Локи: Возрождение

МЕСЯЦ НАЗАД

***

      — Не бойся, погладь его.       Я смотрю на чёрного жеребца. Он благородно стоит и провожает взглядом проходящую мимо стражу. Шерсть изредка поблёскивает, переливается синевой, когда белоснежные облака пропускали яркие лучи. Жеребец ровно дышит, но при каждом его выдохе чувствовалась недоверчивость. Он видит мой страх — никогда прежде мне не доводилось сидеть верхом.       — Он не ударит тебя копытом, — говорит Локи, прислонившись к светлой крепости. Он важно скрестил руки на груди и наблюдает за тем, как Тор учит меня верховой езде. — А если и угодит по лбу, то проспишь крепким сном часок-другой.       Локи лукаво усмехается, но после твёрдого взгляда брата, пожав плечами, замолк.       — Просто доверься ему, и тогда Гром сделает то же самое, — продолжил Тор, вкладывая в мои руки поводья.       — Целесообразно ли давать девушке лучшего жеребца? Вдруг в дерево влетит? — жалобно прищурившись, сказал Локи.       — Сейчас молния по затылку влетит! — фыркнул Тор, похлопывая рукой по висящему на поясе молоту.       Я глубоко вдыхаю и не знаю, что меня злит больше: неуверенность или издёвки Локи, который внимательно наблюдает за каждым действием. На секунды я поднимаю голову вверх и смотрю на небо. Пусть и обитают там маленькие тучки, самая главная из них стоит напротив и нагло высмеивает каждую мою попытку.       Уже третий месяц я живу в этом замечательном мире, но порой убеждаюсь больше, что здесь не место для меня — Локи своей надменностью намерен вытеснить, унизить, растоптать меня, будто всем своим существованием я мешаю ему свободно дышать.       — Молчи. — бурчал Тор, когда тот в очередной раз намеревался «пошутить».       Локи закатил глаза и негромко хмыкнул, показывая знак молчания. Я крепко сжимаю поводья в одной руке, а переднюю луку — в другой. Ещё немного и я буду сидеть верхом. Какое необычное чувство: быть в шагу от чего-то нового и неизведанного. На лице появилась улыбка, а тело стремительно наполняет былая уверенность. Сердце отчётливо выбивает свои удары, но быстрее обычного. Предвкушение… Тор смотрит на меня, а в глазах «у тебя всё получится», в то время как Локи сухо глядит на стопу, что была уже в стреме.       «1, 2, 3…»       — Умница! — радостно воскликнул Тор, когда я взобралась на седло. — Скоро будешь летать над Асгардом, как истинный всадник.       Я хохочу, как маленький ребёнок. По телу приятно бегают мурашки. Хочется сейчас же помчать, быть вольной, как ветер, покорять вершины и наслаждаться асгардской природой, вдыхать запах сбитой от копыт травы и ощущать уединение. Но сейчас я сижу и привыкаю к жеребцу.       Тор гладит мордашку Грома, а тот довольно мотыляет хвостом и трётся носом об его руку. Он постепенно приноровится ко мне, и уже не так пуглива его реакция на мои движения. Я перевожу взгляд на Локи. Уголки его губ чуть приподняты. Он словно улыбается и мне показалось, что он делает это искренне. Но вот губы медленно смыкаются в ровную полоску, а лицо показывает привычное безразличие. Наши глаза пересекаются и я не замечаю, как снова вглядываюсь в их голубизну. Они не несут никакого смысла, только пусто смотрят и сверкают неприязнью. Я присматриваюсь.       Неожиданно конь вздыбился, нервно заржал, дёргая передними конечностями. Я испуганно ахаю, крепко хватаясь за поводья.       Тор усмиряет жеребца, надавливая одной рукой на шею животного, а другой рукой придерживая меня за спину. Сердце бешено заколотилось, кожу покрыл леденящий страх.        «Вот же мерзавец» — проскользнуло в голове, увидев еле заметную ухмылку Локи.       — Ну же, Гром, какая муха тебя укусила? — хмуро спросил Тор. На его лице мелькала настороженность. — Тише, тише...       — Я, конечно, не давлю, да и конь не мой, — начал Локи, шагая в нашу сторону. — Но не кажется ли тебе, что Гром протестует?       — Ты можешь заткнуться? — Тор постепенно приходит в ярость.       Он примирительно выставил перед собой ладони и попятился назад.       — Хочешь, чтобы я молчал? —дуто спросил Локи, находясь в нескольких шагах.       — Какой догадливый, — он, скаля белые зубы, грубо выронил последнее слово и помог слезть с взбесившегося коня. — Всё нормально?       Голос звучит мягко и заботливо, но тревожно, будто он никогда не видел Грома таким беспокойным.       — Да, — я выдохнула, чувствуя, как страх медленно улетает, оставляя за собой недавнее потрясение.       На секунду показалось, что Локи прав и Гром чувствует ко мне ровно то же, что и он, но мысли эти быстро покидают голову, когда Тор с поддержкой обнял меня за плечи. В его руках я чувствую братскую любовь и тут же расплываюсь в улыбке, краем глаз замечая, как бог коварства недовольно отворачивает голову в сторону.       — Тор!       Мы повернулись в сторону голоса. На балконе дворца стоял, склонившись над перилами, Один. Его лицо суровое. Между ним и Тором происходит немой разговор. Локи внимательно следит за ними, будто понимает о чём речь, а я глупо уставилась и только чувствую, как в воздухе уверенно нависает напряжение. С каждой секундой становится тревожно, а лицо Тора мрачнеет, и на нём не оставалось ни капли былого настроения.       — Скоро вернусь, — Тор первый прервал тишину и пошёл во дворец.       Я молча киваю головой.       — И никаких фокусов, Локи! — добавил он.       Тот пропустил слова брата, беззаботно уселся на траву и вытянул вперёд ноги. Он закрыл глаза и величественно поднял голову к солнцу, будто питался его светом. Я села недалеко, согнула колени и положила на них подбородок, вслушиваюсь в тишину. Казалось, у неё тоже есть голос. Это особое звучание. Она впитывает в себя все чувства: волнение, страх, суету и передаёт её, посылая всё в воздух. Было настолько тихо, что я слышала стук собственного сердца. День этот казался необычным, он отличался от всех прошлых. Даже асгардцы казались совсем другими…       Тор долго не выходил из дворца и за всё это время Локи не проронил ни слова. Он всё так же сидел с закрытыми глазами и умиротворённо дышал. Тишина мало-помалу становилась жуткой и дотошной.       — Почему ты думал, что я хочу завладеть тессерактом? — спросила, чувствуя, что безмолвие скоро приведёт меня к сумасшествию.       — Я и сейчас так думаю, — он ответил совершенно спокойно, не открыв глаза.       Я хмыкнула, вспоминая давно прошедший день. Находясь в библиотеке дворца, я успела подметить, что книг тут бесконечность. И заинтересовала меня именно книга о камнях бесконечности. Среди них была история о тессеракте.       — Но ведь у меня была возможность это сделать. И не одна.       — Верно, — Локи раскрыл веки и повернулся в мою сторону. — Когда есть прошлое, за ним непременно последует будущее.       — Зачем же мне он?       — Просто ты не хочешь видеть правду.       Я усмехнулась. Время, проведённое в Асгарде, осведомило меня — Локи ладен воздействовать и создавать иллюзии для своих же целей, но сейчас он кажется каким-то другим, совершенно непонятным и даже пугающим. Не раз в ясные дни он пытался обманом завлечь меня и втолковать ложь, умело облекая её в наивную правду, но ни разу в его словах я не сумела разобрать подвох.       — Существует слабость, и она повсюду. Зависимость быть подчинённым или подчинять, — продолжил он, наклоняя набок голову.       — Поэтому ты так холоден ко всем?       Локи долго смотрит на меня и на его лице появляется улыбка, от которой внутри всё зябнет.       — Что?       На молодом лице играет множество эмоций. Все они тесно переплетаются меж собой, создавая неясное выражение.       — Я рождён быть царём, Теона, — твёрдо ответил он.       — Но ведь существует слабость, — вполглаза повторяю его слова.       — Слабость и предопределение вещи разные. Я не утверждал, что во мне она есть.       — Тогда что? Жадность?       Глаза бога, как предвестник бури, которая вот-вот обрушится на меня и разорвёт в клочья, но лицо его оставалось по-прежнему хладнокровным. Я потупила вниз глаза, жалея, что так резко набралась смелости затронуть разговор и посягнуть на его деятель.       — Ты не отличаешься умом. Править не означает владеть всем. Можно главенствовать над человеком, как над целым миром, но при этом не занимать трон, — заключил он, поднимаясь с травы.

