Логово для чудовища

Утро, снова утро! В комнате так тепло. Но чтобы добраться до заветной умывальни с вазой для накопленного за ночь, нужно выйти в коридор. Ужасно холодный коридор. Выбираться из тепла не хотелось. Да, в лавке можно в одной кофте. Но в остальном доме хотелось одеться теплее, чем на улице. Юру накинула кофту, тронула ручку, зажмурилась… «Вроде не так уж холодно». Странно, но в пижаме и кофте было в самый раз, не холодно и не жарко. И на кухне тоже. Элвин выставлял на стол остатки вчерашней птицы и чай — один со льдом, один теплый. — Юру, как спалось? — Отлично! Сегодня тепло или мне кажется? — Тебе тепло? — Элвин посмотрел внимательно. — Ну… В кофте нормально. Как в лавке. — Я подумал, что в лавке комфортная для нас обоих температура, и решил немного натопить. Юру обняла Элвина. Такие важные мелочи, и так приятно, в самое сердце. — Ты лучший. Я так тебя люблю. Сколько раз Юру повторяла это — не сосчитать. И каждый раз вспоминала с теплотой. Казалось, натопили в доме только вчера. А до этого сделали тепло в лавке, и только вот совсем недавно о спальне договорились, теперь снова спали вместе. Правда, Юру в легкой шапке и под двумя одеялами, а Элвин на ледяной шкуре под простынкой из морозного корня, но вместе. Ощущать тепло Элвина рядом было очень приятно и очень важно. Крепко привязалась, сама того не замечая. Чем больше Юру жила и работала с Элвином, тем больше ей здесь нравилось. Не было никакой мамы за плечом, она сама была хозяйкой в этом доме и лавке. Точнее, вместе с Элвином, но он не мешал. Элвин был мастером, а не управленцем или продавцом. Упрямым во всем, что касалось изготовления обуви, выделки, и абсолютно равнодушным к остальному. Разложить товар по-новому? Сделать ящики? Полки? Не ругаться по-эльфийски, когда мастерил? Да без проблем, все, как пожелает богиня. И теперь, хоть кровь и не кипела, она казалась горячей всегда. То и дело тянуло обнять, расцеловать, повалить на ледяную шкуру или прижать в уже запертой лавке, на кухне, везде. Было в этом эльфе что-то, что будило огонь в прежде холодном сердце, отчего кровь бежала быстрее, хотелось капризничать, шалить, играть и страстно любить. Быть собой, не оглядываясь на правила и взгляды других.

***

Старик восстановился немного, не лежал, но будто бы истончился, что ли. Эйр не знал, как это объяснить, но чувствовал, будто старик просвечивал. Эмоции стали не такие плотные по ощущениям, что ли. Но жил себе, работал, до исследования добрался даже. — Старик, ну как? — Эйр собрал скрытую ловушку — ровно, незаметно. — Почти чисто. Тренируйся еще, видишь, при активации заметно немного до сих пор. — Да что же такое! — Все получится, поработай над более тесной связкой элементов. А исследование свое переделал? Эйр заглянул в перечерканную стариком сшивку и поджал губы. «Да что он к словам цепляется! Правильно-неправильно, какая разница? Главное, что работает». — Сделаю, — пообещал Эйр. — Главу про восстановление закончил уже? Сделай сразу нормально, как здесь. Эйр схватился за голову. «Ну отчего все и сразу? Старое переделать, новое оформить, а еще было бы неплохо дописать вообще-то!»

