Мы здесь и сейчас

- Десятый «А», я серьёзно говорю, если в этот раз повторится прошлогодняя история, больше мы в походы не ходим! – голос Сурковой, хоть и тонкий, звучит грозно. - Оксан, да всё нормально будет, не кипишуй! – Серёга тут как тут, нарисовался рядом. Антону смешно. Матвиенко уже год, как к ней подкатить пытается – то в совет класса вступит, чтобы ей, председателю, показать, какой он, дескать, охренительно активный и заинтересованный в общем деле, то в научный проект на пару с ней впишется, то вот походы полюбил внезапно… Ныл Антону потом, как его задолбали все эти собрания, сходки лидеров классов, куча дурацких поручений и никому не нужная школьная газета. Плакался, что ничего не смыслит в размножении тараканов и стенал, что не выживет в походе. Но любовь творит чудеса. По крайней мере, с Серёгой. Общественная деятельность обратила к нему лица школьной администрации, победы в научных конференциях подняли планку его популярности в глазах учителей – что не могло не отразиться на успеваемости, а для подготовки к походу он начал ходить в спортзал и за месяц даже слегка подкачался. Антон Серёге немного завидует. Ему тоже хочется иметь цели, в достижении которых он мог бы проявить свой характер. Но почему-то в жизни пока ему всё даётся без особых трудностей - Антону не приходится прилагать титанических усилий ни в учёбе, ни в спорте, а уж про завоевание популярности среди одноклассников и говорить не приходится. - Не кипишуй??? Тебя весной с нами не было, когда твои дружки палатку спалили и чуть не утопили всех в реке! И я молчу про испорченные продукты, и что мы голодными сутки шли! – ещё больше распаляется Суркова. Серёга удручённо молчит. Полгода назад он ещё вполне успешно выступал в местном клубе, будучи отличным драммером, и зарабатывая, между прочим, неплохие деньги для его возраста. Но группу пришлось оставить. Матвиенко вздыхает. - Можно вопрос, Оксан? – несмелый голос сзади заставляет всех обернуться. Антон закатывает глаза – о, господи, он снова идёт? - Да, Арсений, конечно, - Оксана внимательно смотрит и поднимает с земли свой рюкзак, накидывая лямки на плечи. - Может быть, назначим ответственного за продукты? Мы каждый раз распределяем еду неравномерно, поэтому кто-то скидывает балласт раньше, а кто-то тащит остатки почти до самого дома. Это неправильно. В походах вес поклажи должен быть поделён поровну. Антон еле слышно стонет – началось... Весной этот умник извёл буквально всех в попытках заставить разводить костёр подальше от палаток, хотя было холодно, накрапывал дождь, и все мечтали сидеть под тентом, грея у огня руки и ноги. И нудел, что нельзя есть с кустов незнакомые ягоды, хотя Антон с Макаром просто устроили пранк, сразу же незаметно выплёвывая плоды и планируя потом красиво стонать, пугая девчонок. И первым вывалился за борт лодки, когда её смеха ради раскачали. Кстати, из-за Арсения лодка перевернулась тогда. Его начали тянуть из воды, и один борт перевесил. Слава богу, не утонул тогда никто – берег оказался по счастливой случайности совсем рядом, и они все благополучно выбрались. А вот лодка ушла под воду, и её унесло течением - вместе с провизией и почти всеми вещами. К счастью, погода стояла тёплая, и костёр они смогли развести быстро, так что никто не простыл, и только Аркадия, не раскусившего шутки с ягодами, полдня тошнило красными плодами. - Да, давай, - Оксана скидывает надетый было рюкзак на землю, - доставайте продукты! – командует, - Арс, вперёд, инициатива наказуема. - Чтоб тебя, зараза! – злится рядом Макар, и Антон с ним согласен. Ну кто ж знал тогда, что Андрюха будет молча волочить эту ебучую гречку туда и обратно! Всё выяснилось уже после возвращения, и никто тогда не придал этому особого значения, даже сам Андрей... И вообще - тот случай был год назад, а из крайнего похода они вообще возвращались налегке... Через полчаса запасы еды деловито распределены Арсением поровну, и можно, наконец, выдвигаться. В их краях много болот, и большую часть пути им придётся огибать топи. Они потому и выбрали путь по реке в прошлом году – чтобы миновать гиблые места, обойдя вместе с водным руслом по дуге. Но не вышло, к сожалению. Ничего. Они учли свои ошибки, и в этот раз постараются дойти до цели. Каждый их поход – риск. Не в плане преодоления себя и таящихся в тайге опасностей – за тем в походы и ходят. Чем они действительно серьёзно рискуют, так это своими задницами - их класс уже третий год выбирается в леса тайно, без спроса и сопровождения взрослых, откровенно нарываясь получить пиздюлей от родителей и схлопотать пожизненные санкции на всё. Но по-другому они теперь не могут – с тех пор, как в восьмом классе впервые совершили вылазку к ближайшему озеру, поспорив, что смогут сделать это незаметно для своих близких. Авантюра, конечно, была отчаянная – на сутки свалить из дому, прихватив походное обмундирование и кучу продуктов. Но та их первая ночь, когда они сидели на сыром берегу у тщедушного, неумело разведённого костерка, грозящего потухнуть, и тесно прижимались друг к другу, замерев от ночного дыхания окружающей их тайги, поселила в них что-то неведомое. Что-то, отчего их стало невыносимо тянуть из города. Тайные побеги в лес превратились в традицию, и, как минимум, дважды за сезон ребята выбирались куда-нибудь, продолжая оттачивать свои туристические навыки и конспиративные приёмы. Тот неудавшийся поход весной, перед экзаменами, был с целью покорить единственную гору в их местности. И теперь, сразу после летних каникул они решили отправиться к горе снова. И опять этот зануда увязался… Нет, Антон, в целом, не против – он вообще довольно миролюбивый человек, и если надо потерпеть, потерпит, что ж теперь - в походы имеют право ходить даже такие, как Арсений. Просто вьедливых не любит и чтобы с мнением своим лезли, если не просят. И когда смотрят молча, осуждающе, тоже не любит. - Антош, помоги? – Ира подставляет плечо, и Антон с готовностью накидывает на него лямку её тяжёлого рюкзака. - Хочешь, переложу часть багажа к себе? – спрашивает, тут же видя её благодарную улыбку. Скидывает свой рюкзак, помогает снять её. Достаёт самое тяжёлое – консервы – и забрасывает к своим вещам. Потом немного думает и перекладывает к себе оставшуюся провизию, раздувая свой рюкзак тяжёлым шаром. Ира весело подхватывает свой заплечный мешок, почти висящий тряпкой, и целует Антона в щёку. - Ты можешь сразу сесть ему на плечи, - слышится голос рядом, - не стесняйся. Вот, блять, что и требовалось доказать. Антон резко оборачивается: - Тебя ебёт? - Я не к тебе обращался, - спокойно отвечает, поправляя свои вечные очки. - Тебя ебёт? – вторит, выступая на шаг вперёд, Ирина. - Нет, я же не ты, - отходит. Ирка багровеет от злости. Антон порывается было догнать, схватить, выбить спесь из гадёныша, но Ирина останавливает, хватая за руку: - Не сейчас. Антон послушно останавливается. Она права.

***

Идут, пересекая черту города, а потом и его нелюдимые окрестности. Их городок небольшой, и выйти на маршрут можно прямо от школы, пройдя всего пару километров. Выбираются в поле, переходят его вместе с колонной неуловимо шагающих над ними высоковольтных великанов. Ныряют в лес. Решают сделать привал. Погода мрачная – дождя нет, но тучи недвусмысленно ходят по небу, заставляя всех нервничать в предвкушении мокрых ног. Природный абъюзинг. Антон, как обычно, внимательно следит за всеми одноклассниками. Димка, вон, колено осматривает как-то подозрительно, но с ним Катюха – она не даст пропасть. Вот уж где пример большой и чистой любви. Дружат с седьмого класса – как Катерина в их школу перевелась. И как-то так у них всё удачно с самого начала, что никто даже постебаться не успел... Антон ведёт глазами дальше. Серёга возле Оксаны крутится – так, ну, с этими понятно всё, кто там дальше? Макар роется в рюкзаке, опять шоколад припас втихаря, наверное… Стас что-то увлечённо рассказывает Ане, а та смеётся, смущённо прикрывая рот рукой. Тимур пытается фотографировать мох – видимо, хочет хоть как-то использовать бесполезный вне зоны действия сети смартфон… Двенадцать человек. Антон вспоминает. В прошлом году их было меньше. Но состав походной группы раз от раза меняется – неизменным остаётся только основной костяк – Антон с Макаром, Оксана и Дима, и к ним постоянно присоединяются новые люди. С того их озера каждая новая вылазка в лес – как маленькая прожитая счастливо жизнь, и, объединённые общей тайной, они с каждым разом становятся всё ближе друг другу. Кроме этого очкарика только. Несмотря на скрепляющее всех их туристическое братство, Арсений постоянно вызывает в Антоне раздражение. Он как держался особняком, так и держится. Непонятно, зачем вообще пошёл с ними тогда, в самый первый раз. Нет, конечно, Оксана и другие одноклассники с ним нормально - он так-то с головой, и лишнего не треплет, но вот чтобы прямо дружить с кем-то – такого Антон за Арсением не замечал. Держится со всеми одинаково ровно. Антон потому и недолюбливает его – тихушники всегда внушали ему подозрения, а за все три года, что Антон присматривается к Арсению, тот по-другому себя и не вёл. - Антош, посмотри, я не натёрла пятку? – Ирина ставит кроссовку прямо на его колено. Антон вскидывается и тут же бросает взгляд на сидящих рядом. Замечает устремлённые в него синие глаза и вдруг злится, сбрасывая ногу подруги с себя: - Я и так могу посмотреть, необязательно мне штаны марать! Ира ошарашенно отступает: - Ты чего? Антон спохватывается: - Ничего, прости. Давай сюда, - тянет руки к её ступне, но она вдруг меняется в лице: - Не надо уже, нормально всё, - отскакивает, срывается с места и уходит, метнув испепеляющий взгляд в Арсения.

