разрывать связь, — вдруг зашептал Хёнджин. — Мне достаточно знать, что ты готов был сделать это ради меня. Отодвинувшись, он обхватил лицо Намджуна ладонями, стирая подушечками пальцев следы слез. Надо же, Намджун и не заметил, что заплакал. Он ощущал себя вымотанным как после сложной многочасовой тренировки. Силы оставили его, но не надежда.

Эпилог

Когда Намджун только вернулся из армии, они с Хёнджином расписались. По-тихому, без громкой церемонии с множеством гостей, без фотографий от Диспатч, чьи пронырливые журналисты умудрялись найти лазейки там, где не удавалось сасэнам. В кругу самых близких людей они обменялись клятвами и скрепили обещания кольцами. Компании одновременно выпустили одинаковые заявления, в которых сообщалось, что Ким Намджун и Хван Хёнджин приняли решение узаконить отношения, сочетав себя узами брака. Поскольку они не первый год состояли в связи, новости эти мало кого удивили. Большинство арми и стэй радовались, но нашлись и те, кто писал возмущенные и гневные посты в социальных сетях, по-прежнему считая, что айдолы должны принадлежать только своим фанатам. Огромная и неповоротливая, индустрия развлечений неохотно менялась изнутри, но всё же эти перемены происходили. Намджун с Хёнджином стали первыми айдолами из разных компаний, открыто заявившими о связи до брака, а популярность их групп сделала новость сенсационной и масштабной. Их не отменили, не изгнали, не вычеркнули из истории, а именно подобные страхи вынуждали большинство айдолов держать отношения в секрете. Адекватная часть аудитории сплотилась вокруг кумиров, призывая арми и стэй поддерживать их несмотря ни на что. Они жили вместе, в свободное от рабочего расписания время ездили на одной машине и носили одежду из общей гардеробной, хотя все вещи Намджуна продолжали висеть на Хёнджине безразмерным мешком. После армии Намджун набрал не только вес, но и массу, сильно раздавшись в плечах, и не стал худеть, сохраняя мощную форму. Он больше не был айдолом, хоть и оставался в индустрии, а значит стандарты красоты, порой доходящие до абсурдных и нездоровых параметров, его теперь не касались. Он не видел смысла в похудении и истязании своего тела, придерживаясь системы правильного питания, совмещенной с силовыми тренировками. Хёнджин же на контрасте рядом с ним казался хрупким и изможденным. JYP выжимал из Stray Kids все соки, ведь век любой мужской группы был краток и заканчивался там, где начиналась государственная служба и двухлетний перерыв, после которого редко, кто достигал прежних высот. Даже оставаясь под крылом одной компании, мемберы уходили в соло-деятельность, собираясь раз в несколько лет для выпуска совместной песни и ещё реже — для общего выступления. Такая участь постигла BIGBANG, EXO и BTS. Когда-то Намджун не понимал, какой станет его жизнь без мемберов. До армии он учился быть самостоятельным артистом, после армии круг жизни привел к новому этапу — теперь Намджуну предстояло научиться быть главой семьи и… отцом. У них с Хёнджином появился ребенок. Если у мужчин альфы и омеги, состоящих в связи и браке, рождался ребенок, это сокращало срок военной службы для омеги до пяти месяцев административной работы. Мама ещё на этапе знакомства с Хёнджином предложила им встать на учет в одном из государственных центров планирования семьи. Конечно, они не сделали это в первый год. И на второй, и даже на третий. Намджуну оставалось чуть больше пяти месяцев в армии, когда у Хёнджина началась течка, и, согласно закону о связи, ему было разрешено приостановить службу на три дня, чтобы провести их со своим омегой. У официальной связи, оформленной юридически, определено имелись преимущества, такие как короткий отпуск по причине здоровья, который шел в счет службы. Отношения на расстоянии сложно