Часть 5
23 января 2022 г., 13:47
***
Чимин прочитал. Не хотел. Но прочитал. Странные чувства обвили сердце, дошли до лёгких и затянули нить тугим узлом. Он хотел ответить, что это глупо и у них ничего не выйдет. Чтобы этот ребёнок перестал заниматься глупостями. Но не смог. Это было так словно вонзить в чужое сердце нож и покромсать своё. Пак довольно эгоистичен. Проще продолжать делать вид, что ничего не происходит. И он ничего не знает. Так будет лучше. Чонгук разочаруется, сдастся и не будет попадаться на глаза. И это мерзкое непривычное и колющее где-то внутри ощущение исчезнет. Поэтому в этот день он решил наведаться в бар, куда его одном днем и пригласили. Бильярд, ставки, игры в приставку. Легкое времяпрепровождения в компании других альф. Можно даже поиграть на деньги или желания. Интереса ради. Он просто хотел отвлечься. Но плохо скрывал терзания. Шутил совсем неумело, пока проигрывал. Он, наверное, сегодня со всеми деньгами в его кошельке распрощается. — Если будешь так играть, Чимин, я все твои деньги себе заберу, — шутил альфа с выкрашенными в синий цвет волосами. Он был соперником альфы в партии бильярда. И вот очередной шар Пака мимо лунки. А он так долго прицеливался. — Вот ещё! — шипит и хмурится. Правда, скоро голова заболит. А ещё этот дождь снаружи. Хорошо, конечно, что в помещении. Но и свежим воздухом не подышишь. Чимин не очень любит дождь. Смотреть на него из дома хорошо, но попасть — ну такое себе занятие. — Хорошо вам, вдвоем играете. Сонву уехал, мне теперь скучно. — вздыхает парень, наблюдавший уже не первый проигрыш Чимина. Альфа вздыхает. — Ну а что ты хотел. На улице ливень, а у Сонву омега-кролик. — А как это связано? — Чимину правда интересно. Логическая цепочка в его голове совсем никак не устанавливается. — Не знаешь? Чимин-а, это потому что у тебя омеги никогда не было? или априори постоянного партнера? — синевласка забивает очередной шар в лунку и значительно ведет. Пак, и без того раздраженный своим чертовым невезением, готов шипеть и драться. К чему это поддразнивание? — Говорят, кролики боятся воды, — решает объяснить другой альфа. Дождь особенно. Они не умеют плавать. Всегда идут на дно. У Чимина в тесном знакомстве кроликов ещё не было. Чонгук так-то первый. Но разве он когда-нибудь боялся воды? Или… он просто хотел казаться лучше и сильнее чем есть? У Чимина чувство «правильности» разбивается о скалы беспокойства. Тэхен сказал бы, что совесть проснулась. Он даже не слушает, о чем говорят его знакомые дальше. В голове множество мыслей о мокнущем, дрожащем и все так же ждущим его Чонгуке. — Да не ждет же он меня, ведь так? Бред. — иронично усмехается своим мыслям. Два парня на него странно смотрят. А потом провожают беглеца с «А игра?». Чимин не думает о зонте или прочем. Набирает номер и ловит такси. Ему не отвечают. От Чонгука только одно последнее сообщение: «Я буду ждать тебя, хен». «Пожалуйста, не жди» — молитвой проносится в голове Чимина. Он совсем не хотел, чтобы бета как-то пострадал. Он просто думал, что будет лучше. Но если после того как Чон увидел его целующимся с омегой, не сдался, а наоборот стал более решительным и упертым, то глупо было вообще что-то полагать. Дождь сильный. Холодный, противный, пробирающий до костей. Пока он бегает по парку, в надежде никого не найти, мимолётное преставление того, что этот глупый кролик все ещё сидит и мерзнет, заставляют ощущать обычный дождь как кислотный. Но его разъедает изнутри. — Хах. Он… правда ждал. Чонгук похож