***

Идут вдоль берега по высокому откосу, путаясь в траве и собирая на куртки оставшуюся паутину. Несущая свои тёмные воды река поглядывает на них сквозь деревья - неприветлива и понимающе тиха. Скоро её берега сомкнутся ледяными наростами, и она на какое-то время перестанет быть такой неприступной. Но пока время есть, и она не сдаётся, пугая своей силой. После обеда наскоро убирают посуду, и неугомонный мозгоклюй помогает снова перераспределить припасы по рюкзакам. Немного меняют направление – с этого момента надо брать восточнее, чтобы обойти болото, на которое указывают карты с навигатором. Потом они снова вернутся на маршрут. Весь остаток дня идут по осеннему лесу, периодически выходя на поляны с пожухлой травой и забытыми стожками сена. Несмотря на тёплую погоду, почти вся листва с деревьев уже опала, осев под ногами рыхлым, парящим влагой ковром и оставив ветки стыдливо нагими. В лесу прозрачно. Птицы почти не поют, но их слышно иногда, если идти тихо – они перелетают между деревьями, хлопая крыльями и треща ветками или резко вспархивают с земли, застигнутые врасплох. Когда начинает вечереть, останавливаются на ночлег. Разбивают палатки среди деревьев, разводят костёр в трёх метрах от них - под бдительным контролем душнилы, разумеется. Готовят еду. В лесу тихо, воздух остыл и стал совсем вкусен, солнце уже закатилось за горизонт, и всё вокруг будто затаилось в ожидании ночи – Антон за этим и ходит в лес - чтобы услышать, почувствовать, вдохнуть. Понять что-то, чего в городе никогда понять не удастся. Это с виду он громкий и весёлый, беспечный и отчаянный – раскрыт, как на ладони, перед всеми - берите, не жалко. Но это не весь он, он бывает другим. Просто того Антона он для себя оставляет. Холодает. У костра девчонки жмутся к своим парням, даже Оксана немного приваливается к Сергею, чем доставляет тому несказанное удовольствие. Но сидит – Антон видит - осторожно, не делая попыток обнять, боится спугнуть. Антон крепче прижимает к себе Ирину и тревожно поглядывает на небо – что-то подсказывает ему, что ночью пойдёт дождь, и с утра завтракать и собираться всем придётся в сырости. Что ж. Конец сентября. Никто и не обещал лёгкой прогулки. Расходятся по палаткам. Ночью, вопреки всем прогнозам, дождя нет. Ночью гроза. Это настолько удивительно в это время года, что все просыпаются и тревожно прислушиваются, изредка переговариваясь. Сон не идёт теперь - всплески молний за стенами палаток прорываются сквозь закрытые веки, неприятно разрезая тьму, а внезапные раскаты грома в тишине откровенно пугают. Сухая гроза опасна. В палатке Антона все проснулись и тихо шуршат своими спальными мешками и тихим шёпотом. Антон внезапно думает, что их стоянка прямо посреди леса, у высоких деревьев, и… Вдруг сильно сверкает молния и слышатся одновременные звук грома, треск дерева и крик. Антон мгновенно распахивает спальный мешок и, взвизгнув молнией палатки, выскакивает наружу. В лицо дует сильный ветер. Светит фонарём на палатку девчонок - целая. Там тоже шевеление, и кто-то изнутри уже пытается вылезти, дёргая застёжку. Переводит луч фонаря на соседнюю палатку и столбенеет – большая ветка дерева, стоящего над ней, отломилась, видимо, от удара молнией и лежит теперь, перебив крышу палатки и деля ту надвое. Бросается к ней, открывает вход – внутри копошатся Андрей с Арсением, пытаясь вытащить придавленного деревом Стаса. Тот шипит и матерится, но живой, слава богу. Тимур сзади тоже пыхтит, вероятно, помогает. Ладно. Антон вылезает наружу и, бросившись к упавшей ветке, обхватывает её, стараясь приподнять. Кричит: «Тащите!» Отбуксовывает ветку чуть в сторону и в изнеможении падает на колени – тяжёлая, сука. Видит, как с помощью подоспевших ребят из палатки выволакивают Стаса, и ползёт к ним удостовериться, что с тем всё в порядке. - Как он? – спрашивает ближайшего к себе, светя фонарём тому в лицо. Им оказывается Арсений. Оба вздрагивают от неожиданности, но Арсений всё же отвечает: - Ветка на бедро приземлилась, чуть выше колена - бедренная кость крепкая, но кто его знает. Ушиб в любом случае сильный, - добавляет, щурясь. Антон тут же уводит свет фонаря в сторону и отходит сам, поднимаясь. Над головами опять сверкает, но гроза уходит, и гром слышно только спустя секунд десять. Стаса осматривают, пока он понемногу в себя приходит. На ноге огромный синяк расползается, но Стас порывается встать, уверяя, что у него всё хорошо. - Не факт, - замечает Арсений, - ты сейчас находишься в состоянии шока и не понимаешь, что с тобой, - говорит Стасу, - Есть у кого выпить? – обращается вдруг к окружившим их ребятам. Макар, секунду поколебавшись, лезет в палатку и возвращается с фляжкой. - Что это? – спрашивает Стас, откручивая крышку и принюхиваясь. - Коньяк. Стас делает пару глотков, жмурится, потом снова пьёт. Все молча смотрят. Оксана подходит к Илье и шипит: «Потом поговорим». На время походов у них сухой закон. - Ну чё, ну пригодилось же! – жалобно ноет Макар. Начинает накрапывать. Нужно как-то ложиться спать, до утра ещё далеко. Антон и Дима перебираются в палатку к девчонкам. Остальные теснятся, чтобы разместить внутри оставшихся без укрытия парней. Арсений решает остаться в сломанной палатке – ему там хватит места. Засыпают под разогнавшийся монотонный стук капель по брезенту. Утро встречает их хмурым рассветом и сыростью. Все невыспавшиеся и молчаливые. Парни угрюмо достают из палаток сухие дрова, заготовленные накануне, разжигают огонь, ставят котелок на камни. Девчонки нарезают копчёную колбасу и хлеб, сливают из закипевшего котелка воду по кружкам и закидывают в оставшуюся жидкость гречку. Все торопливо едят, обжигаясь. Чай в металлических кружках остывает быстро, но успевает немного согреть. Стас выглядит бодрым. Перегаром только несёт. Бедро опухло и выглядит устрашающе в своём сине-лиловом цвете. Пытается расходиться, и все замечают, что он прихрамывает. - Может, вернёмся? Я пойду с тобой, – предлагает Антон, - Вдруг станет хуже? - Нет, - машет головой Стас, - тут до горы полдня пути, и ты хочешь, чтобы я сдулся, да ещё тебя свернул с полдороги? Собираются лениво.

***

- А мы не слишком долго обходим болото? – спрашивает Аня, сверяясь с картой, когда они сидят на привале. - Не, нормально, - отвечает Дима, заворачивая пробку на бутылке с водой, - я включал навигатор десять минут назад, и он показывал, что севернее нас по-прежнему топи. - А по-моему, Анька права, - говорит Тимур, подходя к девушке и глядя на карту из-за её плеча, - судя по всему, мы должны были свернуть где-то пять километров назад. - Вот не зря мы в прошлом году отказались здесь идти! – восклицает Катя, - Расположение болот на картах и навигаторе не сходится. - Давайте, всё-таки, на технику ориентироваться, - предлагает Тимур, доставая навигатор, - мы могли запутаться во времени, нечаянно взять правее, чем нужно, болота могли разлиться, в конце-концов. Но да, - говорит, внимательно разглядывая экран, - гора осталась позади нас, поворот мы прохлопали, пока следили за линией болот. Вероятно, местность здесь периодически затапливает. Можем попытаться, конечно, заложить ещё больший крюк, вдруг прокатит… - А по-моему, болото нас догоняет, - ворчит Антон, останавливаясь. Серое тяжёлое небо давит, пригибает к земле. Кругом высокая трава, и под ногами постоянно хлюпает. - Ребят, - Оксана хмурится, поднося руку с часами к лицу, - мы сильно отстаём по времени, впереди беспросветные болота, а повернуть мы должны были ещё два часа назад. Дальше идти бессмысленно - нам даже привал негде будет сделать в такой сырости. Давайте примем неизбежное - гору мы снова просрали. Так что лучше свернём к реке и порыбачим – Серёжа удочки взял. Со всех сторон разочарованно вздыхают, и Матвиенко перестаёт самодовольно улыбаться.

