Первая из Двенадцати Лун

***

      Ояката-сама в целях безопасности старался не покидать поместье. Встреча с Первой Луной, однако, считалась достаточно весомой причиной, чтобы покинуть защищенный глицинией дом. Правда поездка до поместья столпа Любви, из соображений секретности, не могла проходить по известным путям, поэтому Ояката-сама со свитой ехал в обход, что, конечно, заняло лишнее время.       А вот столпы перемещались быстрее. Они не пеклись о безопасности так сильной, вооруженные клинками и дыханием, они не боялись сразиться с возможными преследователями. Самые сильные мечники отправились сопровождать главу организации, а вторая часть, добравшись до дома Мицури, принялась ждать. Все без исключения жаждали войти вглубь поместья и убить затаившегося там демона, но не смели ослушаться приказа Оякато-самы.       Пусть Первая Луна не вел себя агрессивно и не проявлял признаков жажды крови, Мицури, с извинениями, велела ему ждать в дальней части поместья. Комнату со всех сторон окружили благовония с запахом глицинии. Даже такой сильный демон, как Первая Луна, чувствовал дискомфорт от запаха ненавистного демонами дерева. В качестве еще одной меры безопасности Гию остался в той же комнате.       Мицури и Муичиро считали такой подход немного опасным, глициния не могла полностью уберечь от атак Первой Луны, но Гию настоял на своем. Разумеется, он не собирался защищать людей от демона, скорее наоборот — демона от людей. — Гию-сан, в этом нет необходимости, — в который раз сказал Танджиро.       Шел второй день ожидания, Ояката-сама совсем скоро должен был прибыть в поместье. Проведя столько времени окруженный парами глицинии, Танджиро чувствовал себя неважно. Демон сидел прямо и не двигался, сохраняя силы. Каждый вздох давался с трудом, запах глицинии раздражал ноздри, тревожил инстинкты, загнанные в глубину сознания.       Гию ничего не ответил. Он примерно представлял, что твориться снаружи. Судя по голосам, изредка приближавшимся к комнате, к поместью Мицури прибыли Кочо Шинобу, Узуй Танген и Игуру Обанай. Токито Муичиро был призван для сопровождения Оякато-самы, поэтому кроме Мицуири и самого Гию никто в поместье не мог подтвердить, что Первая Луна не нападал на людей в деревне. К счастью, никто из трех прибывших не кидался убивать демона, зная о приказе главы. Узуй и вовсе, кажется, не собирался вступать ни в какие битвы. Удивительно, что он приехал. Видимо, «пенсия» наскучила. — У тебя есть план? — Гию обещал себе не вмешиваться в дела демона, но чем больше проходило времени, чем ближе Оякато-сама подъезжал к поместью, тем меньше аргументов оставалось. — Тамаё-сан изготовила лекарство, которое предположительно может сделать демона обратно человеком. У нас много информации о Мудзане и его Лунах. Так что нам есть, что предложить. — А что, если этого будет недостаточно?       Информация и желание сотрудничать с организацией могло хватить, чтобы убедить таких людей как Мицури или Шинобу. Таких же как Шинадзугава Санеми или Игуро Обанай уговорить работать вместе с бывшим врагом почти невозможно. У почти каждого охотника демоны убили кого-то из близких. Ненависть, горящая неудержимым пламенем, подпитывала дух истребителей до конца жизни. Могли ли они так легко сменить гнев на милость и принять помощь от Первой Луны?       Танджиро улыбнулся, печально и с явными следами мучений на лице. Долгое воздействие глицинии только накапливало эффект. — Я понимаю, организация охотников существует, чтобы убивать демонов. Следы крови на моих руках не смыть помощью вам. Когда Мудзан умрет, столпы могут лишить меня жизни, сопротивляться не стану, — голос Танджиро звучал легко и непринужденно, будто говорил о погоде за окном. — Возможно, после его смерти я и сам умру, не могу сказать.       