было назвать стабильными или идеальными, и, если в армии Намджун, как и другие альфы, принимал слабые подавляющие препараты, одобреные министерством здравоохранения, то тоска Хёнджина по нему была искренней и незамутненной посторонней химией. Намджун навсегда запомнил день, когда вернулся домой в свою… нет, уже их квартиру. Запах Хёнджина он услышал, как только отворил дверь и перешагнул порог квартиры. Рот моментально наполнился вязкой слюной, а возбуждение тяжелой волной спустилось к паху, расползаясь сладким предвкушением. Хёнджин словно почувствовал приближение, а может услышал, как щелкнул замок и глухо хлопнула дверь. Он вышел к Намджуну в хайбовской черной футболке, липнущей к телу. На белоснежной коже бедер и между ног блестели размазанные подтеки смазки. Огромные зрачки Хёнджина затопили радужку, по рукам ползли мурашки, а дыхание было частым и прерывистым. — Где тебя носит? — гневно прошипел он, отчего мурашки уже поползли вдоль позвоночника Намджуна. Намджун как-то объяснял изнывающему от желания Хёнджину, что выписать пропуск и дождаться разрешение старшего по званию необходимо в части. Бюрократическая волокита всегда занимала много времени, к тому же, в этот раз пришлось заехать к родителям. Мама приготовила для Хёнджина домашнюю еду и всучила Намджуну огромный пакет, полный контейнеров с разнообразными блюдами. — Хёнджини так похудел, пока ты служишь. Бедного ребенка никто не кормит, — причитала она. Маме бесполезно было объяснять про строгую диету, которую держали айдолы. Иногда Намджуну казалось, что его омегу мама любит больше, чем их с Кёнмин, а ведь поначалу она относилась к Хёнджину с большим подозрением и не сразу приняла их союз. Хорошо, что недопонимание между ними осталось в прошлом. — Мама передала, — продемонстрировав пакет, Намджун передал его Хёнджину. — О, — заулыбался тот, сразу заглядывая внутрь. — Вкусняшки от госпожи Ким. Пока Намджун разувался, Хёнджин отнес пакет на кухню и вернулся с телефоном, что-то печатая. Наверное, благодарил маму за еду. Отложив телефон, Хёнджин прищурился, окидывая Намджуна недовольным взглядом. — Ты ещё в форме? Намджун усмехнулся. Течка делала его омегу нетерпеливым и капризным. Хёнджин фыркнул, отложив телефон на комод, и дернул Намджуна на себя за лацканы форменной куртки. Губы разомкнулись, столкнулись в бесстыже жадном поцелуе. Подхватив Хёнджина под задницей, Намджун вжал его в себя. Худые лодыжки скрестились за поясницей, сильные жилистые руки цепко ухватились за плечи. Футболка задралась, демонстрируя нагое тело — идеальное сочетание линий, запахов и естественной смазки. — Только попробуй не оставить метку, — рыкнув, пригрозил Хёнджин. Распаленный, взлохмаченный, он опустился на ноги, толкая Намджуна в сторону спальни. Уже после, пребывая в сцепке в разворошенной кровати, он блаженно прикрыл глаза, сначала сжимаясь, а затем расслабляясь на узле. На шее темнели сразу две свежих метки, боль от которых ничуть не беспокоила Хёнджина, пока он переживал внутренний катарсис, связанный с теми чувствами, что рождались в нем в моменты близости с Намджуном. — Давай заведем детей? — вдруг предложил Хёнджин. — Что? Намджуну показалось? Удивительно, но взгляд Хёнджина не был затуманен дымкой, неконтролируемое возбуждение отступило ещё в тот момент, когда клыки вспороли нежную кожу его шеи. На всякий случай Намджун потрогал лоб Хёнджина, желая убедиться, что у того нет приступа горячки. — Ты хочешь детей? — всё ещё сомневаясь в услышанном, переспросил Намджун. Хёнджин смотрел прямо на него, не отводя пронзительного взгляда, проникающего в самые потаенные глубины сердца. Он видел Намджуна насквозь. — С тобой — да. *** Намджун не заметил, как за чтением книги об искусстве, погрузился в воспоминания о том дне, когда Хёнджин