Единственный инстинкт, которому не стоит доверять

Феско всегда старался сосредоточиться на чем-то одном, достигая максимальной концентрации в моменте, фокусируясь на специально выбранной для этого точке. Погружался в себя, но был готов тут же по щелчку пальцев или предохранителя переключиться с кажущейся расслабленности на беспощадное и молниеносное нападение. Инстинкт самосохранения человека, с детства растущего в криминальной обстановке. Для маленького мальчика, оказавшегося один на один со взрослыми проблемами уход в себя стал одновременно и возможностью скрыться от жестокой реальности, и единственным способом выживания. Там, в голове, Фез раз за разом пытался собрать свои мысли в единый связный образ, пока они рассыпались по углам сознания, клубились дурманом, старательно избегая неповоротливого сознания и так и не достигая языка. Не давая высказать все, что он думает. Не давая растрачивать эмоции. И его всегда это устраивало. Ему нравилось, как очередная затяжка пускала по нервным окончаниям заторможенное спокойствие, чуть покалывала мышцы, расслабляя и замедляя темп этого прогнившего насквозь сумасшедшего мира. Его совершенно не волновало то, что никто не считал его остроумным или хоть сколько-нибудь интересным собеседником. Он так привык. Держать все в себе, скользить взглядом по лицам, не запоминая их имен. Выделять для себя главное. Семью. Эш, вечным крестом вверенная ему богом бедовая Ру, и нынче еще более неразговорчивая чем он сам бабуля. И хотя совсем дистанцироваться от своих клиентов он так и не смог – чувство вины по-прежнему придавливало его тяжелой ношей. Но от своих ровесников и их подростковых драм старался по-возможности все же абстрагироваться, словно от лишнего напоминания о том, как могла бы сложиться его жизнь, не брось он школу когда-то. Иногда даже ловил неопределенное чувство удовлетворения наблюдая со стороны за тем, как эти по всем параметрам обязанные быть счастливыми детишки, купаются в родительской заботе и достатке, но мастерски изводят себя сами, разрушая так и не успевшие толком начаться судьбы. Нет, он никогда не держал на них затаенной обиды, не испытывал зависти. Не влюблялся. Не жаловался на жизнь. Так воспитывала его бабушка когда-то. Так действительно было проще. Так было правильно. Пока в его жизни не появилась она. Попала в поле зрения на новогодней вечеринке и одной только смущенной улыбкой сосредоточила все его внимание на себе. Слушала, слышала, задавала вопросы. Да и сегодня он все так же не мог оторвать от нее своих глаз и сдержать глупой ухмылки. Сначала от испытанного детского наивного восторга, увидев материализовавшийся объект его спутанных мыслей в самом не подходящем для этого светлого ангела месте, куда обычно заходят только отчаянные потерянные души. Запоздалый, но такой желанный подарок на Рождество... Потом от сбивающего с ног волнения и чисто подросткового пубертатного трепета, скользя взглядом по ее губам под слоем алой помады, по хрупкому телу под обтягивающей кофточкой. Лекси Говард. Он помнил только то, как ее имя сорвалось с его губ. Все остальные слова мигом превратились в невнятную кашу. Она что-то спрашивала, а он только спустя какое-то время находил ответы. Не мог сосредоточиться ни на чем, кроме этих удивленно расширенных, растерянных глаз, когда она заметила Фэй... Стыдливо, неуверенно тут же отведенных в сторону к его неудовольствию, чуть было не выданному разочарованным вздохом. А затем он уловил в глазах девушки эмоцию, слишком хорошо ему знакомую. Слишком неправильную. Неподходящую. Ту, которую он никогда бы не хотел увидеть на ее безупречном личике. Страх. И его тело моментально напряглось, реагируя на тот необратимый эффект, что произвел на Говард вошедший в магазин незнакомый мужчина. Челюсти буквально свело от напряжения, когда Лекси вместе с этим подозрительным типом скрылась за стойкой и пропала из его поля зрения, заставив до боли вжаться головой в металлическую полку, превратиться в слух, быть готовым тут же поймать и среагировать на хоть малейшее движение или испуганный писк. Даже сейчас кровь закипает в венах от мыслей о том, как бы он хотел проучить старого козла папашу Нейта... – Эй, чудик, и долго ты так можешь просидеть, пялясь в одну точку? Феско сморгнул, выныривая из своих размышлений. Уставился на развалившуюся в соседнем кресле потрепанную губастую блондинку. Слегка поморщился, вспомнив, что не один в комнате. – Ну, ты и шизик, конечно, – Фей закатила глаза. – Давай колись, что у вас с той застенчивой куколкой Леексии. Хочешь залезть ей в трусики? Осеклась под его тяжелым взглядом. – О, только не говори, что это твоя девушка или что-то в этом роде... Серьезно. Вы вели себя как персонажи сраного диснеевского фильма – вздохов много, а в итоге ни траха, ни поцелуев. Бесполезная хуйня. – Йо, Фей, завали. Это не твое дело. – Мне кажется тебе точно нужен перепихон! Как давно ты вообще целовался хоть с кем-то, мистер-гангста? – противно захихикала и тут же закашлялась. – Эй ты, беспредельщица, держи свои испорченные гнилые фантазии при себе. Я тебе не наркоша-плейбой из подворотни, ма... Фез уже начинал терять терпение, в который раз пожалев о том, что согласился приютить эту бесхозную девицу у себя. – Чееел, ты чееее, девственник? Блондинка аж подскочила на месте, тут же расценив затянувшееся молчание Феза за немое согласие со своим предположением. – Пипееец... Дилер-святоша... – загоготала в голос, не услышав возражений, но тут же понизила голос до интимного шепота. – А хочешь, хочешь я помогу тебе с твоей маленькой проблемкой... Наклонилась ближе и положила руку парню на колено, слегка прикусив свою раздутую до комичных размеров нижнюю губу. Изогнула в нарочито-сексуальной позе анорексичное тело, выпятив еще сильнее выпирающие под майкой ребра, готовая на все, доступная. – Лучше проспись. Феско брезгливо одним движением скинул с себя ее тонкие бледные пальцы. Резко встал с дивана и обернулся уже только в дверном проеме. – Если еще раз попробуешь произнести ее имя своим грязным ртом, мигом окажешься на улице.