***

- А вдруг навигатор тупит? - Илья, как всегда, давит массой, - Поверим и вернёмся ни с чем… Все понуро идут в обратном направлении. Гора уже года два, как их мечта – почти с самого начала про неё говорят. Она необычная очень – единственная такая высокая в их местности. Возвышается одиноко среди неприветливой, опутанной топями, равнины - откуда такая взялась, никто не знает. Арсений просит у Димы навигатор и напряжённо изучает картинку на экране, машинально шагая за идущим впереди Тимуром и практически не глядя под ноги. Минут через двадцать он привлекает внимание и просит всех остановиться. - Смотрите, вот здесь, в километре отсюда, цвет поверхности более тёмный и зелёный – вероятно, там есть сухой перешеек – вдруг это шанс вернуться на маршрут? - Или утонуть, - парирует Ирина, особо не спорившая до этого. - Нам не придётся далеко отходить от нашего нынешнего пути, просто свернём и проверим, - не отступает Арсений, глядя по очереди на каждого одноклассника. Даже на Антона. Илья подходит и берёт из рук Арсения навигатор. Долго смотрит, потом пожимает плечами и передаёт устройство Тимуру: - Фиг знает, может, и стоит попробовать. Тимур сомневается – слишком незначительное отличие. Навигатор идёт по рукам дальше и, в конечном итоге, все высказывают своё мнение. Голоса делятся строго поровну, поэтому Оксана на правах председателя совета класса принимает решение: - Давайте сделаем остановку на обед – всё равно по времени уже давно пора. Пока скептики готовят еду, обедают и убираются, энтузиасты получают сухой паёк и отправляются исследовать окрестности. Думаю, это не займёт много времени, ну в крайнем случае задержимся на отдыхе подольше – Стасу всё равно нужно восстановиться после перехода. Стас отчаянно краснеет и отнекивается, но все давно заметили, что с каждым пройденным километром он хромает всё сильнее и держится только из упрямства. С предложением Оксаны соглашаются, и через десять минут, найдя более-менее сухое место для лагеря, делают привал. Антон в какой-то момент зазевался и прошляпил, как на стороне энтузиастов оказались две девочки и Стас. Поэтому, когда выясняется, что девчонок на разведку не берут, а про Стаса и лапоть не звенел, выдвигаться на вылазку остаётся оставшимся Андрею, Илье и, собственно, зачинщику авантюры. Сам Антон сразу высказался против, конечно - это же идея Арсения. Но видя сейчас плачевный состав разведгруппы и не испытывая особого рвения к предстоящей возне с обедом, включает хитрость: - Втроём не ходят, вы что, не знаете? – притворно расстроенный, подходит к Оксане, - выдай сухой паёк на меня тоже, я с ними пойду. - Антон! – Ирина тут же хмурит брови. - Ты же не хотел, - удивляется Оксана. - Ну, не отпускать же их таким составом! – машет в сторону троицы Антон, - К тому же, я, на самом деле, сомневающийся – вдруг, действительно, дело того стоит? Спорить времени нет, поэтому уходящим дают дополнительные порции консервов и воды, а те выкладывают крупы из своих рюкзаков, облегчая их. Выходят сразу же, времени не так много – стемнеет через пять часов, и до этого надо успеть вернуться. Ирина демонстративно не подходит к Антону перед уходом, обиженная, что он оставляет её одну, хотя она, вообще-то, в эти походы ходит, чтобы с ним побыть. Поначалу идут молча. Арсений впереди всех постоянно сверяется с навигатором, который ему отдал Дима. Замыкает их отряд Антон, который, во-первых, любит ходить в хвосте, а во-вторых, хочет находиться подальше от идейного вдохновителя их прогулки. Погода, наладившаяся было днём, снова начинает портиться – солнце скрывается сначала за облаками, а потом и вовсе за тёмными тучами. Ветра нет, и от травы поднимается тяжёлый запах прелой соломы. Среди деревьев изредка разносится эхом стук дятла и одинокие стенания кукушек. Слишком тихо в лесу – тишину лучше вдыхать в одиночестве. - Как считаете, может, нам стоило снова на лодке пытаться? – начинает разгонять марево безмолвия Антон, - быстрее бы вышло и больше времени на обход болота… - Ну, знаешь, там свои есть… нюансы, - ржёт Макар, идущий впереди Антона и кивающий в сторону Арсения. - В походы надо ногами ходить, - поворачивается к ним Арсений, притормаживая. - Воды боишься после прошлого раза? – гогочет Макар, хлопая того по плечу. Арсений неопределённо пожимает плечами и снова уходит вперёд. - А кто помнит наш маршрут к горе в прошлый раз? – спрашивает Андрей, когда они поднимаются на небольшой холм и идут по нему, отслеживая путь по навигатору. - Где-то в той стороне, - Антон машет рукой вправо, - мы хотели заплыть с востока и подняться по хребту, там точно сухо. Все молчат. Тот поход должен был триумфально ознаменовать окончание средней школы, и уж никак не должен был сам оканчиваться сокрушительным фиаско. - Как ещё обратно путь нашли, - вспоминает Андрей, - ведь прибились тогда непонятно, где. - В любой момент можно было спуститься по берегу вдоль русла и попросить помощи, - возражает Арсений. - Там дальше глухая тайга, вообще-то, - спорит Антон, - вся цивилизация в том конце осталась – указывает рукой вверх по реке, - внизу только рабочие посёлки лесозаготовщиков, да охотничьи прииски. - Это если день идти, а если дольше, то в Комарково можно добраться. - Ага, а если неделю, то в Красноярск, - язвит Антон. Они идут уже час. В какой-то момент Арсений вдруг притормаживает, и Антон замечает, как тот часто и с надсадой дышит. - Ты чего? – спрашивает его Андрей, чуть не налетев на него. - Ничего, идите, я догоню, - Арсений сторонится с тропы, пропуская ребят, и снимает с плеч рюкзак. - Да мы не торопимся, - пожимает плечами Андрей, оставаясь рядом, - что с тобой? - Нормально всё, - Арсений ищет что-то в рюкзаке, сев на корточки, - сказал же, догоню. - Ладно, я пока отлить, - заявляет Макар, протискиваясь между ними и уходя вперёд. Андрей неуверенно следует за ним. Антон, проходя мимо роющегося в своих вещах Арсения, кидает, ни к кому конкретно не обращаясь: - Перекур пять минут. Арсений даже головы не поднимает, словно и не слышит. Дышит сипло, будто только что стометровку пробежал на время, и рукой по локоть в сумке старательно шарит. Антон отходит метров на десять и действительно достаёт из кармана сигареты. Он любитель подымить ещё с девятого класса - случайно пристрастился, и за уши теперь не оттянешь. Уж что только не делали друзья, чтобы его отвадить – и чупа-чупсами заваливали, и жвачку постоянно совали, даже скинулись как-то раз на антитабачный пластырь – всё без толку: Антон спускает все карманные деньги на сигареты и каждый день рискует попасться на глаза учителям или родителям. А про тренера Антон и вовсе предпочитает не думать - тот за такое своего лучшего игрока сам в кольцо за жопу бросит. Но риск, считает Антон, оправдан. И сейчас, подпалив кончик тонкой ментоловой сигареты зажигалкой, стоит, затягиваясь, и с наслаждением вдыхает свежий лесной воздух вперемешку с терпким и холодящим язык дымом. Краем глаза следит за Арсением, пытаясь рассмотреть через загораживающие ветки деревьев и высокую поросль. Видит, как тот нервно перетряхивает содержимое рюкзака и растерянно сидит возле него на коленях. Замечает, как грудь Арсения тяжело вздымается, а сам он снимает очки и потирает переносицу, закрыв глаза. Как медленно поднимается с колен, опираясь о ближайшее дерево, и тут же приваливается к нему спиной, сползая вниз по стволу и глухо закашливаясь. Антон теряется. Он отчётливо понимает, что Арсению плохо, но первое, вполне естественное для него желание бежать на помощь вдруг заглушает откуда-то взявшаяся робость, которая его останавливает, не даёт ступить ни шагу. Несколько секунд Антон борется сам с собой, проклиная своё малодушие, затем цепляет на себя непроницаемую маску и деланно не спеша подходит к дереву с прислонённым к нему Арсением. Тот хрипло и со свистом втягивает в себя воздух, тратя на это явно последние силы и уже мало что замечая вокруг. Сомнений не остаётся. - У тебя что, астма? – трогает его за плечо Антон, наклоняясь. Арсений еле заметно кивает. - Где твой ингалятор? – спрашивает Антон. - Не знаю… Пропал куда-то… - задыхаясь, шепчет Арсений, закрывая глаза. К ним подходят Илья с Андреем. - У него астма, оказывается, - тут же сообщает им Антон, не отрывая взгляда от Арсения, - и ингалятор потерял. - Выронил, что ли? – тревожно спрашивает Илья, делая попытку открыть арсов рюкзак, - Давай, я ещё поищу. - Не надо, - хрипит Арсений, останавливая его рукой, - его там нет. Вытащил кто-то… - замолкает, тяжело дыша. - В смысле, вытащил… - не понимает Антон. - Я утром... в лагере ещё... его доставал, а потом обратно... в карман рюкзака положил и на молнию... застегнул. Сейчас карман застёгнут, а... ингалятора нет, - с большими перерывами рассказывает Арсений. Потом затихает, привалившись к стволу дерева. - Да брось, кому он нужен, - бормочет Андрей, а Антон вдруг холодеет, вспоминая, как возле рюкзака Арсения перед их вылазкой сюда крутилась Ирина. Сомнений не остаётся – Ира нашла способ отомстить Арсению за инцидент, случившийся в самом начале их похода. Это её «не сейчас», оказывается, было натянутой тетивой, и, вероятно, она всю дорогу искала способ пустить стрелу. Нашла. Антон сжимает кулаки. Не верит, что можно вот так взять и цинично обречь другого человека на мучения. Даже такого, как Арсений. Антон смотрит, как тот впился руками в траву и судорожно сжимает пальцы при каждой попытке выдохнуть. Очки рядом валяются. Илья с Андреем молчат потерянно. Вдруг Илья, словно проснувшись от спячки, резко опускается перед Арсением на колени и трясёт его за плечи: - Эй, ты только не откинься здесь, слышь? Приступ скоро пройдёт, тебе надо просто дышать сейчас правильно. Ты знаешь, как надо дышать? Арсений беззвучно кивает и, открыв глаза, смотрит вдруг на Антона: - Но у меня не получается, - шепчет. Антон и так стоял в ступоре, не зная, что предпринять, а теперь, после такой мольбы, адресованной лично ему, теряется окончательно. Он тоже опускается вниз и, не отрывая глаз от лица Арсения, спрашивает Макара: - У тебя же мама врач, ты должен знать. - Не врач, а медсестра, погоди, я вспоминаю, - отмахивается Илья, потирая виски двумя руками. - Я в каком-то фильме видел, как приступ мятой снимали, - лепечет сзади Андрей, - там тоже ингалятора не было, а мята росла… - В «Лосте» это было, - ворчит Антон, - только там остров был тропический, а нам здесь где взять? Тут его осеняет. Достаёт из своего кармана измятую пачку и раскрошивает на своей ладони одну сигарету. Тянет руку к лицу Арсения, второй подхватывая его сзади за шею. Арсений в изумлении открывает глаза. - Они