впервые заговорил о детях. За панорамными окнами занимался летний закат. Пока жаркий день близился к завершению, сплит-система сохраняла в гостиной приятную прохладу, комфортную не только для взрослых, но и для ребенка, под потребности которого перестроились жизни Намджуна и Хёнджина. Они запросто помещались на широком угловом диване втроем. Запомнив страницу, Намджун отложил книгу на низенький столик, с недавних пор заваленный развивающими игрушками, упаковками влажных салфеток, погремушками для малышей и прочими мелкими и нужными вещами, которыми обзаводится любая семья с появлением ребенка. По новой системе исчисления Роуну исполнилось четыре месяца, целых четыре месяца Намджун с Хёнджином были родителями, а мама до сих пор возмущалась, что они выбрали сыну западное имя. Хёнджин совсем недавно вернулся домой, завершив расписание группы, а Намджун большую часть работы перенёс на дом, оборудовав одну из комнат под студию. Сегодня вечером они решили отпустить помощницу, чтобы провести время наедине друг с другом. Хёнджин полулежал на диване, удобно устроив дремлющего Роуна на себе. Одной рукой он придерживал ребенка, второй держал телефон, что-то читая с плоского экрана. — Ужин? — предложил Намджун. Скосив взгляд на малыша, Хёнджин задумчиво кивнул. Улыбнувшись, Намджун поднялся, направившись на кухню. Проходя мимо полки, уставленной простыми стеклянными рамками, он задержал взгляд на фотографиях — все памятные события последних лет умещались тут. Когда Чимин с Чаном объявили об отношениях, они собрали мемберов своих групп в загородном доме, арендованном для большой тусовки. Все сделали вид, будто ничего не знали до того дня. На фото были запечатлены счастливые и помятые лица в разгар масштабной пьянки. Волосы Хосока и Джина были коротко острижены — они уже проходили военную службу и приехали в короткий отпуск, Юнги только завершил тур и объявил о скором уходе в армию, а Тэхён с Чонгуком готовили сольные альбомы. Ребята из Stray Kids выглядели свежими. Возможно, в силу возраста, или же из-за разницы в количестве употребленного спиртного. Чан обнимал Чимина за плечи, отгораживая от всего мира, и даже через фотографию чувствовалось тепло, веявшее от них. Селфи сделал Чонин — Хёнджин много раз шутил, что в их группе макнэ — король инстаграма. Минхо кривлялся, пародируя своего любимого джуруми, Джисон и Чанбин мерились мускулами, а Сынмин искал что-то на дне своего опустевшего стакана. Кстати, насчет Чанбина… он был славным парнем, и в любой другой реальности они с Намджуном непременно бы подружились. Напряжение между ними окончательно спало, когда выяснилось, что Чанбин кое с кем встречается довольно-таки продолжительное время и совсем не имеет видов на Хёнджина. Конечно, головой Намджун понимал, что Чанбин бы не полез в их отношения, но случай с прерванной течкой и собственнический инстинкт альфы сильно влияли на адекватность суждений. В другом альфе Намджун непременно видел конкурента, даже если противостояние между ними происходило лишь в его голове. Следующая фотография — долгожданная свадьба близких друзей. После того, как Намджун поговорил с Хёнджином, он все же решился признаться во всем Дэсону. Это было не так сложно, как объясняться перед Хёнджином, но все же требовало от Намджуна определенных усилий. Предложив увидеться всем вместе, Намджун не без помощи Синхе все же смог рассказать Дэсону о родительском заговоре, в котором он наотрез отказался принимать участие. К его удивлению, Дэсон совсем не разозлился, только посочувствовал, что Намджун столько времени охранял секрет, отравляющий его изнутри. После встречи Дэсон с Синхе помирились и решили попробовать ещё раз. Они поженились раньше Намджуна с Хёнджином. На фотографии Синхе в скромном белом платье, уходящем в