Good night to lose control

Гидеону было стыдно признаваться в этом себе самому, но он злорадствовал. Самую малость и по-доброму, если можно так выразится про злорадство, но тем не менее, злорадствовал. Наблюдать за лишившейся дара речи Гвен и ухмыляющимся в усы Лукасом было забавно. Монтроуз сначала усадил внучку в кресло и вручил горячий какао, а потом начал неспешный рассказ о том, как к нему как-то раз заявился Гидеон и попросил помощи с местом для элапсации, и как к ним присоединился Андрэ, потому что отец Гидеона оказался единственным человеком, чьи операции с недвижимостью Ложа не стала бы проверять. Глаза Гвен округлялись все сильнее по ходу рассказа, она то и дело бросала виноватые взгляды на Гидеона. Гидеон взгляды игнорировал, пытаясь придать собственному лицу и позе максимально оскорбленный и безучастный вид. Получалось скверно, поэтому он специально убрался в наименее освещенный угол комнаты. — Красивая, — подошедший Андрэ кивнул на Гвен. Он достал флягу с виски, но Гидеон покачал головой. — И с характером, — хмыкнул в ответ, — видел бы ты, как она меня только что отчитывала за все что мы провернули. — А я говорил тебе, что нужно было сразу ей все рассказать, — Андрэ сам отхлебнул из фляги, — женщины нутром правду чуют. Все просто: если любишь — будь с ней честен. Даже самая мелкая ложь вылезет боком. — «Вылезет боком» — перекривил отца Гидеон, — а если бы не вышло? Как бы я перед ней оправдывался? Андрэ страдальчески вздохнул и шепнул Гидеону про несколько способов как «оправдаться» перед женщиной, если сильно накосячил: — Я вот регулярно… — Так, хватит! — Гидеон зажал уши, чтобы не слышать, как именно отец извиняется перед матерью, если та долго на него злится. О том, как далеко уже зашли его отношения с Гвен, Андрэ пытался выспросить каждую их встречу, но Гидеон только отшучивался. Лукас Монтроуз прямых вопросов не задавал, но несколько раз как будто бы случайно вспоминал, как дядя Гидеона плохо поступил с Грейс: «разбил ей сердце, негодяй. Она так плакала, так плакала…». Вспоминая эту историю Лукас каждый раз смотрел на Гидеона и будто добавлял: «только попробуй поступить так же, как твой треклятый дядюшка!». Гидеон слушал вежливо, но делал вид, что намеков не понимает. Рассказывать Лукасу о том, что они с Гвен уже пережили он не собирался. — А вы что там шушукаетесь? — Лукас встал, потирая руки, — у нас есть ещё время? — Час, — откликнулся Гидеон. — А значит, мы успеем сыграть, — вклинился Андрэ и потянул Гидеона за рукав к столу, где Лукас уже раскладывал карты, — покер — это лучший способ узнать друг друга поближе! Гидеон играть никогда не любил, но Лукас и Андрэ усадили его напротив Гвен, приговаривая, что этот день отныне объявлен днем семейного покера и придется Гидеону с этим смириться. Всю игру Гвен не сводила с него взгляда, но ни разу не заговорила с ним. Она шутила с Андрэ, улыбалась Лукасу и безжалостно обыгрывала всех, но краем глаза постоянно следила за Гидеоном и под этим взглядом ему постепенно становилось тесно в собственной коже. Гидеон не сильно уделял внимание картам и постоянно проигрывал, но язвительно отвечал на шутки Андрэ по этому поводу — чтобы хоть немного стравить напряжение. Он почувствовал головокружение внезапно — стоило Гвен радостно вскрикнуть после очередного выигрыша. Гидеон даже сказать ничего не успел, как его утянуло назад в будущее, разрывая на миллиарды микрочастиц, чтобы через секунду собрать обратно, но уже в другом времени. Гидеон приземлился на пол — в будущем кресла, в котором он только что сидел, не существовало, а вот Гвен, соткавшись из воздуха шлепнулась на диван. Но тут же сползла с него и оседлала колени Гидеона прежде, чем он успел встать. — Я даже описать не могу, как я злюсь на вас, мистер Де Виллер, — проговорила, запутывая пальцы в его волосах. Гвен прижалась к нему, и Гидеон крепко обнял ее, ещё сильнее вжимая в себя. Гвен оттянула его голову назад, заглядывая Гидеону в глаза сверху вниз. Он смотрел на нее — такую прекрасную в свете уличных фонарей, и улыбался. А потом он подхватил Гвен за бедра и оказался сверху, вызвав веселый у нее веселый визг. — И что вы собираетесь делать с этим, мисс Монтроуз, — спросил у ее губ, таких мягких.Ответ Гвен был единственно возможный и правильный. В ее поцелуе не было осторожности и нежности, в нем была страсть, которая откликалась пожаром, готовым поглотить Гидеона. Несколько ударов сердца он ещё помнил, что надо бы перебраться на диван, но Гвен стащила пижамную куртку через голову и Гидеон забыл обо всем на свете, целуя самые прекрасные груди с твердыми и сладкими, словно карамельки сосками. Гвен задрожала выгибаясь под его руками. Гидеон упал рядом и обнял ее со спины. Его ладонь легла на ее живот — горячий и беззащитный, и медленно поползла вниз — к резинке штанов. Он не спрашивал вслух, хочет ли она продолжать, но остановился прося разрешения. Гвен не ответила ему словами, но накрыла его руку своей и повела ниже — туда, где горячо и влажно. Она вскрикнула, стоило ему коснуться ее там. По телу Гвен прошла судорога и Гидеон понял, что теряет контроль над собственным возбуждением. Он кончил, полностью одетый, даже не коснувшись себя — просто потому, что кончила Гвен. Другой бы на его месте, возможно, стыдился бы такого первого раза, но Гидеон просто улыбался, пытаясь успокоить дыхание и бешено бьющееся сердце. — Скажи, что в этом доме есть спальня, а в ней кровать, — прошептала Гвен, поднося его руку к своим губам, целуя то тыльную, то внутреннюю сторону ладони. — Разве твой невидимый шпион не сказал тебе? — Гидеон прикусил мочку ее уха, а потом уткнулся в ее макушку, не в силах сдержать смех, — сеновал готов для игр. Гвен зависла на секунду, но тут же расхохоталась, вторя Гидеону. Они лежали на полу гостиной и смеялись, одновременно осознав, впервые на самом деле осознав: некуда торопиться тем, у кого впереди вечность.