ментоловые, - поясняет Антон, поднося ладонь к его носу, - чувствуешь запах? Арсений принюхивается осторожно, потом обхватывает кисть Антона двумя руками и склоняется над ней. Антон, видя, что помогает, второй рукой снова лезет в пачку и достаёт ещё две сигареты. Крошит их тоже и предлагает: - Попробуй пожевать, вдруг быстрей поможет. Арсений не отвечает, только сильнее прижимается к антоновой руке, вдыхая спасительный запах. Его плечи напряжены, сам весь сжался как-то, но дышит уже чуть ровнее. - Вспомнил! – говорит Илья, - Надо дышать через сжатые зубы и медленно. И чтобы воздух через живот шёл, а не через лёгкие. Пресс напряги! – бьёт вдруг Арсения по животу. Тот от неожиданности вздрагивает и тычется носом в ладонь Антона, собирая на кончик сигаретные крошки. Антон прыскает от смеха: - Белый порошок на твоём носу смотрелся бы намного органичнее! Арсений молча поднимает на него свои глаза, вытирает лицо и откидывается назад к дереву: - Отпускает, - шепчет. Дышит теперь глубоко и медленно, закрыв глаза. - Пресс напряги, - повторяет Макар сурово. - Ты меня пугаешь, – Арсений улыбается, моргая, нащупывает левой рукой лежащие на траве очки и надевает их. Антон отмечает про себя, что блики на стёклах скрывают яркий цвет его глаз, и почему-то жалеет об этом. Жалеет и самого Арсения – приступа удушья врагу не пожелаешь, а Арсений хоть и тот ещё пиздюк, ничего плохого ему, Антону, по сути, не делал никогда. А ещё Антон жалеет, что набросился тогда на Арсения и спровоцировал ту словесную перепалку с Ириной, из-за которой всё это и произошло сейчас. Антон не понимает, как такое вообще могло прийти ей в голову – она всегда казалась ему милой, пусть немного и взбалмошной. Или он так плохо знает её? Как бы то ни было, Антон дико зол на Ирину сейчас и обещает себе ни за что не спускать этого ей с рук, как вернётся. Решают отдохнуть, раз уж всё равно остановка незапланированная произошла. Пока Арсений приходит в себя, достают из рюкзаков сухари, консервы – возиться сейчас с костром никто не будет. Наскоро перекусывают – Арсений только пьёт воду - и лежат, устроив головы на рюкзаках и с наслаждением вытянув ноги. - Наши поди уж суп сварили и обедают сейчас, - бормочет Антон, поворачивая голову в сторону парней. Видит устремлённый на него взгляд Арсения и тут же отворачивается: - Тебе вернуться придётся, - говорит Арсению, не глядя, - отдам тебе свои сигареты и топай в лагерь. - Нет, - слышит глухой ответ. - В смысле «нет»?! - оборачивается, полный возмущения, - Ты думаешь, мы тут и дальше собираемся в службу спасения играть? Тогда бы и Стаса взяли - а что - один дышит через раз, второй на полутора ногах ковыляет - мечта, а не разведгруппа! Макар ржёт. - Этого больше не повторится, - говорит Арсений, не отрывая глаз от Антона, - у меня приступы редко случаются. Тут просто совпало так… Антон гневно пыхтит. - Да пусть идёт с нами, Тох, не отправлять же его назад одного, - вступается Илья, - а сопровождать никому не охота. Антон закатывает глаза и машет рукой – как хотите. - Ребят, - слышится вдруг голос Арсения, - вы реально мне жизнь спасли, спасибо! - На здоровье! – Илья издаёт смешок. Через полчаса все поднимаются, отряхиваясь, вскидывают на плечи рюкзаки и шагают дальше. - Ты как? – участливо спрашивает Андрей Арсения. - Выносимо, - улыбается тот и хлопает Андрея по плечу. Начинается дождь. Сначала несмело накрапывает, а потом разгоняется до настойчивого ливня, проникающего под одежду и моментально укутывающего холодом. Колпаки на куртках не спасают – холодные струи брызжут в лицо и затекают под воротник. Штаны и кроссовки сразу же намокают от травы и кустарников и покрывают всё тело мурашками. Идти тоскливо. Свернув с холма, натыкаются на стену леса. Суровые хвойные деревья стоят рядами вплотную друг к другу – приходится искать место, чтобы углубиться. - Сухой переход где-то здесь, - заявляет Арсений, сверяясь с навигатором, и первый проскальзывает между стволами внутрь чащи. Остальные, ругаясь последними словами, лезут за ним, ломая сухие ветки и напарываясь на пни под ногами. Продираются упорно, зло, не обращая внимания на мелкие царапины от сучьев на руках и лице. Через полчаса лес заметно редеет, идти становится легче, но недолго – под ногами начинает хлюпать. Почва колеблется, и делать каждый новый шаг становится всё более тревожно. - Это точно тот самый «сухой» перешеек? – язвит Антон, провалившись в очередной раз в воду по щиколотку. - Я по прибору иду, - зеркалит тон Арсений, сам тряся ногой, начерпав. - Арсюх, нам долго ещё по этой каше топать? – спрашивает Андрей, выискивая места посуше и стараясь ступать по ним. - Метров триста, если верить навигатору - дальше будет подъём и выберемся. Они разбрелись по пролеску, каждый выискивает себе сухие проталины, хотя практической пользы от этого никакой – в кроссовках уже давно влажно чавкает, сверху моросит, силы на исходе. - Блять! – вдруг тянет Илья, идущий в какой-то момент впереди всех, и остальные, прибавив ход, тут же понимают, в чём дело. Перед ними широкой – докуда хватает глаз в обе стороны - полосой почва уходит в воду, оставляя редкие островки земли на поверхности. Там и сям из воды торчат хилые деревца да пучки осоки. Трясина. - Мы не сможем, надо поворачивать. - Поворачивать некуда – везде так же, судя по навигатору. - Поворачивать назад. - Блин. - А если по кочкам? - По маленьким дорожкам! Чтоб тебя, Арсений! Ты в своём уме??? - Мы столько прошли! - Вот именно, и хотелось бы вернуться живыми! - Смотрите, там можно перейти! – Арсений кидается вправо и показывает на вполне сносную тропу из поросших мхом кочек через топь, - Всего сто метров пройти, всего сто метров! Видите, там дальше почва вверх идёт? Мы дойдём до горы, пацаны! Слышите? – его глаза широко распахнуты, а щёки лихорадочно горят. Антон впервые видит Арсения таким. Такой Арсений удивляет и будоражит. Такой Арсений действует на него гипнотически. Антон молча достаёт из рюкзака походный топорик и рубит ближайшее к нему исхудалое деревце. Срезает верхушку и лишние ветки и опирается, проверяя вес. Довольно хмыкнув, передаёт палку Андрею, стоящему ближе всех. Принимается за следующее дерево. Чувствует всё это время, как Арсений смотрит на него - прожигает взглядом, не говоря ни слова. Но Антон не оборачивается – слишком много чести, и так на поводу пошёл! Когда слеги сделаны на всех, убирает топор в рюкзак: - Погнали. Идут строго друг за другом, ступая в ледяную воду и нащупывая палками твёрдую поверхность. С облегчением забираются на сухие участки с кустами рыхлой травы и полусгнившими остатками деревьев и снова задерживают дыхание, оставляя их позади себя. Вдруг Андрей оступается на одной из кочек и валится вниз, охая. Все кидаются к нему, когда видят, что он не может встать самостоятельно. Отрывают его от топкой земли – он стонет и держится за неестественно вывернутую ногу. - Дайте, посмотрю, - говорит Арсений. Все молча расступаются, он задирает штанину на ноге Андрея и хмурится, аккуратно прикасаясь к опухающей на глазах щиколотке и вынуждая Андрея шипеть. - Андрюх, тут или вывих, или растяжение, это не смертельно, но дальше ты ногами идти не сможешь, - похлопывает того по плечу и поднимает взгляд на Антона: - Ему в больницу надо. Антон теряется на мгновенье, но тут же снимает с себя рюкзак, передавая его Арсению: - Возвращаемся. Мы с Макаром по очереди тащим Дрона, а ты несёшь вещи и следишь за маршрутом. Арсений согласно кивает. - Нет, ребята, - говорит вдруг Макар, - мы пошли разведать маршрут и должны вернуться хоть с какой-то информацией – нас восемь человек ждут. А, прикиньте, придём вот с таким трофеем только, - усмехаясь, кивает на Андрея, - Давайте уж доводить миссию до конца – либо находим дорогу, либо лагерные выиграли! Я потащу Андрюху назад, а вы идите дальше. Всё равно мне эта затея с горой разонравилась, - усмехается. Антон смотрит на Арсения. Тот плечами пожимает – мол, решай. А Антон к горе этой стремился едва ли не больше всех, и цели своей достичь теперь, когда она так близка, особенно сильно хочет… - Ты один-то справишься? – спрашивает Илью. - Да ты посмотри на него, он меньше моего рюкзака весит, - Макар даже дыхания не задерживает, поднимая Андрея на руки и тут же опуская обратно, - только поклажу нашу с ним разгрузите по-максимуму, а то неудобно нести. Долго спорят, кому взять навигатор. Всё-таки отдают Макару с Андреем – им плутать никак нельзя. Прощаются, обнявшись. Макар подхватывает кряхтящего от боли Андрея на спину и уходит, опираясь на две слеги. Макар большой – его в школе Тором зовут. Он донесёт. Антон с Арсением провожают уходящих взглядами до самой кромки болота, убеждаясь, что те смогли перебраться через топь, и поворачиваются друг к другу. Только сейчас до Антона начинает доходить, на что он подписался. Если бы в начале их похода кто-то сказал ему, что вот так, посреди тайги вдвоём с этим кадром остаться придётся, Антон прямо там бы вещи с плеч скинул и адьёс-амигос всем показал. - Ну что, пошли? – Арсений будто считывает все эмоции с лица Антона и старается в глаза не смотреть. Идут в тишине, друг за другом, на расстоянии. Перескакивают с кочки на кочку, опираясь на палки. Хватаются за редкие деревья, цепляются за траву. Антон понимает вдруг, что, в общем-то, почти не раздражается на своего спутника – нет, он безусловно очень зол сейчас, но по другим причинам - потому что вымокли все, грязные от тины, поскальзываются всё чаще от усталости, потому что поход опять пошёл не по плану, потому что жалко Андрюху, и Ира повела себя, как последняя сука - но сам Арсений почему-то не вызывает привычных эмоций. То ли потому что тот молчит, сосредоточившись, как и Антон, на выборе каждого нового шага, то ли потому что впервые в жизни Антон видит его такого… неправильного. В школе ведь вечно в пиджачке, прилизанный ходит – будто и не били никогда. И даже в походах умудряется сохранять правильно уложенную чёлку и безупречно чистые руки - на одной всегда дурацкая красная нитка повязана зачем-то. И вид всегда высокомерный, и… Нога вдруг соскальзывает с твёрдого и проваливается куда-то вниз. Тело сразу же ухает вслед за ней, оказываясь по шею в воде. Антон ошарашенно трепыхается и бьёт в испуге по поверхности руками, пока не понимает, что это не просто вода – это вязкий, клеящий кисель, который его неотвратимо поглощает. Болото реально умеет засасывать, и Антон прямо сейчас убеждается в этом. Ноги вязнут в липком иле без дна, проваливаясь с каждой секундой всё глубже, в голове проносятся все когда-то изученные способы не утонуть, а пальцы