Логово для чудовища

Когда Юру проснулась, завтрак уже ждал на столе в гостиной, прикрытый золотыми рунами чар. Каша с вареньем из сладкоягоды в тарелках, гора лепешек, корзина снеженики и ароматный чай… «Как хорошо-то! Аппетитное все такое, — подумала Юру. — Надо бы Элвина разбудить. Или не надо? Эх, Нир вчера засиделся из-за нас». Юру увидела записку на столе. «Я ушел по делам, прикройте дверь, не запирайте. Вечером тоже закрывать не буду, захотите — возвращайтесь в любое время. Нир». «Почерк идеальный. Мне даже неловко стало за свои каракули». Элвин сел за столом, позевывая. «Как только прокрался? Совсем не услышала». — Ненавижу лекарства. Отходить с них мерзко так, — Элвин вздохнул, подпер голову руками. — Если тебе нехорошо, можем остаться здесь. В купальне полежишь, отойдешь. — Уже полежал, толку нет. Ну ничего, в пещеру все равно сходим. Сейчас гуляй-травы заварю, может, быстрее голова пройдет и тошнота. Раздражает. Элвин придвинул к себе кашу. — Приятного аппетита, — пожелала Юру. — Приятного. Они ели молча. Элвин морщился от особенно пронзительных криков птиц за окном. «Где бы здесь найти гуляй-траву? Может, у Нира в саду растет? Хотя он вряд ли пользуется сам, она симпатичная, мог для красоты посадить. Или на продажу». Элвин отпил чаю и зашевелил ушами. Пока молча, но выглядел бодрее. «У Нира все чаи какие-то волшебные, друидская магия, не иначе», — подумала Юру. — С вечернего спать хочется, с этого просыпаешься. Вроде бы бодролиста почти не чувствуется, интересно, что это?» Юру посмотрела в окно. Фонтан лился, разбрызгивая капли, переливавшиеся на солнце. Красиво. И шум такой приятный, ровный. Есть что-то в жизни на природе, вдали от городской суеты. Может, оттого Нир спокойный такой. Элвин собрал посуду, обмыл энергией, составил стопкой. — Вкуснотища. Ну что, пойдем? — спросил Элвин. — Пойдем. Юру поднялась, на фонтан посмотрела. Стало холодно заранее, но и любопытно тоже. И радостно, что Элвину лучше. Возле фонтана оказалось на удивление нежарко даже несмотря на солнце. Элвин поймал струю, умылся. Довольный. Юру улыбнулась. «Славный он. Все отдашь, чтобы только не сидел снова измученным и угрюмым». По тоннелю сегодня шли медленнее, рассматривая рисунки. Где природа, где птицы, где звери — и все, кажется, из старого Эрва. Эльфов на рисунках не было, видимо, этот ход решили оформить иначе. Зато после площадки с божествами в коридоре за Хранителем льда было холодно уже даже от рисунков — белые лисы, кролики, морозный корень, огромный кристалл льда, голубые цветы, ягоды, счастливые смуглые эльфы с короткими ногами, похожие на Элвина. Юру только успевала рассмотреть один сюжет, как ныряла в следующий. Охота, сборы ягод, сказки для малышни, разлегшейся на снежных шкурах, мастера… Дверь, укрепленная чарами Изоляции, но все равно покрытая изморозью, возникла внезапно. Юру достала одежду из мешка, переобулась, утеплилась. «Все ли зимнее надевать? Лучше все, если что потом сниму». Элвин тоже рисковать не стал. Хоть и смотрел с нетерпением на заветную дверь, зимнюю накидку и сапоги все-таки надел. — Готова? — он взялся за ручку двери. Юру кивнула. Элвин потянул дверь, обдало жутким холодом. Дыхание перехватило. Зубы застучали. Юру съежилась, но все-таки сжала кулаки в варежках и вошла. Лестница спускалась вниз широкими ступенями. На стене висела теплая одежда и пледы, видимо, для гостей. «Вряд ли такое поможет от здешнего холода», — прикинула Юру. Но в плед поверх своего теплого пальто охотно завернулась. Рядом светился голубым гигантский кристалл льда высотой в несколько пролетов, отделенный изящной кованой оградкой. Даже несмотря на то что на нем вспыхивали золотистые руны Изоляции в множество слоев, все равно возле пробирало до костей. Хотелось бежать подальше, но лестница обвивалась вокруг него. Они спустились и увидели спасительную площадку с вывеской: «Обменный пункт» на двух языках. Элвин махнул кому-то, ему ответили на эльфийском. Юру не понимала, но была рада поводу отойти от кристалла подальше. В зале было не настолько холодно, как возле кристалла, напоминало позднюю осень. Юру, одетая в самое теплое, что было из вещей, даже согреваться начала. Стены покрывал иней, морозные узоры, было красиво и почти тепло, но обменный пункт пустовал в основном. Было несколько несмуглых эльфов, но кто знал, полукровки это или покупатели из Дира? Внутреннему торговцу стало грустно, но Юру понимала, почему