пол, вручила оробевшему Хёнджину свой букет невесты, а Дэсон ухмылялся, положив руку на плечо удивившегося Намджуна. — Вы следующие, — шепнул он тогда, чем ввел Намджуна в ступор. Снимок, на котором Хёнджин провожал Намджуна в армию, был сделан Кёнмин. Они стояли среди близких людей, отгородившись от всего мира. В тот момент для Намджуна существовал лишь Хёнджин, судорожно сжимающий пальцами лацканы его военной формы. — Я знаю, что ты вернёшься быстро, но я уже скучаю, — прошептал он. Намджун прижал его к себе, зарылся носом в отросшие волосы и обдал горячим дыханием розовеющую ушную раковину, желая навсегда запечатлеть в памяти, как пахнет, и говорит, и ощущается Хёнджин в его объятиях перед вынужденной разлукой. Если бы можно было никуда не уходить, то Намджун бы остался, чтобы не видеть, как тоска искажала любимые черты, утягивая Хёнджина в омут печали. — Я люблю тебя, — тихо, чтобы услышал только Хёнджин, произнёс Намджун. Хёнджин зажмурился. В уголках глаз заблестели слезы, намочив ресницы, но Хёнджин не стал плакать, очень быстро взяв себя в руки и рассмеявшись. Намджуну безумно хотелось поймать этот смех, украсть в поцелуе, присвоив себе. Он сдержался. Слишком много людей находилось вокруг, и Намджун не был готов делать свои чувства достоянием общественности. В тот же год Stray Kids одержали свою первую победу на MAMA. Хёнджин блистал на сцене в наряде от Versace, чьим амбассадором теперь являлся. Мемберы обступили Чана, поднявшего над головой награду, а официальный аккаунт группы позже выложил карусель из снимков в соцсети. Хёнджин распечатал первый и накрыл стеклянной рамкой. Когда они расписались, волосы Намджуна только начали отрастать. Рядом с тонким Хёнджином он производил впечатление настоящего вояки. Черный костюм преображал и без того массивную фигуру. Несмотря на разницу в размерах, они смотрелись удивительно гармонично, как и полагалось альфе и омеге в связи. Кадр не был постановочным и получился совершенно случайно. Намджун склонился к Хёнджину, чтобы поправить выбившуюся из укладки прядь волос. В эту секунду Хёнджин поднял на него взгляд. Посмотрел в глаза, затем на губы, и снова в глаза, лучисто улыбнувшись. — Я безумно хочу тебя поцеловать, — сказал Намджун. — Что тебе мешает? — приподняв бровь, лукаво поинтересовался Хёнджин. И правда. Намджун поцеловал его мягко, практически целомудренно, едва мазнув дыханием по губам, и именно этот кадр поймал фотограф. — Это ты называешь поцелуем? — возмутился Хёнджин. Под смех и аплодисменты друзей он дернул Намджуна за галстук на себя, целуя глубоко и бесстыдно. — Вообще-то, наши родители ещё тут, — переводя дыхания, напомнил Намджун, попытавшись отстраниться, пока из небезопасной ситуация не перешла в катастрофическую. Хёнджин оттопырил безымянный палец, демонстрируя кольцо. — Вообще-то, ты теперь мой муж, и я могу целовать тебя где захочу и когда захочу, и… Дернув ладонь Хёнджина под стол, Намджун уложил ее поверх напряжённого члена, моментально отозвавшегося на откровенную ласку. — Оу… упс. — Хёнджин… — Кажется, я немного перебрал с вином. Не поможешь добраться до уборной? Нет, они не потрахались в туалете на собственной свадьбе. Хватило меньше пяти минут наедине, и напряжение отпустило Намджуна. Плеснув в лицо холодной воды, он аккуратно промокнул кожу бумажным полотенцем, чтобы не смазать легкий мейк, на котором настояли стилисты. — До сих пор не верю, что мы сделали это, — вдруг поделился Хёнджин, рассматривая свое кольцо. Перехватив его руку, Намджун сжал пальцы и переплел со своими. Снимок с новорожденным Роуном завершал эту выставку памятных воспоминаний. Фото сделала мама. Помимо Намджуна с Хёнджином, дома присутствовали их родители в новом статусе дедушек и бабушек. Роуна только привезли домой, он лежал