бесполезно гребут по находящейся рядом осоке, пытаясь ухватиться. Антон слишком занят, чтобы кричать и звать на помощь, тем более, что сил на это вскоре не остаётся. И он очень удивлён, когда чувствует, как его руку перехватывают за запястье и тянут вбок. - Ногами не барахтай! – слышит голос Арсения, - Я сам вытащу. Послушно перестаёт трепыхаться и замирает, утягиваемый чужими руками. Зародившаяся было паника куда-то девается, и Антон понимает, что это властный тон его спасителя внушает ему сейчас такую спокойную уверенность в происходящем. Арсений надсадно дышит и волочёт Антона из топи сантиметр за сантиметром. Опереться не на что – он только чуть спустил ногу с кочки, да хватается другой рукой за жидкую поросль. Антон нащупывает палку, которую выпустил из рук во время падения, и пытается опереться на неё, но она каждый раз предательски уходит под воду. - Держись за мою! – говорит Арсений и протягивает Антону свою слегу, прижав её коленом к земле. Антон ловит конец палки и начинает подтягивать себя по ней с помощью свободной руки. Ноги, беспомощно болтающиеся где-то внизу, вдруг чувствуют твёрдое основание, и Антон сразу же ориентируется, отталкиваясь. Руки теперь уже достают до островка, и он, бросив арсову палку, сам цепляется за траву, чтобы вылезти. Арсений поддерживает – продолжает тянуть за руку и теперь подхватывает Антона под мышки, утягивая наверх. Антон опрокидывает Арсения, опираясь, и ползёт по нему, подминая под себя. Вылезает, переваливается тут же на спину, весь грязный, облепленный ряской, лежит рядом с Арсом и молчит, тяжело дыша. Потом поворачивает голову и выдыхает: - Пиздец! Арсений кивает понимающе. Сидят потом оба какое-то время, молча уставясь в затягивающуюся нежно-зелёным смертельную гладь болота в метре от них. Антона начинает трясти – от холода и липкого страха, запоздало накрывающего яркими картинками смыкающейся ряски у него над головой. - Вставай, тебе надо согреться, нам нужен костёр, - говорит Арсений, поднимаясь. Антон согласен и с трудом, но поднимается на ноги. Нащупывает в воде свою слегу, достаёт: - Пошли. Арсений идёт теперь совсем близко, не спуская с него глаз. Преодолевают препятствия ещё метров тридцать, пока почва не начинает выравниваться, поднимаясь, и вот уже не болотная, а нормальная, лесная трава под ногами. - Давай остановимся, - предлагает Арсений, и Антон с облегчением соглашается – он не хотел первым просить. Разводят костёр. Вещи Антона все вымокли в рюкзаке, и Арсений протягивает ему сухие футболку и штаны из своих запасов. Не скрываясь, смотрит, как Антон снимает с себя мокрую одежду, заставляя того почему-то нервничать и смущаться: - Отвернись! - Ты что, девчонка? – Арсений смеётся, отпивая воду из бутылки, - а на физру или на свои тренировки в туалет, что ли, бегаешь форму надевать? - Никуда я не бегаю! – свирепеет Антон, - Но на меня никто из пацанов так не пялится в открытую, как ты. Не знаю, может у вас, у "А"-шек такое в порядке вещей было, но во всех остальных параллелях за один такой взгляд можно было проблем на всю жизнь огрести. Отвернись! - командует, снимая мокрые трусы и отжимая. - Теперь ты тоже "А"-шка, - смеётся Арсений, - Были бы запасные, я бы обязательно дал, но свои я уже использовал. Но есть носки, я вспомнил, - Арсений тянется к рюкзаку и выуживает чистую пару, подавая её, не глядя, назад, - Кроссовки сейчас не высушить, но у меня есть одноразовые мешки, наденешь их под обувь. А куртку будем сушить на каждой остановке, а пока иди в моей. - В смысле, в твоей? – Антон непонимающе пялится. - У меня худи тёплое, а у тебя только тонкий свитер – по-моему, выбор очевиден, - поворачивается, смешно закрывая лицо руками и отставляя палец, чтобы подсмотреть, оделся ли Антон. Антон уже оделся и пялится сейчас на него, сурово сощурив глаза. Едят снова сухари и консервы. Арсений находит среди запасов сгущёнку, и они пьют по очереди, проколупав дырку в банке. - Ты откуда? – спрашивает Антон, когда они, собравшись, идут дальше. - Из Омска, - отвечает Арсений. - А у нас как оказался? - Переехали. - М-м. Молчат какое-то время. - Я с восьмого класса здесь учусь, - вдруг рассказывает Арсений, - и в поход тот - самый первый - почти случайно попал, хотел за своего сойти, - улыбается, - а после понял, что всё по-настоящему. Ну, связь эта общая… - замолкает в нерешительности. - Ты кроме походов этих нигде больше и не отсвечиваешь - по крайней мере, я не видел, – говорит Антон, - не очень-то и старался вписаться, выходит. - Мне больше ничего не нравится, - тихо оправдывается Арсений. Антон с ним согласен. Он бы тоже рад только по лесам ходить. Но вынужден соответствовать статусу минусинского селебы. Неожиданно смеётся от этого словосочетания и тут же жалеет об этом, видя, как Арсений удивлённо вскидывает брови. - Ты с кем-нибудь дружишь вообще? – быстро спрашивает. Арсений мнётся: - Ну, я ещё друзьями не обзавёлся, но приятели есть, да. - Приятели? – усмехается Антон, - Слово-то какое устаревшее. - Почему устаревшее? – не соглашается Арсений, - Приятели – это приятные тебе люди, но не друзья. - А друзья кто тогда? – Антону становится действительно интересно. - Друзья – это те, кто может раздражать и мотать нервы, но ты знаешь, что, тем не менее, за них жизнь отдашь. И они за тебя тоже. Потому что любите и цените друг в друге то, что любите и цените в самой этой жизни. Антон молчит. Ему так близко всё, о чём сейчас говорит Арсений, что даже дышать начинает чаще. - И что, были у тебя такие друзья в Омске? – спрашивает. - Да, - коротко. - И как ты смог уехать? Как смирился с расставанием? - Я не смирился, поэтому до сих пор не могу начать жить здесь. Антон, идущий чуть впереди, оборачивается. Арсений тормозит, чтобы сохранить дистанцию. - Здесь, вообще-то, тоже есть люди, которые что-то ценят, ты не думал? – Антон смотрит пристально. - Думал. Но пока всё не решался в дружбе признаться, - не менее пристальный взгляд. Отворачиваются друг от друга, идут молча какое-то время, поравнявшись. - Ну а так, чем увлекаешься, чем живёшь? – спрашивает Антон. - Кино, игры, музыка, - отвечает Арсений и тут же взвинчивается, - Ну разве можно вот так, в лоб, спрашивать что-то о незнакомом человеке и ожидать, что он сразу тебе раскроется?! Или ты из вежливости спрашивал? - Нет, я не из вежливости… - ошарашенно отвечает Антон. - Ну, тогда придумай, как по-другому, - глухо говорит Арсений. - Ты почему в очках? – сразу же находится Антон. Он давно хотел спросить об этом, но не решался, а теперь карт-бланш, - можешь ведь в линзах ходить. Глаза только прячешь… Арсений мгновенно краснеет: - Для того и ношу. - Тебя можно прочитать и с ними, так что снимай. Арсений останавливается. Медленно стягивает с себя очки, подносит их на уровень лица Антона и переламывает: - У меня стопроцентное зрение, - говорит, светя в глаза незащищённым взглядом. Антон стоит, не в силах шелохнуться. - Я разделся. Теперь ты давай, - Арсений внезапно настойчив и, судя по всему, не намерен больше отвечать на чужие вопросы один. - Чего ты хочешь? – Антон вполне осознаёт этот момент – когда он становится ведомым, но почему-то совершенно не сопротивляется этому. - Ну, рассказывай о себе, - усмехается Арсений. Они идут дальше вровень, плечом к плечу. - Кино, игры, музыка, - говорит Антон, завороженно глядя на Арсения. Тот смеётся. Внезапно так щедро и заливисто, что Антон начинает вторить, присоединяясь. - Ты классный, - говорит Арсений, отсмеявшись, - ну так, первый вопрос: тебе правда нравится баскетбол? Антон сначала давится, часто моргая, а потом, видя, что это не издёвка, начинает рассказывать Арсению о спорте - о том, как его привели в секцию в пять лет, как ему сначала не нравилось, а потом понравилось, как, набивая шишки и закаляя характер, он становился первым игроком в команде. Как, превозмогая своё тело и часто боль, он вырабатывал стойкий иммунитет не только к спорту, но и к жизни. Как, становясь местной знаменитостью и прицелом камер сотен людей, старался не свернуть мозги и сохранить себя… - …Не знаю, вышло или нет, но звездой я себя не ощущаю, что бы про меня не писали в местных газетах, - заканчивает Антон. - Ты будешь поступать куда-то после одиннадцатого? – спрашивает Арсений. - Да, я хочу в театральный, - вырывается у Антона, прежде чем он успевает заткнуться. Арсений кивает. Антон молчит сначала, потом приходит в себя и вскипает: - И всё? Просто кивок?! Ничего, что я занимался спортивной карьерой одиннадцать лет, а родители вообще прочат меня в экономисты? - Ну и что? – спокойно пожимает плечами, - мало ли, чем ты занимался в детстве и чего от тебя хотят родители. Главное, что у тебя самого есть цель. Гораздо хуже было бы, если б ты её не имел. Антон давится словами, не могущими найти выход из горла. Цель? Все его терзания и сомнения последних лет только что были развенчаны парой фраз почти незнакомого человека. Кто он такой вообще? - Кто ты такой? – вырывается. Арсений смотрит. Без очков глаза совсем ясные. - Я просто я, - говорит, - а ты можешь то же самое сказать о себе? Антон думает. - Нет, - говорит, - не могу. Я часто притворяюсь. - Зачем? - Привык. Жизнь заставляет. - Тебя это устраивает? - Видимо, да, иначе бы задумался. - А сейчас задумался? - Фиг знает, ты на меня давишь, - смеётся. Арсений смеётся тоже. Они идут легко - Антон с удивлением констатирует внутри себя факт полного принятия своего походного товарища. Ему, оказывается, комфортно с Арсением. Это так странно, что он даёт себе слово позже обязательно разобраться, арсеньевы ли это манипуляции или просто сам Антон оказался таким эмоционально податливым. А пока он смотрит, как Арсений достаёт карту и сверяется с компасом на руках – других приборов у них нет. - Гору скоро будет видно. - Давай поднажмём, чтобы переночевать у её подножия, - Антон ускоряет шаг. Они давно уже поняли, что им не хватит ни сил, ни времени, чтобы вернуться в лагерь до захода солнца. Но ночь наступает неожиданно – осенняя серость вдруг оказывается сумерками, а затем почти осязаемой пальцами чернотой. - Бля-я-ять, - тянет Антон, роясь в рюкзаке. Рядом потрескивает разведённый костёр. Сушатся его одежда и обувь. - Что? - Я не взял спальник, оставил у Ирки. Поменял его на тяжёлые консервы. - Ладно, не парься, переночуем в одном, - говорит Арс, выбираясь из своего спального мешка, куда только что забрался. - Что значит, в одном? – раздражённо говорит Антон. - То и значит. Залезай первым. - А ты? - Я потом, я разбужу тебя. Антон слишком устал, чтобы сопротивляться. Забирается в мешок: - Через час разбуди, - говорит. Арс кивает.

