Логово для чудовища

Маслянистые плоды собрали быстро — когда Нир вернулся, остроухая ребятня уже носилась вокруг фонтана. Узнал только Лику, которая с колокольчиком ходила в снежном квартале, двух ее подруг постарше Нир не видел раньше. Корзины стояли тут же, под солнцем, не накрытые ничем. Нир кинулся к ним, с ужасом посмотрел на обрывки стеблей и листьев. Плоды собрали и спелые, и не слишком. «Они думают, что растения одноразовые? Собрал раз, а потом им жить не надо?» — Нирлин! — подросшая тонюсенькая Лика подбежала, звеня бубенчиками в медовых кудряшках, обняла. — Обожаю тебя! — Эй! Это я его обожаю! — возразила ее светловолосая подруга с крупными руками, видимо, с примесью крови Эрва. Третья — чернявая, чуть смуглая — робко опустила взгляд. — Меня на всех хватит, девочки, не ссорьтесь, — Нир обнял троих. — Спасибо, что собрали урожай. — А кого любишь больше? — поинтересовалась Лика. — Тех работников, которые не обрывают стебли и листья, когда собирают урожай, — признался Нир. — А еще не оставляют собранное на солнцепеке, не прикрыв, и приносят только спелое. — Мы плохо поработали? — пискнула Лика. — Для первого раза очень хорошо. Поможете мне исправить? Девочки кивнули. — Пойдемте в тенек, переберем. Лишнее срежем, неспелое отложим дозревать. Нир утер лоб, потащил корзины на террасу. Жарко. Очень жарко. Даже рядом с фонтаном. Еще и девчонки прижимались, тоже теплые. — Мы сами почистим, Нирлин, — заявила та, что была похожа на друидку. — Да-да, тебе ведь жарко, — поддакнула Лика. — Спасибо. Я вам морсику вынесу и снеженики. Ох, оплату же еще забыл. — Мы же еще не закончили работу? — робко вставила чернявенькая. — Закончите же сейчас. — А давай мы сами продадим, что тебе не нужно? — предложила Лика. — Кристаллы оставим в гильдии. Мы же тебе растения испортили, так хоть немного отплатим трудом. — Нет, это я не дал указаний, как нужно собирать, хотя знал, что нанимаю работников без опыта, — покачал головой Нир и протянул кристаллы. — Вот ваша плата за сбор. Можете продать сами и удержать стандартную комиссию для гильдии, но это будет отдельное задание с отдельной оплатой. — Ты правда не злишься? — спросила Лика. — На себя злюсь немного, — признался Нир. — А вы хорошо поработали. И я верю, что еще не раз поможете мне. — Оставь себе кристаллы, мы у тебя снеженики купим на них, — не унималась Лика. — Это угощение, не оскорбляйте меня, — возразил Нир. — Но другую снеженику тоже можете продать, у меня скопилось. Тоже за отдельную плату. — Сейчас с плодами закончим, — кивнула светленькая и забрала кристаллы. Лика зло посмотрела на нее. Видимо, у нее были другие планы. Темненькая робко пропищала: — Нирлин, а Силя спрашивала, не найдется ли златолиста? И еще разных трав, она список передала, но сказала, что златолиста практически не осталось, хотя бы его за любую цену, - она протянула записку подрагивающей рукой. — Сейчас все принесу. Цены как обычно, Силя знает. Нир зашел в дом и выдохнул с облегчением. «Наконец-то прохлада! Как тяжело в жару все-таки. Надо было девчонкам тоже предложить зайти. Хотя им вроде бы не мешает, а я уже взрослый, мне неприлично девочек к себе домой звать. Хотя у эльфов, может, это и нормально, это у нас в общине нехороший недуг распространен». Снеженика ждала на кухне, в корзине со льдом и чарами времени. Нир зачерпнул прямо со льдом, перемял, воды добавил с медом. «Вот и хорошо, освежит. Продам всю, наверное, пока свежая, потом новой соберу. Главное, в свой снеженичник помощников не пускать, а то испортят все».