***

«Мне нужно стать сильнее. Для того чтобы строить в междумирье крепости, нужно лучше разбираться. Кроме отца строил только Эйлир. Эйлир, конечно…» Вспомнились глаза Айара — точно одного из потомков Покровителя чувств. Да и деда ничего не смог сделать, а ведь точно лучше разбирался в междумирье и стройке, чем Эйр. И все-таки. Эйр взял рыжую книгу, пролистал. Чему может научить тот, кто и сам прогибался тысячи лет, но ничего не мог сделать? Это порода такая — вон и Айар лоб расшибает, но живет же как-то. «Чувства превыше всего», — записано на последней странице. Эйр провел по фразе, выведенной со всей душой. «Как могут быть превыше всего чувства тех, кого растаптывают? Или это не их чувства превыше всего? Чьи тогда, папаши, что ли? Точно. Шутка, что ли?» Он ухмыльнулся кривенько. «Поговорить бы с Эйлиром. Он никчемный, но смог устроиться. Смог устроиться и Айар даже там, куда точно лучше не соваться. А деда?» Деду Эйр не понимал. У него точно были свои цели, свои дела, но он успешно притворялся никчемышем-пропойцей. «Наверное, неправильно спрашивать, к чему деда стремится? Или правильно? Айар стремится построить мир, как в древности, в котором секта будет диктовать правила. Конечно, если именно их благословил Покровитель, и им очистил кровь, то они и станут теми самыми сильными. Сейчас сильнее всех община Эрва — многочисленная и чистокровная. Община Эйрола многочисленная, но живет совсем другими категориями, не ради богатств и влияния, как-нибудь. У них стройку в междумирье сейчас разве что требуют, а так торгуют себе из-под полы слухами, чтобы от них отстали. Остальные общины так или иначе слабее. Эльфов немного, им лишь бы свой угол и торговать. Община Кона и вовсе вымирающая, прибежище для тех, кому нигде не нашлось места, а в секту не хочется. Великаны у себя в горах засели, подкармливаются чем поймают, да что за кристаллы принесут. Чего хочет деда для себя в этом мире? Точно ведь не сжечь себя, выискивая и распространяя слухи. Но община Эйлира не может взять власть силой, они слишком своеобразны. Можно властвовать иначе? Или не властвовать?» Эйр потер лоб. «Как устроить так, чтобы жилось хорошо тем, кто не хочет беспокоиться об этом? Чтобы вообще всем жилось хорошо, наверное». — Господин, я закончила, — тихо пискнула Тая. Эйр отложил книгу и посмотрел на записи. Исследование дополнилось главой о восстановлении душ, и копия теперь тоже. Все переписала, оформила. Умничка. Самому лень переписывать, но надо сделать экземпляры много для кого. Непросто готовиться к экзамену старейшин! А уж эта теория… Если бы не старик, не смог бы оформить все правильно никогда. — Молодец, Тая. Она улыбнулась, поправила растрепанную прическу. Это не помогло, она тут же испортилась снова — призраки не могли менять внешность, духовных сил не хватало. Наверное, Источник помогал Ловам это делать, но у Таи его не было. Эйр смотрел на одетую по-взрослому маленькую Таю. Платье-балахон, прическа едва скреплена — немудрено, что растрепалась, только поверни голову лишний раз — сразу выпадет что-нибудь. Так мило улыбалась, по-детски. Совсем крохой умерла. — Тая, чего бы ты хотела? Она удивленно склонила голову набок. — У меня все есть, господин. Благодаря тебе. Спасибо. От Таи веяло благодарностью. «Для ее счастья достаточно уйти из лаборатории отца». Но Тая лучше всех здесь сохранила разум, были те, кому уже не помогли лекарства. Все «заплатки» из других душ хотя и облегчали состояние, плохо сказывались после. Сколько у Нелари уже было таких? Эйр сжал исследование. Надо идти. Он оставил Тае лекарства. Она ходила свободно, но сбежать не пыталась. Поила души, журналы вела. Песенки напевала под нос — подмечал иногда, когда проверял лабораторию через кристалл. Мертвая, но счастливая.

***

Зима выдалась теплой. Снег то таял, то выпадал снова, и грязь стояла страшная. Выбираться на замеры не хотелось, и Нир махнул рукой. Раньше он и не ходил зимой в Мертвые земли вовсе, раз в пару недель или месяц выбирался и был доволен. Лучше ледяной уголок устроить — хотелось, чтобы любимые ягоды всегда были под рукой. Да и морозный корень в цене поднялся, скоро все высаживать начнут, можно будет семена продавать. Или даже рассаду. Про гуляния эльфов так и не спрашивали. Знали ответ, видимо. Или может, Вайар не желал проблем, а кроме его птиц никто гуляний не видел. Ирри стала писать чаще. В основном, звала посмотреть, как росли малютки. Малютки росли хорошо. А от поцелуев Ирри сносило голову ещё лучше. Может, это было неправильным, но развеяться помогало здорово. К тому же никто не возражал, все были довольны. «Почему бы нет? Ки я все равно не нужен. Не женился, клятв верности не приносил. И она сама уже замужем, наверное». Об этом думать было неприятно. А вот смотреть на малюток и их хозяйку — очень даже. Ирри не требовала ни признаний в любви, ни клятв. Она ценила свободу и возможность пообщаться. Раньше жил дальше, да и планы на Ки были — видимо, она тогда вмешиваться не решалась. А теперь увидела, что свободен, наверное, вот и решила — почему бы нет? «Но что будет, если я потом влюблюсь и женюсь? Ирри не обидится? Хотя какая разница. К тому времени, быть может, и я сам ей надоем».