Гию не мог подобрать подходящий ответ. Никто не знал точно, останутся ли демоны после гибели создателя. Если же нет, то в любом случае останется только добить остатки. В такой ситуации Танджиро больше не о чем будет беспокоиться. Он может спокойно умереть. Что-то в этой идеи не нравилось Гию. Вернее, он точно знал что. Смерть Танджиро. Охотники обязаны убивать демонов. Смерть Первой Луны — радость и облегчение, но Гию не находил образ отрезанной головы Танджиро чем-то обнадеживающим.       Камадо Танджиро как Первая Высшая Луна совершил много неоднозначных вещей, но в сердце Гию не нашлось достаточно ненависти, чтобы желать ему смерти. — Я убийца и в любом случае должен умереть.       Ответ вырвался прежде, чем Гию смог его обдумать. — Нет!       Демоны заслуживали смерти, но не Камадо Танджиро.       После некоторого молчания, Танджиро нахмурился и жестко сказал: — Жизнь демона не стоит слез. В отличие от меня, Гию-сан должен приложить усилия и выжить.       После короткого обмена фразами, Первая Луна окончательно замолчал, погрузившись в состояние, подобное сну. Так он сидел до прибытия Оякато-самы.       У ворот поместья столпа Любви стояли четверо столпов, включая хозяйку. Главу организации охотников сопровождало еще четверо сильнейших мечников. — Кто это с Оякато-самой? — указала Шинобу на две фигуры, идущих в самом конце процессии.       Никто не ответил на вопрос Шинобу. Повозка с Оякато-самой остановилась перед воротами. Поддерживаемый с одной стороны женой, с другой — Кеджуро, Кагая Убуяшики спустился на землю. Больше половины лица покрыла зеленая сыпь, слепые глаза пугали своей глубиной и таинственностью. Глава организации не дожил и до тридцати, но казался умудренным жизнью, почти вечным.       Жестом попросив упавших на колени столпов подняться, Оякато-сама тепло улыбнулся. — Рад, что мы снова собрались вместе, дети мои, — обернувшись, он подозвал двух незнакомцев, на которых ранее указала Шинобу. — Прошу, позвольте вам представить, госпожа Тамаё и Камадо Незуко, они наши союзники.       Шинобу и Кёджуро громко втянули воздух сквозь зубы. Камадо. Слишком знакомая фамилия. Раньше они не решались спрашивать о личности спутников Оякато-самы, теперь же жалели об этом.       Девушки шагнули вперед, согнувшись в поклоне. Теперь все присутствующие ясно разглядели их нечеловеческие глаза и мертвую бледность. Демоны. Санеми потянулся к мечу, но был остановлен хмурым взглядом Гёмея. Столп Камня не понимал, почему глава привел с собой демонов. Если только… — Тамаё-сама и Камадо-сан рассказали мне о намереньях Первой Луны и попросили вернуться к нему вместе со мной.       Кёджуро кивнул сама себе. Значит эти две девушки союзницы Первой Луны. Та, что выглядела невиннее и держала бамбук во рту, чертами лица немного напоминала Первую Луну и, скорее всего, была его родственницей. Возможно, сестрой.              Собрание столпов прошло в тот же день. Оякато-сама отказался от дополнительной охраны, оставив возле себя только Томиоку Гию. Глава организации на пару часов заперся в комнате, наполненной парами глицинии, вместе с первой Луной. Тамаё и Камадо Незуко остались в другой комнате под охраной Ренгоку Кёджуро и Кочо Шинобу.       В доме Мицури не было такого удобного места как в поместье Убуяшики, но тесниться в комнатах тоже было не лучшим решением. Оякато-сама с женой разместился в небольшой беседке, по бокам от него сидели Гёмей и Кёджуро. С левой стороны на террасе под навесом сели три демона. Перед ними справа от Оякато-самы расположились столпы. Только Гию предпочел выбрать другую сторону, сев возле демонов вроде как для охраны.       История Первой Луны и его спутниц казалась фантастичной. Говорили только Тамаё и Танджиро, Незуко молчала, смирно наблюдая за реакцией столпов. От организации не требовалось ничего особенного. По словам Тамаё у неё есть лекарство для демонов и яды, теоретические способные причинить вред Мудзану. Если бы Поместье Бабочки согласилось помочь, состав удалось бы усовершенствовать.       