на приведение. Он выглядит хрупким и жалким. У Чимина и слов нет. Он дурак. И один и другой. Оба идиоты. Чимин осторожно подходит. Не знает, что сказать или сделать. Он виноват. Во многом. И даже чертов зонтик не прихватил с собой. Его как-то быстро заметили. Чонгук с опущенной головой, поднял на него свои большие, заплаканные глаза. Уголки покраснели. Но темной радужке вместо холодной пустоты мелькнул свет. Удивление, неверие, радость. У Чимина остановилось сердце. — Хен, ты пришёл. Я так рад. — голос хриплый, похож на скрежет ржавого гвоздя по стеклу. А обычно он такой приятный. Чимин не успевает что-то ответить. Чонгук заваливает и падает. Остаётся только подхватить и прижать к себе. Горячий. Одно мгновение, и он превращается в кролика. Вещи и коробочка, которые Чон держал в руках падают вниз, вымокая в грязной дождевой воде. Чимин держит серый, почти черный с небольшими белыми пятнышками шерстяной комочек с наибольшей осторожностью. Он аккуратен с ним как с сокровищем. Такой маленький, весь дрожит, почти ничего не весит. Он вообще нормально питается? А ведь… каждый раз, когда Чон приносил обед, он кормил им Чимина, а сам так и не ел. — Дурак. — выдыхает Чимин, укутывая кролика в сухую внутреннюю кофту. Он быстро собирает все вещи и спешит в ближайшую больницу. Благо такси приезжает быстро. Чонгука ещё много лихорадит. «Ничего страшного. Скорее всего просто переутомление. Дайте ему отдохнуть, а когда проснется, пусть примет эти лекарства. Ещё будет хорошо, если окружите вашего партнера тем, что он любит. Это поможет быстрее прийти в себя» — так говорила милая омега-доктор. Чимин даже не подумал возразить на это «вашего партнера», просто покраснел и кивнул, мурча что-то вроде «мгм». Дома у себя сложил большое одеяло на манер гнезда, нашел самые качественные и мягкие вещи в шкафу и осторожно положил среди мягкости и уютного комфорта болеющего кролика. Он всё еще был без сознания. Но после врача не дрожал так сильно и его не лихорадило. Чимин даже не помнит, что именно там нравилось Чонгуку, а окружить его теплом и заботой неимоверно хочется. — Поправляйся скорее, — пальцем делает маленькую ямочку на шерстке на голове между двумя ушками. Нужно позвонить и ещё много чего сделать.
***
Чимин готовить умеет плохо. Обычно он заказывает уже готовую еду или, когда совсем ничего не хочется — варит рамен. С появлением Чонгука в холостяцкой жизни Чимина появились больше полезной и домашней еды. Иногда он даже подумал вернуться в отчий дом. Но зачем он тогда так старательно выпрашивал одобрения идеи жить одному? Но даже если он и начал жить самостоятельно, самостоятельности в нем не прибавилось ни на миг. Потому он порезал пальцы, пока пытался почистить и порезать овощи, порезать красное, вкусное яблоко, и чуть не сжег пол-кухни, пока надумывал сделать овощное рагу. Мало ли, Чонгук проснется, а голодный. Гук проспал до следующего дня. Чимин сам съел прошлое яблоко и порезал новое, свежее и хрустящее. Пальцы обернутые пластырями были готовы ко всему. И Чимин даже подумал, что надо было раньше обмотать, чтобы резать пластыри, а не собственную кожу. — Чонгук-и, надеюсь ты скоро проснешься. Пожалуйста, скажи мне те слова, что хотел. — мягко шепчет Чимин, наблюдая за спокойно спящим кроликом. Он такой милый и мягкий. Сердце альфы зудело, словно его пожамкал котенок своими розовыми молочными коготками. Он снова коснулся шёрстки на голове малыша и прошёлся кругом, делая ямочку больше. Ушки мило дернулись, во сне он