Гамбит

      По узко высеченной дороге шагали узники, то и дело всхлипывая на каждом развороте. В их лицах читалось смятение, тревога, жажда свободы и… единственное, что можно было увидеть сразу, невооруженным глазом, — это страх. Страх поджидал их везде, он спрятался за хижинами, за заборами и в гуще травы. Страх хотел сделать их своими пленниками, пытал их жаждой и холодом в сырой тюрьме, пытал отсутствием родного дома на севере. Казалось, они пытались побороть это чувство, но тщетно.       Черные люди. Они всегда удивляли меня своей прямолинейностью и боевым настроем. Даже когда наши кони и слоны пытали их, не теряли себя, всегда шли вперед. И сейчас, когда их судьба уже решена, они все равно тягаются с прочно связанными веревками, руками хватаясь за надежду, которую у них пытались задушить.       За любое сказанное слово о черных людях нас казнили и надевали тела на деревянные столбы. Эта участь меня не удовлетворяет, так что… давайте лучше промолчим.       — Мишель! Мишель! — по темной коже пешки скатилась слеза, но она не обращала на это внимания. Она лишь смотрела на своего ребенка, которого взяли на закуску крокодилы. Окончательно изуродовав тело малыша, они оскалились и с голодными глазами продолжили искать свою следующую жертву.       Я одними глазами сказал пешке «сочувствую». Она лишь злобно оглядела меня с ног до головы и с заплаканными глазами отвернулась.       Не хочу наблюдать за чужими страданиями. Я не хочу. Это на меня не похоже. Лучше сам кинусь к крокодилам, чем буду стоять и смотреть, как последний придурок. Пусть король смотрит. Попкорн ему в руки! Он же не может просто жить, ему нужно глядеть, таращиться на то, как умирают люди. Это приятно? Интересно.       И даже если так, какая разница, что делает король?       Я засунул руки в карманы и отвел взгляд. Вдали виднелись владения Белого короля. Башни, отовсюду выведенные мрамором, красиво светились на солнце. Казалось, замок был жемчужиной среди жалких деревенских домов. Никто не обращал внимания на проходящих мимо белых пешек. Если же они мешали, то топтали их, дабы не заморачиваться из-за жалких созданий.       Жалких созданий.       Я ведь тоже жалкое создание, верно?       Не думай об этом, Морис. Не думай. Просто не думай.       Противные мысли продолжали лезть в голову. Хотелось всех их смять в кучу и выбросить из головы. Смыть навсегда.       — Ты, — обратился ко мне слон. — убери это. — он кивнул на пыль на подоконнике. — И побыстрей.       Я взял тряпку и подошел к окну.       С улицы смотрела черная дама. Живо оглядывая мое лицо, она остановилась на щетине. Потом посмотрела в глаза.       Хотелось просто отвернуться… не в духе я.       Но было в ее взгляде что-то…