Первая Луна обещал выступить на стороне истребителей и сразиться с королем демонов. За всю историю только одному охотнику удавалось приблизиться и ранить Кибудсуджи Мудзана. Как единственный ученик Ёриичи, Камадо Танджиро должен был закончить дело учителя. Физически демоны превосходят людей и могут сражаться куда дольше, и с лучшими результатами, поэтому заполучить на свою сторону Первую Луну можно считать чудом. — Подумайте, если бы мы хотели навредить, здесь уже были бы Двенадцать Лун и Мудзан, — сохраняя спокойный и уверенный тон, указал на очевидный факт Танджиро.       Однако не все хотели слушать голос разума. — У демонов извращенные чувства. Хотите поиграть с охотниками как кошка с мышкой? — неприятно оскалился Санеми, наклоняясь вперед, словно готовый броситься на демонов. Из-за исчернивших кожу шрамов лицо охотника вместе с улыбкой приобрело устрашающее выражение. — Шинадзугава-сан, — одернула Мицури. За несколько дней, что демоны провели в её доме, они не доставляли хлопот. Девушка готова была поверить в их честные намеренья.       В отличии от столпа Любви, столп Змеи имел другое мнение. — Мы охотники на демонов. Как мы можем брать демонов в союзники? — Они не просто демоны, — покачал головой Ренгоку. — Они не питаются людьми.       Когда в поместье столпа Пламени пришло письмо с просьбой сопровождать Оякато-саму в поездке, Кёджуро не мог поверить своим глазам. Глава организации на его памяти никогда не покидал дом, а теперь собирался ехать куда-то, да еще и под защитой столпов. Точная цель поездки стала известна только по прибытию. Раньше Кёджуро стал бы возмущаться и категорически бы отказался даже говорить с демоном. Диалог с людоедом, еще чего!       Только после открытия личности демона, предлагавшего союз, Кёджуро полностью поменял мнение. С той ночи, когда Третья Высшая Луна отступил после слов Первой Луны, Ренгоку не оставляли мысли о личности своего спасителя. Демон, спасающий человека. Кто-то назовет это сказкой, но Ренгоку точно знал, все произошло в реальности. Камадо Танджиро определенно был большим, чем просто демон. И тот факт, что он не ел людей только подтверждал мысли Кёджуро. — Не едят? Вы верите им? — Санеми насмехался над наивностью коллег по оружию. Столп Ветра едва доверял людям, демонам верить он точно не собирался.       Резко поднявшись, Санеми бросил: — Прошу прощения, Оякато-сама.       Без раздумий он рассек ладонь клинком и в три широких шага оказался возле террасы, где сидели демоны. Проследив за его движениями, Гию напрягся и положил руку на рукоять клинка, но затем пришел в себя и опустил ладони на колени, сохраняя позу полного спокойствия. Никто из группы Танджиро не отреагировал на кровь, даже не дернулся.       Внимательно посмотрев на руку, полностью залитую кровью, Тамаё учтиво предложила, действуя по привычке: — Я врач, вам нужна помощь, чтобы перевязать руку?       Взбешенный отсутствием реакции, Санеми хотел подойти еще ближе, буквально ткнув кровавой рукой в лицо Первой Луны. Зная характер столпа Ветра, Гию встал и, действуя в неясном порыве, схватил его за запястье. Выдержки Танджиро хватило бы на то, чтобы не реагировать на поднесенную так близко кровь, но нервировать его еще больше Томиока не позволил. — Достаточно, — холодно сказал Гию и отбросил руку Санеми.       Скрипя зубами, мечник ветра вернулся на свое место. Шинобу бросила один единственный взгляд на порез, из которого продолжала течь кровь и ничего не сказала. Хоть она и встречала Первую Луну лично лишь однажды, в её сердце сохранилась, на первый взгляд, иррациональная благодарность к демону, оказавшему Канаэ услугу. Поведение же Санеми выходило за все рамки. Впрочем, ничего нового. — Тыкать в лицо кому-то окровавленной ладонью — невежливо, — упрекнула Мицури. — Очень неярко! — подтвердил Узуй. — Подобное решение я не могу принять в одиночку. Кто из вас согласен с предложением Камадо-сана? — приятный, успокаивающий голос Оякато-самы обволакивал разум, заставлял мятежную душу успокоиться.       