***

      Фригга аккуратно водит гребнем по моим волосам, а я сижу и смотрю в огромное зеркало, наблюдаю в его отражении за движениями богини.       — Что тебя так тревожит? — спросила она, закалывая пряди волосы в золотистую фибулу.       — Верховая езда забрала все силы.       — Не каждому даётся что-либо с первого раза, — Фригга бесшумно положила гребень на столик и принялась поправлять отвороты платья. — Но ведь не это причина твоего волнения.       Я поднимаю глаза и в отражении встречаюсь взглядом. Она внимательно смотрит на меня, бережно проводит пальцами по волосам, поправляя локоны, и тихо вздыхает.       — Ему пришлось пережить многое, прежде чем стать таким.       — Неужели что-то способствует такому изменению?       Я искренне не понимаю его отношение, как и он не понимает или попросту не хочет понимать действительность, что неприятелей для него здесь нет. Как бы не стремилась оправдывать слова Фригги, я всё ещё склонна к тому, что звучат они так из-за обычной любви к сыну, пусть и не кровному. Она вырастила Локи как родного, отдавала всю заботу и внимание, и до сих пор он, как и Тор, остаётся для неё маленьким мальчиком.       — Ничего так не меняет живое, как простое обстоятельство. Ведь ты также была более мягкой.       Последняя фраза ввела меня в бешенство. Осознание того, что кто-то изменил мою природу становится невыносимо колким и заставляет гордыню принять невероятной силы удар.       — Неужели я такая злая? — с горечью спрашиваю, поворачивая голову в бок Фригги.       Богиня ласково улыбается и гладит меня по макушке.       — Ты сильная, а не злая. — медленно отвечает она, выделяя каждое слово.       Я снова смотрю в зеркало и потираю пальцы.       — Нет, ну ты погляди на этого сорванца!       В покои вошёл Хеймдалл. Отрадный и с чувством юмора, он не заметил, что около зеркала стоит Фригга. Страж, смеясь, поставил неизвестную вещицу на пол, опустился на колени и начал её разбирать, не посмотрев в нашу сторону. Фригга, заинтересованная его настроением, притаилась и внимательно наблюдала. Тот с бубнил себе что-то под нос и проделывал непонятные движения.       Через считанные секунды вещь начала излучать тёмно-красное свечение. Я в изумлении открыла рот, а богиня заметно напряглась. Её кровавый свет наполнял комнату и с треском пробирался наружу. Багрянец на небе, который разлил закат, стал ещё темнее и мне причудилось, что помимо асгардцев в мире есть кто-то ещё.       Неожиданно резко руку пробрал отвратительный зуд. Я брезгливо сморщилась, потирая руку ладонью.       — Не знаю, что он выдумал на этот раз, но жезл ему неподвластен, как и мне, — продолжил Хеймдалл, а в его голосе уже слышалась серьёзность.       Страж поднялся и с улыбкой повернулся в мою сторону, но тут же замер. Фригга смотрела на него с полной строгостью и готова была сделать выговор.       — Моя царица, я...       — Откуда он у тебя? — перебила богиня.       Я смотрю то на Фриггу, то на Хеймдалла, а рука чешется ещё сильнее, и эта чесотка начинает передаваться всему телу. Я незаметно впиваюсь ногтями в кожу и медленно вожу ими из стороны в сторону, но вместо желаемого результата выступила кровь, а образовавшаяся ранка докучливо стала печь.       — Моя царица, — вторил Хеймдалл, не зная, что и ответить.       — Я слушаю, — холодно выбросила Фригга.       — Жезл не из нашего мира. Как он сюда попал — неизвестно. — неуверенно ответил страж.       Я вспоминаю своё появление в Асгарде. Хеймдалл не открывал мост, а значит, в этот мир есть другие пути.       — Тогда следует спросить того, кто нашёл его.       Хеймдалл нервно сглатывает ком и смотрит щенячьими глазами то на меня, то на Фриггу.       Я облегчённо выдохнула, когда зуд постепенно ослабевал.       — Где он?       — Принц у Гйоль, моя царица, — виновато ответил страж, будто намерено подставил его.       Богиня озабоченно вышла из покоев, забрав с собой таинственный жезл. Я сижу на кресле и кажется, оно не такое мягкое, как было раньше. Воцарилась тишина. Хеймдалл молчаливо смотрел на багровое небо, а я наблюдала, как на его лице появляются морщинки. Бог хмурится. Никогда не приходилось видеть его таким.       — Что это за жезл? — мой голос раздался эхом и казался совсем неуместным.       — Локи нашёл его у реки. Он пытался воспользоваться жезлом, но неведомая сила отбросила его на несколько метров.       — Так он не искал его? — я спрашиваю с открытым удивлением.       — Нет. Мост закрыт, а без меня его не задействовать. Локи не мог пробраться в другой мир.       На минуту Хеймдалл задумался. Я смотрю на небо. Вот-вот начнётся ужин, но аппетита вовсе нет. Наверняка у Локи сейчас разговор серьёзный. Фригга разгневалась, когда увидела жезл.       — Ничего подобного ещё не видел... — тихо сказал он и перевёл на меня взгляд. — Я знаю все девять миров, вижу их жителей, но вещь эта не подходит ни к одному из них. И не ясно, для каких целей она создана. Либо творить добро, либо... — Хеймдалл замолчал, но потом огорчённо добавил: — Зло...       — Тогда почему оно отбросило Локи?       — Сила велика, и даже вся его тёмная сущность как капля в море.       Я смотрю на стража и удивляюсь его нарастающей панике, которая потихоньку передаётся и мне. Я вздрогнула. На место надоедливого зуда пришёл неизвестный накал и тревожное предчувствие.       — Теона, просто пообещай мне, что ты не станешь испытывать жезл, — слова стража больше похожи на мольбу, чем на просьбу.       — С чего мне это?       — Пообещай, — твёрдо повторил он.       — Обещаю.       Хеймдалл кивнул и собирался уже уходить, но мои раздумья заставили задержаться:       — Локи не остановится, пока не завладеет им.       — Верно. Но для этого понадобится немало времени, чтобы жезл подпускал его к себе. В любом случае царь надёжно скроет его от посторонних глаз.       — Твоей вины здесь нет, — говорю я, замечая, как начинают блестеть его золотистые глаза.       — Возможно, — ответил он, закрывая за собой дверь.       Тихо. Только ветер наполнял покои своим шумом, а вместе с ним и вся горечь сегодняшнего дня. Я вновь гляжу на руку. Жуть пробирает тело при воспоминании, когда она отреагировала на жезл. Одно ясно — вещь связана со мной, а вместе мы с одного мира. Несомненно, стоит опасаться заинтересованность Локи в нём. Может, он что-то знает, и поэтому так снисходителен. Я растерянно хватаюсь за голову.       Три месяца моей жизни впустую. Я так ничего и не вспомнила.