насупился. Чонгук уже не спал. Но он был настолько смущен, что не мог этого признать. Все было похоже на сон. Он боялся открыть глаза и потерять сей момент. Вокруг все пахло Чимином. Было так удобно и мягко. Когда он спал на такой мягкой кровати? Он ощущал себя на пуховом облаке, окруженным хлопком, гвоздиками и пряной ванилью. У Чимина теплые руки и медовый голос. И хоть он притворялся спящим его трусливые и предательские уши и хвост все палили. Поглаживая были такими сладкими и приятными, что он не смог сдержаться. Пам. И вот он напугал Чимина. И черт! он совсем голый. — Х. хен. — предательство. — Мм… ты в порядке? — Чимин тянется вперед, касаясь лба. Жара нет. Но Чонгук такой красный, что на его фоне брусника казалась бы бледной. — Жара нет, как хорошо. Даже становится спокойно. Но на душе все равно паршиво. Из-за него этот глупый малыш сидел под дождем. Он мог заболеть куда серьезнее. Он мог… Чимин думать об этом совсем не хочет. Но ему стыдно. И страшно. Он не может просто как ни в чем не бывало вот так все принять и двигаться дальше. Чонгук то краснеет, то бледнеет. Он все ещё обижен, но он сейчас так рад, что не знает, что делать. — Хен, я… — Чонгук-и, я… Начинают они одновременно. Немного неловко. Чимин улыбается. Когда он улыбается его глаза становятся ещё уже. Но это мило. Для Чонгука Чимин всегда прекрасен. — Позволь мне первому сказать, хорошо? — Чимин заворачивает по самый подбородок Чонгука в теплое одеяло, берет со стола тарелку с нарезанным яблоко и скармливает немного малышу. У Чонгука ушки остались. Потому те предателями продолжают работать. Чон замечает на руке Пака браслет. Тот самый, что Чон выбирал в подарок. Идеально подошел. — Прости меня. Я. не знаю, как все объяснить. Чтобы это звучало нормально. До сих пор сам ничего не понимаю. Знаешь, я всегда думал о том, что полюблю омегу. Это естественно, когда альфу тянет к омеге. Быть с бетой не просто. Как для меня, так и для тебя. Думал так будет лучше. — Чонгук слушает внимательно и боится каждого следующего слова. Даже сладость от яблока заглушается горьким предчувствием. Чимин продолжает его кормить и высказывать. — Но думаю, я сильно ошибся. Я всё же не хочу тебя терять. Прости, что заставил страдать. Прости, что вел себя так. Я… Если ты все ещё любишь меня, я хочу услышать те слова. И хочу перестать убегать. Хочу дать тебе свой ответ. Чимин вытирает капли яблочного сока с губ Чонгука, а потом уже потирает уголки глаз этого сентиментального ребенка. Слишком много слез за последние дни. Чонгук все ещё боится, что это сон, потому хватает руку альфы и сжимает ее в своей. — Люблю. люблю тебя, — из-за плача голос почти слабый. Он выглядит, наверное, ужасно. И хотел сказать ещё так много. Но просто не может. — Хорошо, — Чимин немного поддается вперед, снимает мягкие губы в поцелуе. Делает все осторожно, с трепетом. Растягивает. Немного посасывает и отпускает, переключаясь на другую. Чонгук неумело отвечает. Он шмыгает носом. Воздуха мало. Чимин дает ему вздохнуть. Переплетает пальцы, другой рукой гладит скулы, большим пальцем смахивая слезы. Близко, почти в губы шепчет: Ты слишком милый. Сложно тебя не любить. — и снова возвращается к поцелую, но с большим нажимом. Жар распространяется в теле. Чонгук немного путается. Хочется большего. Он стонет в поцелуй и немного хнычет. Да ладно. Он возбудился от одного поцелуя?! Тянет на большее, потому он проявляет больше активности и даже становится более резким. Кусает губы альфы, кайфует с того как носы трутся