в центре огромной кровати, одетый в миниатюрный праздничный костюмчик, и его нужно было переодеть во что-нибудь попроще. Пока Намджун с растерянностью и легкой паникой гадал, с чего начать, Хёнджин достал всё необходимое и приготовился к процедуре. Вдвоем, они склонились над малышом, и Намджун протянул палец, вложив его в крошечную ладошку, а Хёнджин улыбнулся, не вмешиваясь и не торопя момент их единения — вот тогда мама и сделала фотографию украдкой, позже переслав Намджуну. «Мои мальчики», — написала она. На сердце привычно потеплело. Воспоминания не только уносили в прошлое, но и рождали надежду на светлое будущее. Щелкнула кнопка выключателя, и кухню залило теплым светом. Давно минули те времена, когда Намджун не понимал, как правильно держать нож, или как сменить подгузник и развести смесь для сына. Пока нагревался электронный гриль, небольшие стейки из куриной грудки мариновались в холодильнике (никто не отменял диету Хёнджина), Намджун нарезал салат, а Хёнджин разбирался с малышом и его процедурами перед сном. Искупав Роуна, он заглянул на кухню за бутылочкой со смесью. Отвлекшись от готовки, Намджун наклонился, мазнув губами по маленькому лбу — Роун засопел, залепетал что-то на своем детском языке, потянув к нему ручки. — Нет, малыш, — мягко пробормотал Хёнджин. — Сегодня моя очередь тебя укладывать, а папа готовит. Сердце Намджуна затопила нежность. Он даже не подозревал, что в теле может умещаться столько чувств, обращенных к самым близким ему людям. — Я быстро, — Хёнджин забрал бутылочку с уже разведенной Намджуном смесью, подогретой до нужной температуры и, приподняв плечо, спрятал в нем быстрый зевок. — Сам не усни. — Если что, разбуди меня. На барной стойке располагался планшет. Открыв нужное приложение, Намджун мог наблюдать в режиме реального времени, как Хёнджин ложится вместе с Роуном в их кровать — быстро засыпал малыш только под боком у одного из родителей, ненавязчиво демонстрируя характер. Вот Хёнджин удобно устроил Роуна, накрыв тонким одеялом. Вот приложил бутылочку и лег рядом, уложив щеку на согнутый локоть. Намджун отчетливо слышал сопение малыша. Шепот Хёнджина сливался в фоновый шум, пока не стих совсем — тоже заснул? Нет. — Готово? — Хёнджин подкрался со спины, обвил талию, уложив подбородок на плечо. — Почти. Намджун прижался спиной к его груди, продлевая контакт. Усмехнувшись, Хёнджин игриво обхватил губами мочку его уха, сцепив пальцы в замок внизу плоского живота, и притерся к заднице с откровенным намеком, скользя губами над вырезом домашней футболки. Хёнджину, в отличие от Намджуна, разрешалось оставлять следы на теле, видимые из-под одежды. Они пришли к такому соглашению после того, как сам Джей Вай Пи позвонил Намджуну и попросил быть посдержанней. «Девочки уже не знают, чем замазывать его синяки. Меня не касается ваша личная жизнь, но, RM, очень прошу…» Было неловко. Разве Намджун виноват, что стилисты Stray Kids любили одевать Хёнджина в открытые наряды, подчеркивающие красоту тела? С Пак Чинёном они сошлись на том, что в период промо новых альбомов и перед съемкой любого контента (от внутренних шоу до концертов или клипов), Намджун будет вести себя сдержаннее. — Не провоцируй, — усмехнувшись, Намджун развернулся в объятиях Хёнджина. — А может это ты меня провоцируешь, — заговорщицки зашептал Хёнджин, игриво заглядывая в глаза. Он провел подушечками пальцев по вырисовывающемуся узору вен, обхватил широкое запястье и позволил маске слететь с мгновенно осунувшегося лица. Устал, догадался Намджун. Природное упрямство не позволило Хёнджину отрубиться вместе с сыном. После того, как сам прошел дорогой бешеной славы, Намджун не видел смысла спорить с Хёнджином о нагрузках. В окружении Хёнджина и без того хватало людей, пытающихся