пусто. «Как найти покупателей на отшибе мира, да еще и в ужасной холодрыге? Никак. Чтобы торговать, если не можешь выйти отсюда, нужно находить продавца снаружи, в городах. Нас с Элвином, например. Или маму». Юру посмотрела на товары. Эльфийские мешки, украшения, одежда, инструменты, карандаши… Чего тут только не было! И все очень дорогое. «На такое дорогущее и в столице-то спрос невысок, а здесь… С другой стороны, качество хорошее. Такое хочется купить, таким приятно пользоваться. Почему бы нам не сделать полку с товарами снежных эльфов? Что-то выставить образцом, что-то оставить в каталоге под заказ. И им продажи, и нам комиссия, все в плюсе. Не саму лавку снять, а полку в ней — не так дорого, не так хлопотно. И продавец уже есть, нанимать не надо. Надо переговорить с Элвином, хотя эльфы и сами понимают, наверное. Хоть языка и не знаю, но видно, что поддерживают друг друга. Даже сам Элвин — гильдия то, гильдия се». Элвин выглядел настолько счастливым, что Юру стало страшно, что он не захочет уходить отсюда. «А что, если правда останется здесь? И что я буду делать? Ну да, дома станет теплее, но как без Элвина? И в лавке не то, и ночью одной спать не хочется. Но лучше все-таки пусть жару здесь переживет. А потом можно будет ему написать, позвать обратно. А если не захочет?» Юру посмотрела, как Элвин весело щебетал со своими собратьями на непонятном языке. Стало одиноко. «Хочу понимать, о чем говорят. А еще мне тоже надо друзей завести, наверное, чтобы не привязываться слишком к Элвину. Моя несамостоятельность его тоже может держать в жаре, где ему плохо. Но как найти друзей?» Вспомнилась Мая, и Юру стало совсем гадко. «Нет, зачем Мая? Можно с мастерицами или девушками из храма. Хотя нет, я со скуки помру, они слишком правильные и как ни соберутся, садятся вышивать, а я это терпеть не могу. Может, с соседками из других лавок? Заодно и сотрудничество наладим. Или с…» Юру вспомнила, что знакомые торговки были или не очень приятными, или эльфийки. «Все дороги ведут к эльфам! Но я не знаю языка, и его так сложно выучить… И как можно ходить чуть ли не голыми не понимаю. Но в столице эльфы и не ходят так в общем-то. И в Ледяной пещере, к слову». Элвин приобнял. Что-то о ней говорил, кажется — «Юуру, Юуру» — только и понятно. Она улыбнулась, поцеловала его в щеку. «Когда-нибудь выучу язык. Права была мама, эльфийский нужен. У эльфов лучшие товары, и сами они ответственные. А не как некоторые, кто пытался ерунду продать, а потом к маме пошел и шевелится едва-едва. Ишь, круглоухие! О Ловы, и когда я стала расисткой? Нет, это не расизм. Просто Мию не люблю. А вторая девочка, вышивальщица, хорошая. Точнее, робкая слишком, нехваткая, но как мастер молодец». Они гуляли по обменному пункту, потом спустились в сад снежных растений необыкновенной красоты. На входе висело предупреждение на элькринском, что можно только смотреть, и то с усыпанных золотыми камушками дорожек и лавочек. Но сидеть было холодно. Стоять тоже — ледяные капли летели отовсюду, поливали растения. Но красиво было невообразимо, все цвело, благоухало по-особенному, стены плотным ковром покрывала снеженика, вокруг росли еще какие-то синие, фиолетовые, розоватые и белые кусты с ягодами, голубые травы, белые, синие, желтые, красноватые и розоватые цветы. Морозный корень разросся высоченным и пышно цвел. Юру наклонилась к массивным синим цветам. «Красота. Даже сильнее, чем у Нира дома, разросся. Наверное, потому что здесь холоднее». — Эй-эй, не трогать! — кто-то встревоженно крикнул на чистейшем элькринском. — Им нельзя тепло, не дыши на них! Юру подняла голову и увидела укутанного до самых глаз друида, выглянувшего из-за фиолетовых кустов у стены. По крайней мере, похож на друида, судя по зеленым глазам, светлым заиндевевшим ресницам и бровям. Одежка на нем была не изумрудного цвета, а вся, какая нашлась на входе, кажется — и шкуры, и пледы, и даже высоченные меховые сапоги. «Друид и в одежде из шкур?» — засомневалась Юру. — Они вроде бы только шерсть носят. Хотя в этом ледяном саду вязаное не спасает, наверное». — Простите, — удивилась Юру. — Я не хотела навредить, просто любопытно стало. — Риннир слишком добрый, пустил вас, ушастые, а вы и пользуетесь, портите все. Ни стыда, ни совести. То кролики погрызут все, то дети оборвут, теперь еще и вы! — Вообще-то именно тебя сюда великодушно пустил Нирлин, и именно ты настолько забылся, круглоухий, что