друг о друга и губы его уже начинают саднить от поцелуев. Приятно. Жарко. Он готов умереть. Ах! Чимин тоже его укусил, слегка оттягивая губу. Больно. Чонгук ещё сильнее рад, что это не сон. Их языки встречаются. Чон готов сильнее хныкать. — Ммм. хен. так горячо, — выдает он в перерыв между поцелуями. Чимин усмехается. Что ж. Ладно, помочь стоит. Рука под одеялом находит горячий изнывающий член. Чимин осторожно проводит и сжимает, вызывая стон. Неплохо. Чонгук очень чувствительный. И пользуясь моментом, можно было бы пойти дальше. Но для этого рановато. Пусть так и не скажешь, но альфа — большой романтик. Чимин продолжает ласкать член беты. Пальцы их рук все ещё переплетены. И второй свободной рукой Чонгук пытается скрыть свои стоны. Он слишком смущен. Одеяло немного соскальзывает и открывает вид на острые плечи и светлую кожу. У кролика красивые ключицы. Чимин не упускает возможности их укусить, оставив несколько отметин на мягкой коже. Приятный контраст. Он облизывает и целует. Похож на кота, который цапнул, а теперь извиняется. Чонгук почти готов растаять. — Чимин. — стонет он, ощущая блаженство. — Хей, малыш, рано кончать. — Чимин хитро щурится, улыбается и облизывает губы. Сжимает член Чонгука и у основания немного болезненно, так что тот шумно набирает воздух. А потом отпускает и меняет их положение на более удобное. Достает свой набухший от возбуждения и сочащийся смазкой и как в самом паршивом порно, предлагает Чонгуку помочь и ему. Сам кладет его руку на свой твердый член и направляет ее вверх-вниз. Выдыхает. Приятно. Это отличается от интимностей с омегой. Чувствуешь, что хочешь этого сам, а не твой инстинкты. Не сходишь с ума от жара и течки. Не надо думать, когда мозг напрочь вышибает и из рациональности ничего не остается. Сейчас все ощущается по-другому. Непривычно. Но чертовски хорошо. Тэхен был прав. Чимин совсем не забывает по член Чонгука. Мучает его шею и ключицы, заставляет стонать от приятных ощущений до хрипоты. Довольно быстро они оба кончили. Чонгук быстрее, но Чимин сам догнал себя мыслями. Они оба теперь потные и липкие. Чонгук ужасно красный. Но до нелепости милый. Чимин, кажется другими глазам на него смотрит. Что ж… У этих отношений непременно должен быть шанс.***
Горячую ванную они принимаю вместе. Чимин настоял и стал чересчур заботлив. Чонгук так кончится раньше, чем они свой первый день отношений встретят. Ванная большая, пахнет цветками вишни, а еще Чимином. У альфы есть свой какой-то особенный запах, и он непередаваемо восхитителен. — Ай. Чимин от легких поцелуев худой спины перешел к кошачьим повадкам и начал кусаться. Вероятно, альфа в нем хотел пометить бету, но создать такую связь, к сожалению, в их случае невозможно. Гуку даже немного жаль. Но… он счастлив. Ему и этого предостаточно. — Чонгуки~ — тянет Чимин слишком сладко. — Да? — Я как-то и не спросил. Ты станешь моим парнем? — спрашивает и целует в шею, облизывая уже заалевший засос. Чонгук думает: «а тебе точно нужен мой ответ». Они целовались и дрочили друг другу! Кто они? — Нет. — в Чонгуке просыпается вредность. — Вот как. — кажется Пак расстроен. Чонгук тут же хочет выкрутиться и сказать что-то по типу «я итак уже твой», но Чимин завершает быстрее: — Тогда я просто ещё раз влюблю тебя в себя, готовься, ведь я больше тебя не отпущу. Мурчит слишком сладко. Отлично. Дайте Чонгуку просто взять и утонуть в этой ванне с розовой пеной. — Ммм, угу… — все что может он ответить. Но… все же… они же теперь встречаются, да?