Ренгоку Кёджуро, Кочо Шинобу, Томиока Гию, Канроджи Мицури и Токито Муичиро подняли руки. Шинадзугава Санеми, оглядев неподвижных Узуя, Обаная и Гёмея, понял, что оказался в меньшинстве. Им ничего не оставалось, кроме как принять ситуацию. — Томиока, по-видимому, близок с Первой Луной, разве он может участвовать в голосовании? — усомнился Узуй.       Не сказать, чтобы он совсем не видел пользы в предложении Камадо Танджиро, но после битвы в квартале красных фонарей, когда им удалось выиграть только благодаря появлению Обаная, не мог легко отпустить боль и злость. — Томиока — столп Воды. Он такой же охотник, как и мы, — высказался Гёмей.       Он не доверял демонам, но согласился слушать мнение остальных.       Таким образом решение было приятно. Организация охотников за демонами согласилась работать вместе с Первой Высшей Луной.       Позже, получив задания, согласно плану, столпы разошлись. Кёджуро, Гёмей, Муичиро и Санеми сначала должны были сопроводить Оякато-саму обратно в домой. Остальные же сразу отправились на задание. В этот раз миссии заключились не в убийстве демонов.       Луна освещала благоухающий сад поместья Мицури. Большинство жителей уже разошлись по кроватям, но в некоторых комнатах еще горел свет. Одним из полуночников оказался Гию. Тревога мучала его сердце, не давая заснуть. В надежде избавиться от отягощающих мыслей он вышел на улицу и сразу заметил еще одного человека.       Опираясь на перила накрытой крышей террасы, Танджиро смотрел на луну, словно злясь на неё за то, что она не солнце. Прохладный ветерок трепал полы клетчатого хаори. На фоне смутных очертаний цветов и камней, в свете луны Танджиро выглядел потусторонне. Неосязаемый тысячелетний дух, спустившийся с далеких гор, не иначе. Боясь неловкого молчания, Гию подошел ближе и остановился рядом, сказав первое, что пришло на ум. — Красивая луна.       Танджиро краем глаза взглянул на охотника и улыбнулся. Улыбка была призрачной, словно неуловимый взмах бабочки. — Не жалко и умереть. Хотя я все же предпочту солнце.       Гию взглянул на небо. Луна висела на небосводе, как и тысячу дней до этого, как и тысячу лет назад. Впервые Гию задумался, как это, раз за разом, на протяжении сотен лет, видеть только луну.       Словно читая мысли или, скорее, чувствуя душой ту же хрупкую красоту луны и, в тоже время, ее ничтожность по сравнению с теплом солнца, Танджиро сказал, не глядя на Гию. — Убить Мудзана будет сложно. Скорее всего, придется ждать восхода. Боюсь только, когда появиться солнце, я его не узнаю.       Наблюдая разрушениями стольких жизней, став свидетелем многих человеческих смертей, Гию все же никогда не видел такой бесконечной печали. И страха. Первая Луна боялся. Сотни лет заключенный в тьму ночи, демон многое забыл. Тепло солнца, его яркий слепящий свет были одними из многих вещей и событий, канувших в лету демонического сознания, навсегда похороненные среди боли и неудержимой жажды мести. — Завтра Шинобу и Тамаё увезут твою сестру, — Гию больше не смотрел на луну. Профиль Танджиро, освещенный луной, интересовал его больше.       Обсудив свои наработки, Шинобу и Тамаё пришли к выводу, что смогут усовершенствовать яды против Мудзана. Но прежде, следуя договоренности, следовало обеспечить Камадо Незуко безопасное место для обратной трансформации. Девушка еще не до конца отошла от плена и будет нуждаться в дополнительном уходе, после возвращения человечности. Гию был тем, кто предложил связаться с его мастером, Урокодаки, чтобы тот остался в качестве охраны, пока столпы отбудут на миссию. — Она так долго этого ждала, — всякий раз говоря о сестре, Танджиро оживал. Многолетняя защита Первой Луны спадала подобно бумажной маски, унесенной ветром. Под уверенностью и силой прятался мальчик, больше всего на свете желавший спасти младшую сестру и снова превратить её в человека. — Лекарство поможет и тебе. — Не в нем дело, — Танджиро наконец отвел взгляд от луны и повернулся к собеседнику. — Даже если я успею принять лекарство после убийства Мудзана, мне едва ли удастся вернуться к прежнему себе.       