***

В тесной кухоньке со слабым волшебным огнем, едва прогревавшим огромную чашу, было очень неуютно. Вспоминался дом, детство, как весело было готовить с Ниром вместе, пробовать рецепты из книги, которую нашел в библиотеке деда. Дома была хорошая кухня, а здесь раньше даже воду приходилось носить из умывальни, а продукты со склада. Но даже этот крохотный закуток вызывал самые теплые воспоминания из детства. «Надо бы Ниру написать, спросить, как у него дела, а то только папуле и пишу. Эйр хотя бы заходит иногда, фрукты приносит, а с Ниром совсем связь потеряла, хотя когда-то так любили готовить вместе. Сначала полнеть начала и боялась готовить, потом учиться ушел и жужиков противных завел, а потом и вовсе замуж вышла, далеко жить стала. Ах, как же хорошо, что Эйр подарил эльфийский мешок», — в очередной раз порадовалась Си, переливая воду ковшом из ведра в эльфийском мешке в огромный котел. Из того же бездонного мешка она вытащила фрукты, кинула в котел вариться. «Если бы не папуля, так и ели бы один суп с кашей. А так вкусно и полезно, быстро варится. На обед сделаем суп и салат, а еще надо бы после учебы привлечь детей, чтобы помогли лепешек налепить, а то одной долго», — подумала Си, выловила фрукты, выдавила мякоть в тарелки. «Как раз немного остынет к завтраку, чтобы не обожглись. Чаю бы, как дома, но все забываю попросить. Ладно уж, компот от пюре — тоже неплохо», — Си разлила по кружкам воду от фруктов. — Время молитвы, дети мои! — позвал герой. «Ну вот, все успела. Пойду со всеми молиться». Герой уже склонился перед алтарем, и его окружили самые ранние из детей — Таруня, Тан, Яки. Нар опустился рядом с Таном. Тая зашла, потирая украдкой грудь. «Надо будет все-таки договориться, чтобы ее осмотрели. Ладно, после молитвы подумаю», — вздохнула про себя Си, встала на колени рядом с героем и поклонилась. «Спасибо, милостивые Покровители, что дали мне этот шанс. Пусть у детей нашей семьи все будет хорошо, я постараюсь позаботиться о них как можно лучше». Шелест последнего балахона — тяжело ступающего сони Дана — затих. «Сейчас дам ему помолиться и соберу детей, а то Таяр может хоть весь день стоять, остынет все». Си выждала и поднялась. — Пойдемте завтракать, — позвала она детей. Очередь перед кухней выстроилась мгновенно, только соня Дан остался рядом с героем молиться. О чем он просил Покровителей, Си не знала, но мешать не стала. В последние дни он часто задерживался на молитвах, особенно на вечерней, оттого, видимо, на утреннюю и приходил последним. Наверное, что-то очень важное просил. Си раздала тарелки с чашками, прихватила остатки компота и прошла за стол со всеми. «Снова герой увлекся. Не отвлекать же от молитвы, но и начинать без него неправильно…» К счастью, герой и Дан подошли быстро. — Благодарим Покровителей за еду, — произнес герой и поклонился. — Благодарим, — закланялись дети. Си поклонилась со всеми. «Вообще-то это Эйр принес, а я приготовила. До него милостью Покровителей было немного рыжего корня с огорода, странных плодов с местных деревьев и подаяние крупой от Семьи, — смущенно подумала Си. — Хотя если Эйр и правда сын Покровителей, то можно поблагодарить их за то, что он существует». Герой ободряюще улыбнулся, и стало неловко за свои непочтительные мысли. «Простите меня, Покровители», — мысленно извинилась Си. И все-таки осадок остался. Вспомнились непочтительные слова Эйра и папули о Покровителях, и теперь отчего-то за них не было настолько стыдно, как раньше.