контролировать каждый его шаг. Ужинать они устроились на диване в гостиной, предварительно освободив от детских игрушек столик и включив на фон дораму от Netflix, в которой снимался Ли Минхо. Дорама с ним в главной роли побила рейтинги двух сезонов «Игры в кальмара» и сейчас считалась самым известным корейским проектом, получившим международную огласку. Мембер Хёнджина демонстрировал высокий уровень актерской игры и потрясающую харизму, завладевавшую сердцами зрителей по всему миру, только вот его сердце пока что оставалось свободным, по информации из официальных источников, разумеется. Минхо тщательно скрывал личную жизнь, оберегая от любого постороннего вмешательства, как большинство айдолов и актеров. — Ли Ноу-хён хорош, — устроив голову на коленях Намджуна, Хёнджин подложил под щеку ладонь и подтянул колени к груди. Намджун пропускал сквозь пальцы мягкие темные волосы. После длительных переговоров со стилистами, Хёнджину удалось убедить команду, что естественный черный цвет идёт ему куда больше ярких искусственных оттенков розового, белого и желтого. Измученные частыми окрашиваниями волосы долго восстанавливались и, наконец, снова стали гладкими, шелковистыми и ухоженными. — Ему очень идёт образ, — согласился Намджун. Минхо на экране изображал детектива-говнюка, прячущего за черным юмором и острыми комментариями большое доброе сердце. — Он и в жизни такой. Хочет казаться хуже, чем есть, так что это не образ. Он как будто играет себя, потому так нравится зрителям. Хёнджин дружил с Минхо за пределами сцены. Минхо часто бывал у них в гостях, а Роун узнавал его голос и много улыбался, когда Минхо брал его на руки и рассказывал истории, имитируя звуки животных и разные голоса. Роуна веселило, как Минхо говорил, пел или играл с ним. Так хорошо сын ладил разве что с Тэхёном, который души не чаял в детях и всегда находил к ним подход. — Помнишь, что в выходные нас ждут родители? Кёнмин наконец познакомит их со своим женихом и просила нас присутствовать в качестве группы поддержки, — отбросив прядь отросшей челки с любимого лица, Намджун посмотрел вниз. Хёнджин усмехнулся. — Конечно, помню. Сомневаюсь, что мы поможем, если он не понравится маме, — на сердце потеплело. Намджуну иррационально нравилось, когда Хёнджин называл свекровь мамой. — У вас поначалу тоже были натянутые отношения, — со смешком напомнил он. — Да, и нам потребовалось время, чтобы они стали лучше. Ты же знаешь маму… она долго привыкает, недоверие — ее защитная реакция. Кажется, мама окончательно приняла Хёнджина как его пару в тот день, когда семья провожала Намджуна в армию. Намджун записал видео для арми, попрощался с мемберами и близкими и направился к новобранцам. Мама заплакала, а Хёнджин молча обнял ее, разделив в объятиях тоску и страх предстоящей разлуки. Это не было сделано на камеру, но один из операторов снимал происходящее, а потом при монтаже руководство решило оставить этот фрагмент. Арми и стэй накрутили рекордное количество просмотров на ютубе, больше было только у Тэхёна с Чонгуком, потому что они уходили в армию вместе, непрозрачно намекнув, что состоят в отношениях. Если бы Намджун поцеловал Хёнджина при всех, как сделал Чонгук, они бы соревновались за просмотры на равных условиях. Но Намджун не видел смысла бороться за рейтинги. Больше — нет. Титры на экране давно закончились, сменившись рандомными фотографиями природы из интернета. Сев, Хёнджин дотянулся до пульта, выключив экран. Гостиная погрузилась в приятный полумрак. Посторонние звуки внешнего мира практически не пробивались сквозь бетонные стены, под куполом тишины мысли становились слишком громкими, и Намджун думал, что иногда спонтанные поступки приводили к наилучшему результату. *** Эта большая маленькая вечность принадлежала им.

Конец