Незуко находилась в руках Мудзана все время, что Танджиро провел как демон. Сестра Камадо пусть и находилась в худшем состоянии, не говорила и не осознавала большую часть происходящего, не потерпела изменений в характере. Она не ела людей, не убивала их и не провела сотни лет в борьбе с королем демонов, скрывая от него свои мысли и надежды. Незуко могла стать прежней, её брат — нет.       Камадо Танджиро, который был человеком, охотником на демонов, учеником создателя дыхания Солнца, более не существовало. Был только Первая Высшая Луна, демон, самый могущественный из Двенадцати лун. — Я забыл, как это, быть человеком, — слова улетели, подхваченные ночным ветром. А горечь осталась, оседая на языке, опускаясь пеплом прошлого на сердце. — Прежний Томиока Гию умер вместе с Сабито, — неожиданно твердо, почти яростно сказал Гию. — Но ты все еще не желаешь мне смерти. — Гию-сан, ты не должен умирать! Груз прошлого тяжел, но он не обязан быть кандалами, — Танджиро потерял контроль, голос сорвался, выдавая истинную тревогу. — Тогда что ты такое говоришь? — Гию прищурился, стараясь яснее увидеть лицо Танджиро в темноте. — Прошлых нас нет, есть нынешние. Камадо Танджиро, которого мне удалось узнать, человек не меньше, чем я.       Танджиро рассмеялся. Смех звенел над ночным садом, разносясь радостью и светлой надеждой на лучшее по всему поместью Мицури. — Давай попробуем стать людьми вместе? ***       Лидер проигрывает, когда его подчиненные обращаются против него. Мудзану стоило бы знать эту истину. Попасть в Бесконечную Крепость удалось на удивление легко. Враг был слишком самоуверен.       Разбившись на несколько групп, столпы продвигались к центру, убивая всех демонов на своем пути. Из шести Высших Лун осталась лишь одна и еще одну поставили на замену. Третья Луна, Аказа, тоже должен был защищать крепость, но на пути охотников он не возник. — Он ушел, — кратко бросил Доума, столкнувшись с Танджиро и Гию в одной из комнат.       Следуя невысказанной этике, остальные охотники отступили, дав Шинобу и ее ученице расправиться с демоном, причинившим вред их сестре. Оставлять их одних никто не собирался. Иноске, один из немногих не столпов, успешно пробившийся вперед по крепости, и Муичиро так же готовились снести голову Второй Луне. — Он сделал правильный выбор, — выразил свое мнение Танджиро и больше не упоминал Аказу.       Крепость была разрушена. Мудзан и охотники вернулись в обычный мир. Тогда король демонов осознал свое положение. Самый сильный из слуг повернулся против него, остальные — убиты либо недоступны. Враги окружили со всех сторон. Восемь столпов и Первая Луна направили клинки на Мудзана. — Какой смысл мстить за тех, кто уже мертв? — издевательски спрашивал Мудзан, сверля взглядом непокорного, вздорного мальчишку Камадо Танджиро. — Я охотник на демонов, такая у меня работа, — последовал мгновенный ответ.       Убить прародителя демонов обычным методом нельзя. Каждый из столпов работал на пределе, переходя черту возможного для человека. Главной же силой стал Танджиро, не устающий, регенерирующий и жаждущий мести за тех, кого потерял.       Клинки мелькали во тьме ночи. Вода мешалась с Пламенем, Змея со Насекомым. Близился рассвет.       Окруженный, сокрушенный наследием погибшего Ёриичи, Мудзан метался по улице в поисках укрытия. Естественно, охотники не собирались давать ему ни единого шанса сбежать. Вот солнце показалось на горизонте.       Раскаленный до красно клинок вошел в тело Мудзана, не давая двигаться с места. Вместе с королем демонов замер и Танджиро. Демоническая сила наступала на Мудзана. Лучшее творение собиралось убить творца.       Солнце обожгло кожу Мудзана. Испустив душераздирающий рев, он в последней попытке выжить попытался отмахнуться рукой. Сила прародителя превосходила силу Первой Луны. Голова Танджиро отделилась от тела и покатилась по улице. Прямо к ногам раненного Гию.       