***

Слепящая боль в груди накатила, с силой потянула прочь из тела. В кармане удалось нащупать бутылек с лекарством. Один глоток — и боль притупилась, сменилась забытьем с кошмарами. Знакомая рассыпавшаяся наполовину кукла светила из провала в голове золотым пламенем и доверчиво смотрела последним изумрудным глазом. Осколки лежали здесь же. Собирать бесполезно, они оба это знали — рассыплется окончательно. — Я рад тебя видеть, — тихо поздоровался Критир. Кукла улыбнулась, и трещины углубились, от лица отпал новый кусок. Критир сел рядом и заметил, что старые трещины проклеены. Затеплилась надежда, и он подобрал крупный осколок. — Попробуем снова? Кукла не возражала. Осколок за осколком кукла восстанавливалась. Вернулся на место второй глаз. «Получилось!» — удивился Критир. Кукла поднялась вдруг и протянула фарфоровую руку. — Пойдем, — позвала она неожиданно живым голосом. Критир осторожно взял холодную руку двумя пальцами, и вокруг вместо сумрачного тумана прорисовалась комната с дверью — та самая, в которой они оба, пусть и по очереди, провели свое детство. «Нет, не уходи!» — захотелось предупредить. Но в комнате уже распахнулось окно, впуская с ветром черноту, и Критир инстинктивно прикрыл куклу собой, поторопился выйти за ней в спасительную дверь. Едва переступили порог, как дверь пропала и они оказались в темной пустоте, полной разноцветных звездочек — ярких и совсем тусклых. Казалось, они далеко, но стоило протянуть руку — и Критир неожиданно для себя коснулся искорки, по руке заструился лиловый поток. Запахло травой грез, и стало вдруг легко и спокойно. Кукла исчезла. Темнота со звездами сменилась болотом, заросшим светлыми лунными слезами и травой грез. Нежить в рваных балахонах тщательно выпалывала другие травы костлявыми пальцами с остатками плоти. Странно, что зловония не чувствовалось. Видимо, из-за покрывавших нежить алых чар. Один из них подошел, протянул серый балахон, искрящийся чарами Изоляции. Целая плоть рук, подбородка, дыхание… «Живой! — ужаснулся Критир и посмотрел на ковер из смертельно опасных цветов вокруг. — Точно, я же сплю». — Мне не надо, я сплю, — отказался он. — Что это за место? — Сады Покровителя, — ответил неизвестный в балахоне и закашлялся. «Безумие. Пусть и сон, но это не место для живых», — Критир снова невольно посмотрел на опасные цветы, каждый из которых мог убить с одного вдоха. — Все мы рано или поздно уснем, — ответил незнакомец в балахоне. — Не торопись. — Благодарю. Критир решил не спорить и протянул руку за защитным одеянием. Но стоило коснуться алых искр, как почувствовал, что болото стремительно затянуло. Он попытался ухватиться хоть за что-нибудь, но рука сжала лишь воздух, а потом и воду. Никак не вдохнуть. «Как глупо». За руку потянули, и Критир увидел уже знакомое лицо и место — Ирри у змеиного гнезда в камышах. — Ого. Столько лет прошло, а ты все по болотам не научился ходить, малыш? — она засмеялась, и тонкие косы зашевелились, будто змеи. Критир жалко улыбнулся. — Спасибо, Ирри. Выручаешь даже во сне. — Во сне, во сне… Кто знает, где грань между сном и явью? Пронзило болью. Образ Ирри расплылся, болото исказилось, и Критир почувствовал во рту вкус лекарства. Боль стихать не хотела, и Критир глотнул еще. Хотелось туда, прочь от тела, чтобы только проклятая до предела натянутая ниточка, удерживавшая душу из последних сил, больше не болела. Чтобы тяжелое тело не мешало. Чтобы расправиться и улететь, рассыпаться, раствориться и не думать ни о чем. «Я еще не все сделал. Я должен… Я обещал», — Критир пил еще и еще, пока лекарство не кончилось. Боль притупилась немного, но никак не отступала. Получилось открыть глаза, и их резануло светом. «Да кто опять!» Он поправил потоком энергии плотные шторы, но их снова колыхнуло, впуская мучительный свет. «Да что такое, откуда в междумирье ветер? Я сплю? Я сошел с ума? Я не могу уже. Но главное, что я еще жив». На грудь надавило. Критир приоткрыл глаза и увидел иллюзорных кошек — багровых, из стаи Эйра. Малютки Огонька среди них видно не было. — Что-то случилось? — спросил он. Но кошки молчали, только лежали в ногах, грели. Боль приступа понемногу отступала. Критир увидел на тумбочке перстень Главы и стопку почты под ним. «Эйр! Вот не мог другого времени выбрать? А если бы я не проснулся?» Слабость разбивала. Было холодно, но пот катился. Колотило. Критир прикрыл глаза, натянул одеяло. Кошки понимающе поджали со всех сторон, согревая. «Не буду смотреть. Эйр вернется и разберет. Если что-то срочное, свяжутся и так. Сейчас отдохну и займусь действительно важным».