его сестре грубишь. Повежливее будь. Не забывай о своем месте, — проворчал Элвин с очень явным эльфийским акцентом, который даже не попытался скрыть, как обычно делал это в столице. Юру тронула Элвина за руку, поклонилась. — Извините, я не хотела испортить цветок. Мне он очень понравился, и я наклонилась посмотреть. — Да, и меня простите, — заизвинялся друид. — Прекрасная дева, позвольте подарить его вам. Друид подошел, неловко переваливаясь из-за многослойной одежды, срезал огромный синий цветок, наложил чары Изоляции и протянул с поклоном. Юру растерянно приняла. — Спасибо. — Вы очень приятная девушка, — в уголках глаз друида собрались лучиками морщинки от улыбки. Элвин поймал кролика, запрыгнувшего к морозному корню. — Опять этот обжора здесь! — ужаснулся друид. — Постой, постой, Пушистик! — по лестнице взбежала девочка в шапке со смешно вывязанными кроличьими ушками. Она посмотрела на Элвина, на Юру, на друида и оробела. — Ой. Друид тяжело вздохнул. — Сил моих нет, эти ваши кролики! — Простите, Пушистик очень умный, постоянно сбегает из любой клетки, — девочка опустила голову. — Я старшему скажу, — пригрозил друид. — Не надо, пожалуйста! Я буду следить. Пушистика же съедят! — глаза девочки наполнились слезами, и она захныкала. — Ну… — друид посмотрел на кролика в руках Элвина. Жалости к наглому животному в его взгляде не читалось, но перед слезами малютки устоять не мог, похоже. — Еще раз увижу это чудовище — обязательно скажу, — пригрозил он. — Спасибо, дядя! — девочка утерла слезы, забрала кролика у Элвина и унеслась вниз, как ни в чем не бывало. «Хитрюга!» — подумалось Юру. — Развели своих чудовищ прожорливых, — проворчал друид. — Весь морозный корень погрызли! — Они такие милые, — улыбнулась Юру. — Если хотите посмотреть, там ниже этих желудков на лапках куча целая живет. Не выпустите только. Корни выкопал ими же испорченные, передайте заодно. Дети счастливы будут, им нравится кормить этих чудищ. Все жду, когда лопнут уже, но нет, все равно прибегают! Друид протянул мешок с погрызенным морозным корнем. Хотя ворчал, сам любил и детей, и кроликов, похоже, потому и подкармливал. Пролетом ниже оказались мастерские и огромная клетка с кроликами. Если можно было назвать клеткой огороженный кроличий рай, конечно. Огромная кормушка с голубоватой травой, окруженная пушистыми белыми шариками со всех сторон, свежая водичка прямо из ручейка, мусор сквозь решетку ссыпался на поддон, который явно регулярно чистили, а у стенок разместилась забавная система домиков, похожая на нору. — Что бы я так жил, — вздохнул Элвин. — Увы, такое только кроликам, — Юру прикрыла улыбку варежкой. — А ты после обеда приходи, когда дети вернутся, и еще раз посмотри, захочешь ли, — проворчал скрюченный эльф с кисточками на ушах. — Меня же затискают! — ужаснулся Элвин. — Тебя-то с чего, кому ты нужен? А вот этих точно, — старый эльф кивнул в сторону клетки. «Так хорошо по-элькрински говорит», — удивилась Юру. Было приятно, что хоть кто-то здесь изъяснялся понятно. — Миленькие. Я бы тоже потискал, — признался Элвин. — Хоть в обед их оставь в покое, — попросил эльф. — Они и так уже не знают, куда от детей деться. — Ладно-ладно. Помню, в детстве не было таких удобств, пока поймаешь кролика, употеешься, если вообще поймаешь, конечно. А потом я узнал, что ловушки можно делать, жизнь на «до» и «после» разделилась. Потискаешь, потом шкурку снимешь, мяско закоптишь, сидишь, выделываешь, довольный. Потом шов криво пойдет, разозлишься, переделаешь, но все равно не так. Приходится нового ловить! — Помню-помню, — усмехнулся старый эльф. — Если бы такая клетка в моем детстве была, я бы сильно поубавил количество кроликов. — Тебя бы не пустил никто, вредителя этакого. — Ну вот. Элвин не выглядел расстроенным. Смотрел все на кроликов с улыбкой. Детство вспоминал, наверное. Юру стало уже жарковато в зимнем, но раздеваться не хотелось, холод коварен. Элвин все болтал, не замолкая. «Он всегда разговорчив, когда счастлив, хороший знак». Юру смотрела то на жующих кроликов, то на Элвина, то на старого эльфа, и чувствовала себя своей. «Все-таки язык важен. Казалось бы, что изменилось — Элвин со всеми себя так вел, но они говорили на эльфийском, и я ничего не понимала, переживала. А этот старичок заговорил на понятном мне, и сразу спокойно стало. Надо выучить эльфийский все-таки. Эх, ну где я была раньше? Мама же говорила, деда, а я…»