Бардовые волосы разметались по земле, собрав на себя пыль и грязь. Глаза сверкали убийственным блеском. Как разбитая фарфоровая кукла голова лежала на земле и улыбалась. Жестоко и упрямо. Потому что даже без головы тело демона продолжало двигаться и не давало Мудзану сбежать. Настал конец короля демонов.       Давя пульсирующую боль, Гию бросился к Танджиро, надеясь укрыть от солнца хотя бы голову. Демон не выживет, если не спрячется в тени. Нежно прижав голову к груди, Гию бежал к Мудзану, туда, где оставалось тело. Присоединить, как можно скорее, пока не умер прародитель. Иначе никто не знает, выживет ли Первая Луна.       Голова оказалась прикрыта половинчатым хаори Гию, но тело стояло прямо под лучами. Если оно сгорит…       Пепел летел по ветру. Удушающий запах гари заполнял ноздри, врезался в мозг. Крики ликования звенели над улицей. Кибудсуджи Мудзан умер, развеянный по ветру. Тело Камадо Танджиро продолжало стоять. Навес из хаори защищал его от солнца.       Белое с языками пламени на концах. Розовое, похожее на крылья бабочки. Укороченное, прежде белое, а сейчас все в пятнах.       Плотный навес из такни сформированный столпами защищал плоть демона от солнечных лучей. Кёджуро, Шинобу и Мицури встали стеной, закрывая тело от солнца вдобавок к тени от своих хаори. — Игуро-сан, дайте свое хаори, прошу! — крикнула Мицури, еле стоя на ногах. — Гёмей, иди сюда, помоги нам его укрыть! — громко просил Ренгоку, морщась от боли в раненной ноге. — Токито-кун, попроси какуши о помощи. Канао, лекарство, быстрее, — говорила Шинобу.       Голову поставили на шею, разрыв моментально зарос. Немедля, Шинобу сделал инъекцию. Камадо Танджиро наклонился, падая прямо в руки Гию и прежде, чем потерять сознание, прошептал: — Как же давно я не видел солнце.       Слезы упали на бледное лицо бывшей Первой Луны. Гию плакал. Они выжили. ***       Восстановление шло тяжело. Многие получили серьезные ранения. Кёджуро лишился ноги, Гёмей едва мог встать с кровати. Кто-то потерял конечность, кому-то предстояло лечиться до конца жизни. Но они выжили. И победили. — Онии-чан! — Незуко не желала больше лежать в постели и, как только представилась возможность, побежала в палату брата.       Танджиро на больничной койке не оказалось. Растерянная Незуко не знала, где его искать. — Он, он на улице, — краснея выпалил Зеницу, не смея отвести взгляд от прекрасной девушки перед ним. — Спасибо, — улыбнулась Незуко. — Ты красный? Ты переел помидоров? — ударил друга по плечу Иноске.       Танджиро действительно оказался на улице. Он стоял вместе с Гию у входа и смотрел в небо. Солнце ярко светило. — Какое же оно теплое, — надломлено сказал Танджиро, потирая шею. Неровная полоса, напоминающая о прошлом, останется на ней навсегда. — Братик, — Незуко схватила Танджиро за руку. — Незуко, зачем ты встала? — Скучаю по тебе.       Наблюдая за взаимодействием брата и сестры, Гию не мог не радоваться в душе. Хоть у кого-то вышло вернуть утраченное. — Как ощущения? — бодро переставляя костыли, спросил Кёджуро, подходя к троице. — Какого это, снова стать человеком? Теперь нужно снова бояться старости, а не солнца. А есть можно что угодно. — Ренгоку-сан, вам надо отдыхать! — воскликнула Незуко. — Эм, я. — Ренгоку-сан, вы снова сбежали от Аой? — обличительно спросил Танджиро. — Я здоров! — Кёджуро хотел бы скрестить руки, но держал костыли.       Гию не знал, смеяться ему или плакать. Столп Пламени вел себя как ребенок. И не в компетенции Гию его осуждать.       Позже, когда разгневанная Аой забрала упирающегося Ренгоку, Незуко ответила на вопрос, хотя задававший его мечник уже ушел. — Это немного странно, — сказал она. — Зато я могу попытаться успеть искупить вину, чтобы не попасть в ад, а воссоединиться с семьей, — самоуничижительное посмеялся Танджиро.       Брат и сестра ушли, они хотели навестить Тамаё и Юширо. Гию остался на улице. Он молился.       «Если вы слышите меня, позвольте Камадо Танджиро идти дальше, не оставляйте его душу гнить в аду. Он, как никто другой, заслуживает рая. Ведь он самый лучший человек, которого я знал».