***

Антон просыпается под утро сам, смотрит на часы и начинает судорожно выкарабкиваться из спальника. - Арс! – орёт, - Ты где? Находит у соседнего дерева, сидящего на корточках, привалившись, совсем задубевшего. Будит тычками и оплеухами, тот кое-как приходит в себя, дрожит. Антон тащит его к мешку, запихивает, застёгивает молнию. - Ты идиот? – рычит, - замёрзнуть решил? Но Арсений уже спит, мгновенно разомлев в тепле мешка, нагретого Антоном, и не слышит. Антон, не отрываясь, смотрит на его умиротворённое лицо, пока не чувствует, как утренний холод начинает забираться под одежду. Прыгает, разминаясь. Сонливость давно прошла, уступив место дрожи. Подбрасывает в почти затухший костёр сырые брёвна и накидывает сверху мох и кору, раздувая. С трудом, но огонь берётся. Когда Арсений просыпается, его ждут разогретая тушёнка и горячий чай. - Это, правда, мне? – не верит. - Ешь давай, - хмурится Антон. Арсений набрасывается на еду и тоже тянется руками к костру, пытаясь согреться. - Ты почему меня не разбудил? – спрашивает Антон грозно. - Не знаю, не хотел, - отвечает, жуя. - Ты придурок, ты мог замёрзнуть. - Вроде не зима ещё. Антон вздыхает. Бесполезно. Доедают и начинают собираться. - Мы сегодня должны были уже вернуться, - замечает Арсений, когда они, накинув рюкзаки, шагают в сторону горы. - Ты что своим втёр? – спрашивает Антон. - Что в поход иду, - пожимает удивлённо плечами Арсений. - Ничего себе! И что, пустили? - Конечно, ведь мне это нужно. - Классные они у тебя, мои вот не разрешают ничего, хотя через год поступлю, уеду и буду сам себе хозяин. Арсений смеётся: - Вот и я своим сказал когда-то, что это всего лишь вопрос времени – принятие моих решений. Они подумали и согласились. А тебе, правда, ничего не разрешают? Ты же местная звезда – тебя же везде зовут, наверное? Ну, по спортивным делам - сборы, выезды, соревнования. Много ездить, куда приходится. Как же на них отпускают? - На сборы отпускают под надзором тренера, а вот так, чтобы на три дня в лес уйти одним - поперёк выхода бы улеглись, чтобы, не дай бог, не случилось чего… - Это неправильно. Они накладывают на тебя собственную тревожность. Я, конечно, уважаю твоих родителей, и их опасения вполне понятны, - оправдывается Арсений, - но это не та любовь, которая нужна тебе от них. Антон думает. Арсений прав, ему всегда не хватало свободы. И, возможно, ему стоило ответственнее подойти к вопросу обсуждения этого с родителями. - Ты один ребёнок в семье? – спрашивает вдруг Арсения. - Да, - тот улыбается, - мне повезло не делиться конфетами. - А у меня сестра, - говорит Антон, - Младшая, Алёнка. Как шоколад. - Познакомишь? – весело щурится Арсений. - Нет! Арсений заливается смехом. Антон, глядя на него, поддаётся провокации и тоже смеётся. - Смотри, гору видно! – внезапно кричит Арсений, хватая Антона за руку. Тот останавливается – не то от сказанного, не то от ощущения тёплой руки Арсения на своей. Смотрят вперёд, туда, где перед ними вырастает каменный гигант. - Какая огромная! – шепчет Арсений. - Ты что, никогда не видел? - Нет. - Я, если честно, тоже. Хоть и живу здесь всю жизнь, - Антон признаётся не Арсению, Антон признаётся себе -стыдит. Арсений смотрит на него секунду: - Ну, так пошли покорять? Глаза у Арсения сейчас ярко синие. Антон понимает, что любуется. Спохватывается слишком поздно - Арсений заметил: - Эй, пойдём? – прищуривается, явно дразнясь. - Да, - медленно отвечает Антон, - пойдём.

***

Стоят у подножия, заросшего высоким кустарником, не в силах отвести взгляд от этого исполина. Гора сейчас, возвышаясь над ними, загораживает полнеба. - Только никаких ассоциаций с Хэмингуэем и его Большой Рыбой! – внезапно поворачивается к нему Арсений. - Почему? Не любишь метафоры? – смеётся Антон. - Просто у нас всё будет по-другому. - Думаешь, в отличие от Сантьяго, дотянем? – спрашивает, поднимая руки вверх в ответ на изумлённый взгляд Арсения, - Эй, я не тупой спортсмен, брось свои нелепые ассоциации! Идут, продираясь сквозь колючие заросли шиповника и выискивая удобное место для подъёма. Арсений напряжённо молчит, и Антон не выдерживает: - Почему ты такой скрытный, Арс? - Арс… - усмехается тот, - ты никогда так меня не называл раньше. - Это проблема? – останавливается, оборачиваясь. - Нет. Конечно, нет. Это моё настоящее имя, - улыбается. - Ты правда странный. Сторонишься всех, ни с кем не сближаешься. Выглядишь подозрительно, честно. Так себя не ведут, Арс, - Антона неожиданно несёт, - Надо быть открытее с людьми. Вот расскажи мне всё-таки, что тебя тревожит? Арсений секунду смотрит на Антона насмешливо, говорит потом: - Много чего. Но вряд ли это тебе интересно. - Схера ли ты решаешь за других? - Не знаю, насмотрелся. Всем плевать. Людям неинтересны другие люди. Исключение составляют близкие и друзья, но это редкость. Обычно достаточно маски заинтересованности на лице и такого же фидбэка. - Возможно, ты прав, - соглашается Антон, подумав, - но сейчас мы вдвоём, и, поверь, мне больше нечем заняться. Арсений снова заливисто смеётся: - Блин, как тебе это удаётся? – спрашивает. Находят удобное место для захода и скидывают тяжёлые рюкзаки, оставляя себе только лёгкие заплечные мешки с самым необходимым. Закидывают поклажу ветками, маскируя непонятно, от кого – кругом ни души – и начинают взбираться, карабкаясь по траве и камням, приникая к ним грудью, чтобы не опрокинуться и не скатиться. - Мне шестнадцать, Антон, так же, как и тебе, и меня волнует сейчас только одно, - говорит вдруг Арсений, когда они делают первую остановку и просто лежат в тех же позах, что и ползли, придавленные усталостью и глядя друг на друга, - Через два года мы закончим школу и перед нами откроется, типа, много дорог. Ну, по крайней мере, в это хочется верить. И вот, когда я думаю о всех тех перспективах, которые появятся у меня, и вообще о том, сколько всего я смогу сделать и как многого буду хотеть, меня с одной стороны буквально уносит от предвкушения этой свободы и возможностей, которые она даёт, а с другой стороны, наоборот, гнёт к земле от такой неподъёмной массы идей, которые я должен буду воплотить за свою жизнь. От всех обстоятельств, которые придётся преодолеть, и обязательств, которые должен буду выполнить. Я заранее устал, понимаешь? Ещё толком не начав жить, я уже боюсь, что не справлюсь с жизнью. - Может, ты ставишь себе слишком высокие цели? – спрашивает Антон, - Завышенные ожидания всегда приводят к разочарованию, и ты просто просчитал такой вариант и заранее испугался. Арсений молчит, обдумывая. - У меня нет особых ожиданий от жизни, - говорит, - а у тебя? - У меня есть, - отвечает Антон, - и они вполне себе конкретные – прожить так, как мои родители: в любви и гармонии, по кирпичику выстраивая свою жизнь и свою семью, честно трудясь и обрастая верными друзьями, в бесхитростном отношении друг к другу и ко всему миру. Наивно? – вскидывает взгляд. - Нет. Это красиво. И неожиданно от тебя. Но… это банально, разве нет? Большинство людей представляют себе такую модель своего будущего. - Ха! Вот и нет. Серёга, вон, мечтает собрать свою группу и покорять стадионы, Тимур карьерист по натуре – он уже сейчас ни о чём, кроме Москвы, слышать не желает, и, вероятно, всю жизнь будет ставить профессиональные интересы выше личных. Ирка моя в будущем мнит себя женой богатого и влиятельного человека, хочет ездить по заграницам и купаться в роскоши – не думаю, что при таком варианте рожать и воспитывать детей входит в её планы. А Илья, вообще, долбоёб – ему б только тусить и пивом заливаться. Хотя, из всех мною перечисленных, ему-то как раз больше всего светит оказаться семьянином, в итоге, - смеётся Антон. - Это просто жизненные цели, – пожимает плечами Арсений, - но разве тот же Тимур не хочет иметь за своей спиной надёжный тыл? Серёга разве не для того хочет покорять стадионы, чтобы однажды встретить там твою единственную? - Вот ты наивный, Арсений! – цокает Антон, - мечта – она на то и мечта, что за этим больше ничего не стоит. Это конечная, понимаешь? Даже если Серёга и встретит кого-то, он всё равно будет и дальше стремиться к славе. Так же, как и Тимур – к новым высотам в карьере, а Ира – к деньгам. И я просто наглядно показываю тебе, что я со своими желаниями несколько устарел на их фоне. Но что поделать - я хочу просто жить в гармонии с самим собой и, если повезёт, человеком, который разделит со мной эту потребность. И пусть я совершенно не амбициозен, это не значит, что я не вижу своего развития как личности, как профессионала в каком - то деле. Просто не ставлю это развитие во главу угла, понимаешь? - Понимаю, Антон, - Арсений так неожиданно называет его имя, что режет слух, - тебе важнее чувство плеча и чтобы смотреть с кем-то в одну сторону. Антон согласно кивает. Как неожиданно восприимчив оказался его одноклассник, которого он считал замкнутой экосистемой, не нуждающейся во взаимодействии с внешним миром... - А что важно тебе? - спрашивает Антон. - Мне важно чувствовать себя живым, - не задумываясь отвечает Арсений, будто давно сложил внутри себя этот пазл, - осознанно проживать каждый миг своей жизни и знать, что я не изменяю себе и своим принципам. И что я не вторичен. Гора трудная. Гора скользкая от сырости. Многие вещи понимаются с трудом и иногда – только ценой собственных ошибок. Ползут. Цепляются за корни, камни, траву. Сбивают пальцы и колени. Упёрлись оба в своём стремлении. - Арс, а ты любил когда-нибудь? – Антон отдышаться пытается и заодно важное для себя выяснить, отлёживаясь на очередном уступе. - Не знаю, нет, наверное. Так, увлечения были, но проходили быстро, - не смотрит. - А я Ирку люблю. Арсений прыскает, заливаясь смехом. - Что??? – Антон непонимающе глядит. - Ничего, - смеётся, - люби, люби. - Ты… извини, что тогда накинулся, - Антону вдруг становится крайне важно сказать это, - я ведь понимаю – я нарушил правила: рюкзак перегрузил и мог команду подвести, если бы устал раньше времени… - Что? – Арсений смотрит то ли насмешливо, то ли презрительно – Антон разобрать не может, - ты серьёзно? Думаешь, я поэтому? Антон совсем теряется и не отвечает. Ползут дальше - через силу, потому что устали давно, потому что неизвестность давит. - Как думаешь, Илья донёс Дрона до лагеря? – спрашивает Арсений. - Да. Макар хоть и выглядит раздолбаем, ответственный очень. - Я надеюсь, они сразу домой выдвинулись, не стали ждать… Молчат оба, взбираются. - А вот ты говорил, что Ира планирует выйти замуж за богатого, - говорит Арсений, заползая на очередной уступ, - Она тебя имеет в виду? - Ну, видимо, - смеётся Антон, - вот её разочарование-то ждёт, прикинь… - Может, вам поговорить? Объяснил бы ей свою позицию, свои желания, мысли. Антон осматривается – кругом безмолвная красота осеннего леса, приглушённая дождями и окрасившая природу в тёмные тона. Понимает вдруг, что Арсений удивителен даже не в том, что разглядел несоответствие их с Ириной картин мира, а в том больше, что, в принципе, увидел его, Антона, мир. - Не вижу смысла. - Устроишь сюрприз? Вряд ли оценит, - не отстаёт Арсений. - Надоел. Ноги Антона внезапно скользят по влажному уклону, он пытается схватиться руками, но камни и дёрн не держат – осыпаются, выскальзывают из-под пальцев, Антон чувствует, как съезжает вниз. Жмётся грудью к земле, пытаясь затормозить, но лишь рвёт куртку – всё скользкое после дождя, и он разгоняется в своём падении. Вдруг чувствует, как его ловят за колпак. - Слинять собрался? – насмешливое, - Цепляйся. Антон, остановившись, осторожно берётся за камни и траву, старается подтянуться - вроде получается. Упирается ногами в малейшие выступы, какие нащупывает, и, наконец, поднимается обратно, оттолкнувшись от подставленной коленки Арсения. Видит перед собой встревоженный взгляд Арсения и улыбается ему через силу: - Съёб не удался… Арсений нервно отвечает ему одними уголками губ и тут же отворачивается. - Дай воды, - просит, когда они через два часа, почти добравшись до верха, отдыхают, перевернувшись на спину. Антон закручивает крышку на бутылке, из которой только что пил, и протягивает Арсению. Арсений пьёт смешно – цедит, как ребёнок, через зубы. Антон улыбается. - Спасибо! – возвращает бутылку. - Это тебе спасибо, - говорит Антон. Арсений непонимающе смотрит. - Ну, за то, что не дал упасть, - объясняет Антон, - и утонуть. - Перестань, любой нормальный человек поступил бы так же. - Ох, Арс, ты ваще не от мира сего, если всерьёз так считаешь... - По-другому в походы не ходят. Антон смотрит на Арсения: - В моей системе измерений ты вместо походов должен посещать балы или сидеть, обложившись книгами, в каком-нибудь научно-исследовательском институте. - Я настолько не вписываюсь в твои представления о людях? - изумляется Арс. - Виноваты не мои представления, а ты, находящийся за пределами системы. Может, пора начать как-то открываться этому миру, Арс? Арсений пожимает плечами, смешливо щурясь: - Незачем. Добираются до вершины горы в упорном молчании - оба выдохлись, и цель слишком близка, чтобы отвлекаться на разговоры. Глаза застилает туманом, во рту пересохло, всё тело гудит от напряжения. - Антон, - зовёт внезапно Арсений, прижавшись к какому-то камню в изнеможении. Антон молча смотрит – бережёт силы. - Когда кто-то кому-то помогает, он становится его защитником и оберегом на веки вечные, - бормочет Арсений, – ну, в смысле, чувствует свою ответственностью за этого человека, понимаешь? Будто телохранителем стал и должен до конца теперь за ним присматривать. - Я освобождаю тебя от этого, - говорит Антон, подумав. - А я тебя нет, - Арсений смотрит прямо, доставая из мешка бутылку с водой и протягивая Антону: - И себя тоже. Достигнув самой высокой гряды камней на вершине и взобравшись на неё, замирают. Стоят, созерцая раскинувшееся перед ними безмолвие. Сердце бьётся в груди. Арс вдруг кричит. Стоит, раскинув руки и голосит, что есть мочи. Антон смотрит секунду и присоединяется. Орут вдвоём, как умалишённые. Они смогли! Под ними, далеко внизу, разноцветным пятном расстилается лес, уже наполовину сдавшийся осени, укутанный в бордово-жёлтое покрывало и отходящий ко сну. Над ними, куда не кинь взгляд, небо – пусть хмурое и недовольное сегодня, но в нём столько воздуха, столько жизни! И прямо перед ними - доступная им часть вечности, и они её вбирают! - Арс, мы сделали это! – шепчет Антон, когда силы орать заканчиваются и голос хрипнет. - Давай, оставим что-то, ну, что мы тут были, - волнуется Арсений и начинает рыться в рюкзаке. Достаёт бутылёк с корректором, – я готовился, - и, склонившись над самым крупным камнем, аккуратно выводит кисточкой: «Школа 12, класс 10 А. Мы здесь и сейчас». - Я дату писать не буду, - говорит, закручивая крышку корректора, - и мы навсегда останемся на этой горе десятиклассниками. Антону хочется как-то выразить свои чувства, но слов не находится, и он просто обнимает Арсения, подавшись на шаг вперёд. Арсений с испугу костенеет в его руках, но тут же обхватывает в ответ. Стоят какое-то время, обдуваемые ветром, одинокие и свободные, на самой вершине неприступной горы. - Отсюда тебе не видно наших? – подаёт голос Арсений, не пытаясь разомкнуть объятья. - Мне нет, кругом лес, а тебе? – Антон, не отпуская Арсения, поворачивается, топчась вместе с ним вокруг своей оси. - Мне тоже. Надеюсь, они уже на полпути к дому, – Арсений отнимает лицо от груди Антона и смотрит ему в глаза. Антон размыкает руки и достаёт из своего рюкзака телефон. Не ловит. - Попробуй свой, - говорит Арсению. Тот тоже пытается поймать сигнал, но безуспешно. - Вернёмся к стоянке и оттуда пойдём домой, чтобы точно быть уверенными. - О, нет! Опять болото?! – смеётся. Лежат на камнях, отдыхая перед спуском. Огромная тёмная птица парит высоко над ними кругами. - Красивая, - говорит Антон, не отрываясь, глядя в небо. - Это беркут, - отзывается Арсений. Молчат, стекаясь мыслями, переплетаясь устремлёнными вверх взорами и ощущая присутствие друг друга единым воздухом между ними. - Люди как птицы, - считает Антон, - всё мечутся, неугомонные, выискивая хлебные крошки под ногами сильных мира сего и отбирая их друг у друга. Либо оголтелыми стаями носятся туда-сюда в поисках тёплых мест. Бывают, правда, редкие, - вытягивает руку вверх, будто пытаясь коснуться одиноко зависшего над ними беркута. - Я иногда ощущаю себя молью, - вздыхает Арсений, - когда думаю, что оставляю после себя какой-то след в этой жизни, а, оказывается, это просто пыльца с крыльев, никому не нужная… - Мне в детстве говорили, что если у бабочки пыльцу с крыльев стереть, она потом летать не сможет, - зачем-то вставляет Антон. Арсений приподнимает голову и смотрит на Антона пристально: - Чёрт, выходит, она всё-таки нужная? - Выходит, если не оставлять след, зачем летать вообще, - говорит Антон, и Арсений укладывается обратно. Они лежат, застигнутые внезапным пониманием чего-то важного – оно неуловимо витает в воздухе над ними, кружит вместе с большой птицей и, несмотря на старания, не поддаётся формулировкам. Антон наощупь ищет и накрывает своей рукой чужую ладонь. Он был неправ. Тишину, оказывается, до боли приятно слушать вместе с Арсением.

***

- Покорение горы – это погорение? – спрашивает Арсений, когда они начинают спускаться. Антон прыскает: - Будто погорели в своей затее… Нет, мы не погорели, пусть это будет возгорание. - Да, точно – взобрались и сгорели! – смеётся Арсений. – Да ну хватит семантики, взошли и взошли! – Антон отмахивается. Тормозят ногами, загребают руками, скатываясь. Обратно, как по маслу - быстро, хоть и грязно выходит – вся одежда в земле. Иногда переворачиваются на живот, чтобы снизить скорость, - хватаются за ветки, корни, камни. Потом снова разворачиваются и едут, почти как с горки, только упираясь ногами. Штаны не отстирать, точно - плевать. Они достигли цели - цена не важна. Уже ближе к подножию Арсений, сползающий на животе с очередного уступа вдруг охает и хватается рукой за шею, отбрасывая что-то в сторону. - Ты чего? – спрашивает Антон, сам в этот момент пытаясь перепрыгнуть с камня на камень и удержать равновесие. - Змея, - растерянно говорит Арсений, прижимая руку к шее. - Да брось, какие змеи в это время, - бормочет Антон, холодея и быстро подбираясь к Арсению. - Я тоже удивился, - говорит Арсений, не убирая руки от шеи, - но я схватил нечаянно, пока сползал, и она цапнула… - Чёрт, - Антон пытается отнять руку, - покажи. Арсений убирает ладонь с шеи, и Антон видит две маленькие дырочки, почти не кровоточащие. Не думая ни секунды, присасывается к ним, втягивая в себя сладковатый яд. Арсений шипит. Антон отрывается, сплёвывает, смотрит ему в глаза: - Потерпи. Достаёт из мешка за плечами нож и фляжку. - Оксанке ни слова! Льёт на ранку и на нож, затем укладывается полностью на Арсения и всучивает фляжку тому в руки: - Пей! Арсений ничего не соображает, но слушается – отхлёбывает глоток и закашливается тут же: - Чистый спирт? - У Макара мама медик, им выдают, - Антон приноравливается тем временем и, не давая себе и Арсу времени на раздумья, вспарывает ножом кожу в месте укуса. Арсения подбрасывает. Но Антон, навалившись, прижимает к уклону, высасывая кровь вместе с остатками яда. Арсений, поняв, перестаёт брыкаться и лишь постанывает от боли. Антон наконец отрывается. Снова сплёвывает. - Я выгляжу, как вампир, - говорит, стирая со своих губ кровь и глядя на растерзанную шею Арсения. Рана болезненно набухла, но больше не кровоточит. Арсений молчит, смотрит на Антона. Раскинулся обессиленно под весом его тела. Взъерошенный, с закусанными губами, синие глаза на пол лица… Антон сам не знает, что творит. Антон припадает к его губам своими, со стоном сминая их и покусывая. Всасывает в себя так же, как яд секундами ранее. Смакует, как давно страждущий от жажды и дорвавшийся, наконец, до воды. Арсений начинает часто дышать и вперёд подаётся, будто и не хочет ему, Антону, зубы раскрошить. Антон на локтях приподнимается, чтобы дать Арсению вдохнуть на секунду и затем опять опускается, прильнув ближе… Губы у Арсения мягкие, но упругие, на губы Иры вовсе не похожие. Антон целует напористо, почти нагло, но чувствует, что Арсений отвечает, обхватив его за плечи. Антона крутит всего, он не понимает, как это всё получилось, и почему Арс не противится ему, но всё, чего он хочет сейчас – это целовать его. И он целует. Вбирает в себя все оттенки вкуса, захватывая его губы и язык, варварски проникая в самые дальние уголки его рта, устанавливая там свои порядки. Победно рычит, ощущая, как размякло, наконец, под ним тело Арса. Отмечает тут же, что внизу живота напряглось всё, но не обращает внимания, пока рука Арсения не ложится ему на пах, сжимая. - Господи, что ты делаешь? – шепчет, оторвавшись на секунду и тут же сдаваясь его ладони, опустив пылающий лоб ему на плечо и часто дыша. Арсений не отвечает, забираясь к нему в штаны и обхватывая рукой уже налившийся кровью член. - Можно? Пожалуйста… - трепет голоса Арсения отдаётся где-то вдалеке, уже на периферии сознания. Антон теряется под чужими пальцами. Шипит, мычит и стонет в поцелуе, пока рука Арсения властно скользит по его члену. Из последних сил удерживает себя на локтях и коленях, подаваясь навстречу чужой ладони, когда его начинает бить током. Заходится в сладкой судороге и прикусывает истерзанные губы Арсения. Зажмурив глаза, не дышит, пережидая взрыв, и падает обессиленно на него. Лежит, тяжело дыша, а потом, съехав вбок, тянется к шнуркам на поясе штанов Арсения. - Это необязательно, - слышит шёпот над ухом. - Обязательно! - отвечает, проникая внутрь и начиная двигать рукой по давно возбуждённому стволу, размазывая выступившую смазку. Арсений чувствительный. Его уносит сразу. Он стонет, отдаётся весь так, что у Антона дыхание спирает. Антон целует, ласкает его губы, пока рука над членом колдует. И Арс не выдерживает. Распахивает свои небесные глаза и смотрит вникуда, вцепившись в ворот его толстовки и глуша в себе крик. Антон накрывает его рот своим - кричи, не стесняйся! Но Арсений уже обмякает, подрагивая, в руках Антона. Осень никогда не ощущалась такой тихой, как в этот миг. Когда они лежат рядом, одежда растрёпана, дыхание сбилось и испарина на лбу, несмотря на холод. Когда сердца бьются, души трепещут, а снаружи запечатано всё тревожно. Когда крик рвётся из груди, но нельзя нарушить тишину, стоящую вокруг. Антон тянется к Арсению, пытаясь укрыться от смущения и почувствовать поддержку. Арсений с готовностью обхватывает его руками и коротко целует в висок. Лежат, обнявшись, давая друг другу молчаливый обет запомнить и сохранить всё в себе. Дыханием на щеках друг друга признаваясь, что всё было правильно и не напрасно. Арсений лезет потом в свой мешок, лежащий рядом, протягивает Антону влажные салфетки. Вытираются. Нервно смеются, вдруг застигнутые взглядами. - Это пиздец, - говорит Антон. - Это улёт, - говорит Арсений. - У тебя было с кем-нибудь раньше? – спрашивает Антон. - Было. - И чем закончилось? - Меня увезли. - Ты про это говорил? Ты поэтому такой? - Какой? - Нелюдимый. - Я людимый. Просто не для всех. - А для меня теперь людимый? – Антон смеётся. - Если поменяешь букву, я отвечу «да». Антон серьёзнеет: - У меня ж Ира… - Что ж ты про неё не вспомнил десять минут назад? - Блять, Арс… - Антон, если тебе будет нужно, я подожду, - торопливо, будто боясь не успеть, - смешно, но я только и делаю, что жду – с той самой ночи у озера. Ты далеко от костра тогда сидел, но я ещё дальше, и видел, как отблески огня тебе лицо лизали. И я тоже захотел… До дрожи в коленках, понимаешь? А потом я узнавать тебя начал - на матчи твои баскетбольные ходил, в школе оставался, чтобы вашу подготовку к КВН не пропустить - знаешь, ты в самом деле хороший актёр, и не сомневайся, у тебя обязательно получится поступить в театральный! Что ещё? На олимпиады с тобой записывался, но ты там такой сосредоточенный был - наверняка, себя не помнил, не то, что очкариков рядом... - Господи, - Антон целует, Арсений сразу откликается, - Как же нам быть-то теперь? - Ты перекроишь там всё – у себя в голове, я уверен, - Арсений гладит Антона по щеке кончиками пальцев, - разберёшься со временем. - Арс, вдруг я… - Я не тороплю. Я просто буду рядом, если что. Арсений с такой готовностью соглашается на всё, что у Антона свербит где-то за грудиной. Они не знают друг друга, они чужие по сути, а тот уже готов отдать всего себя. Тот тихушник, которого он, Антон, сторонился и презирал. - Как себя чувствуешь? – спохватившись, проверяет шею. Лезет в мешок за пластырем и наклеивает его поверх раны. - Нормально. Лежат ещё какое-то время, прислушиваясь к себе. - Мне хорошо, Антон. - Мне тоже. Хотя и непонятно. - Если ты любишь и ценишь себя, ты примешь себя любого, а если с этим проблемы, то я готов бесконечно тебе помогать, - Арсений тянется к Антону рукой, оглаживая шею и грудь, - ты восхитительный, Антон, тебя нельзя не хотеть и, поверь, ты ещё почувствуешь всё внимание этого мира, как только ступишь во взрослую жизнь. - Паршивец. Ты передал все свои страхи будущего мне, - Антон тычет кулаком в соседний бок, отмечая, как от сказанного Арсением у него снова растёт возбуждение. - Пойдём домой? – невинно ворочается тот, и Антон вслед за ним начинает скатываться по склону. У самого подножия горы решают сделать привал. Лежат, вытянув ноги и устроив головы на руках друг у друга. Антон думает, что Арсений ему чертовски интересен. Его хочется узнавать. Он как ящик фокусника – не знаешь, что найдёшь, но уверен, что сюрприз будет обязательно яркий. Ещё Антон старательно глушит в себе уколы совести и пытается представить предстоящий разговор с Ириной – в том, что он будет, Антон почему-то уже не сомневается. - Арс, а я не буду ассоциироваться у тебя с прошлыми отношениями? Тебя вырвали из той среды почти насильно… Вскидывает голову, смотрит удивлённо: - А с чего ты взял, что там отношения были? Мы экспериментировали, пытались понять, кто мы есть. Дружба, да, была. Интерес был. Но до чего-то большего дойти не успели. И, получается, ты уже рассматриваешь нас с тобой как вариант? – хитро улыбается. Антон пойман и не пытается отвертеться: - Я не ветреный, просто… чёрт, Арс, я не понимаю, что происходит, это место такое, да? Молчат оба. - Пофиг. Я готов, - говорит Антон. - К труду и обороне? – смеётся Арсений. - К тому, чтобы послать всех нахер из-за тебя. - И даже Иру? - Я не герой её романа, ты правильно заметил. Я просто всё не решался признаться себе в этом сам. Да и не в этом дело – ты мне открыл другую картину мира, понимаешь? Где не надо играть, подстраиваться, фальшивить… - Не торопись, ты можешь передумать в городе, - Арсений перекатывается со спины и целует Антона в губы. Тот хватает добычу и зажимает в руках: - Ты меня не знаешь.

***

- Ё-маё, они живы! – Тимур с Аней подлетают к ним, стоит Антону с Арсением отойти от подножия на десяток шагов. Обнимаются, смеясь. Они увидели ребят ещё на подходе – те махали им и орали во всё горло. Спасибо им за это - Антон с трудом представляет их реакцию, если бы они обнаружили их с Арсением парой минут раньше. - Вы как здесь? – изумлённо смотрит на них Арсений. - Решили убедиться, что с вами всё в порядке, - говорит Аня, - Когда Илья принёс Андрея, Оксана скомандовала тут же идти домой, чтобы быстрее доставить его в больницу… - А мы за вас беспокоились, - перебивает Тимур, - мало ли, через болото пошли. В общем, решили идти за вами. - Пиздец, ребята, - восторженно тянет Антон, - вы такие охуенные! Признавайтесь, пошли за славой! Те смеются. - Ну, как там, наверху? – спрашивает Тимур. - Мы пометили вершину. Теперь наш класс – первооткрыватель, - говорит Арс. - Я хочу туда, - говорит Аня, глядя на Тимура. - Запросто, - отвечает, - только завтра, уже темнеет. - Ребят, мы жутко пугаем наших родителей, вы в курсе? – спрашивает Антон, - и так опаздываем на сутки. - Наши придут раньше и расскажут, где мы, - парирует Аня, - а попасть на гору – двухлетняя цель, не могу упустить возможность. - Мы продуктов припёрли, если что, - говорит Тимур гордо. Ставят палатку. Узнав, что у Антона с Арсением один спальник, Аня скромно предлагает лечь с Тимуром, чтобы уступить свой спальник ребятам. Тимур абсолютно не против. Антон искренне благодарит, стараясь не смотреть на абсолютно невозмутимого Арсения. Ужинают у разведённого костра гречкой с тушёнкой. Сидят молча, как всегда бывает, когда слова и силы на исходе и надо просто быть. Тимур кутает Аню в свою куртку, а та, привалившись к его плечу, смотрит на огонь, отражая глазами мерцающий свет костра. Когда же они успели? Ведь там Стас явно клинья подбивал. Антон, сидя в полуметре от Арсения, жутко завидует происходящему на их глазах и предлагает всем идти спать. Сам оттаскивает их с Арсением спальники подальше от палатки. Ложатся рядом, чувствуя шевеления рук-ног друг друга сквозь ткань мешков. - Горение. - Что? – не понимает Антон. - Ну, болезнь от ожидания восхождения на гору должна называться горением, – шепчет Арсений. - Горение – значит, гореть? - замечает Антон. - Мы и горим, правда? – спрашивает Арсений шёпотом, - С тех пор, как поднялись, как вообще в поход пошли. Что-то добыли там сегодня, от чего жжёт внутри… - Правда, Арс, - Антон, вытащив руку, теребит его волосы, - И знаешь, что? - Что? - Ты заранее устал не от жизни. Ты устал от сценариев покорения гор, которые сам придумываешь, - говорит, глядя в беззвёздное, укутанное тучами, небо. - Что мне теперь, планировать нельзя? – возмущается Арсений. - Планируй. В конце-концов, ты же покорил сегодня, - ставит руку на локоть и облокачивается на неё головой, глядя в темноте на Арсения, - И не только гору. Арсений молчит. - Эй, ты чего? – Антон дотрагивается до груди Арсения. - Это не было расчётом, - доносится глухо, - я готов был и дальше ждать. - Чтоб тебя, Арс! Я знаю! Я ведь не про это. Ты восхитительный во всех своих проявлениях! Все твои проекты – школьные или в жизни – чудо! Ты всегда задумываешь несбыточное и завершаешь начатое, понимаешь? Я ведь тоже следил за тобой всё это время. И поэтому знай, что всё, что ты задумал, свершится обязательно! Ведь мы сейчас здесь только благодаря тебе… Только, знаешь, иногда оставляй место для спонтанности. Вот для такой, - тянется из своего спальника, достаёт до Арсения, до его губ. Арсений начинает часто дышать и, когда Антон отрывается, тут же выбирается из своего спального мешка и перелезает к Антону, собственнически прильнув к его груди и целуя в шею: - Спокойной ночи. - Ты серьёзно? – улыбается Антон, оглаживая зад Арса.