***

      Вальхалла была одинокой. Огонь слабо освещал её каменные стены, а свет его тускло доносился к тёмным углам. Посреди, как обычно, стоит массивный стол со множеством горячих блюд и вина. Фригга и Один о чём-то говорят возле золотой арки, и разговор их нельзя назвать расслабленным. Локи не видно, но его присутствие было слышно повсюду.       — Что это?       Я повернулась. Сзади стоял Тор и чутко смотрел на недавно зудящую руку. Мои глаза расширились и я не знаю от чего больше: от испуга или удивления. На запястье браслетом переплетались тёмные полосы, как лоза с шипами. Внутри всё сжалось, сознание будто перевернулось вверх дном, а в горле застрял пульсирующий нервный ком.       — Я... Я не знаю.       — Когда появился этот рисунок? — встревожено спросил он, взяв мою руку и внимательно рассматривая полоски.       — Как появился жезл.       — Вещь связана с тобой, — сказал Тор и отпустил мою руку. — Прежде прячь руку от всех глаз. Об этом знать должны только мы. На рассвете расскажем Одину.       Я кивнула головой, пытаясь успокоиться, но всё тщетно. Волнение растёт во мне с новой силой и не даёт собраться с мыслями. Тор взял мою руку и натянул браслет, подаренный им, чуть ниже.       Не успев сказать ни слова, по ногам быстро прошёл прохладный ветерок. Локи сидит напротив, словно материализовался из ниоткуда, и с надменным видом потягивает напиток из золотого узорчатого кубка.       — Вино было слаще, — говорит он, — но, впрочем, это не страшно.       — Повеселиться хочешь? — недовольно спросил Тор, припоминая о недавней его находке.       — То хочется, то расхочется, — с ядовитой улыбкой ответил он.       — Когда угомонишься ты наконец?       — Тор, братец, зачем портить аппетит, коль такой ужин приготовили?       Локи перевёл на меня взгляд. Его глаза бегали вверх-вниз и вызывали гнев. Я рассержено хмыкнула. Какого чёрта смотреть на меня, как на телёнка, которого можно зажарить? Тор косится на него с угрозой. Ещё немного и произойдёт настоящий Рагнарёк: Локи с вызовом показывает всё своё хладнокровие, а Громовержец сжимает кулаки, сдерживая накопившуюся ярость.       — И впрямь, — проворчал Тор.       — Приятного аппетита, — бесстрастно сказал Локи, делая очередной глоток вина.       По воле судьбы место моё находилось сбоку от Локи. Тор, Фригга и Один сидели напротив. Речь шла туго и с частыми паузами. В основном Один беспокоился о жезле, ча Локи при упоминании о нём улыбался. Тор ел молча и, кажется, ни разу не перевёл взгляд с тарелки.       — Завтрашний день начнётся с Асгарда, — сказал Один, опустошив половину блюда.       — Он всегда так начинается, — невозмутимо добавил бог коварства. — Разве нет?       — Речь идёт о безопасности, — возразил он.       — И что ты намерен сделать? — спросил Тор.       Он заметно оживился, когда речь зашла о защите собственного мира.       — Нужно воссоздать купол, что будет защищать асгардцев, и найти способ уничтожения жезла. Он принесёт немало беды.       Локи прокашлялся после слов Всеотца, а Тор, наблюдая за его возмущением, торжествующе улыбнулся.       — Жезл не подпускает к себе никого. Не лучше уж его вернуть обратно?       — Ты знаешь мир, откуда он прибыл? — с прищуром спросил Тор.       — Нет, но можно найти его, — сдержанно ответил Локи.       — С каких это пор ты стал ведьмой? — в голосе Тора звучит насмешка.       — Я не был ею, — буркнул он.       — Тебе метлы между ног только и не хватает!       — Знаешь что...       — Довольно!! — яростно крикнул царь, ударяя кулаком об стол так, что вся посуда резво пошатнулась, а тело подпрыгнуло от неожиданности. — Вы росли вместе, играли, были братьями. А сейчас что с вами стало? Один ослеплён жаждой власти, а другой — непонятной манией величия.       Я сижу и тихонько пережёвываю еду. Фригга с беспокойством поглядывает на недавно спорящих между собой Локи и Тора. Она тяжело вздохнула и положила ладонь на руку Одина. Тот дёрнул губами, будто что-то хотел сказать, и ярость его начала покидать. Неприязнь и надменность шквалами исходила от бога коварства. Он негодующе кладёт в тарелку грудку запечённого фазана и разбирает её.       Почему же эта бесчувственная глыба льда не соблаговолит хоть малейшим добрым мыслям посетить его чернявую голову? Локи, беззаботный гордый юноша, сидит возле и вовсю уплетает птицу, не думая ни о чём, кроме собственной выгоды, в то время как Тор, поглощённый мрачными мыслями, продолжительно перебирает еду в тарелке.

***

      Всегда был интересен смысл собственного начала. Оно имеет определённое предначертание и редко в голос говорит о нём. Другое дело начало, укутанное дымкой. Оно говорит тихим неразборчивым эхом и тут же улетучивается прочь.       Я сижу на периле балкона, облокотившись на колонну, и натягиваю на себя края пушистого пледа, постоянно соскальзывающего с плеч. Где-то далеко холодные капли падают на уже сырую землю и доносят ко дворцу запах дождя вместе с ночной прохладой. Туман, освещённый полной луной, вуалью ложится на влажную траву. Тихо, как и бывает в позднее время. Где не где мерцают огни и изредка слышен шум покачивающихся деревьев. Асгард спокоен, каким не был несколько часов назад, будто чаша весов снова обрела равновесие. Я вдыхаю аромат озона и медленно погружаюсь в мысли, сосредоточив всё внимание на луну.       — Ночь восходящей луны всегда завораживала своей таинственностью.       — Хеймдалл? — удивилась я, когда увидела стоящего в арке стража. Он кивнул головой и на его лице мелькнула тень улыбки. — Что ты здесь делаешь?        — Увидел тебя одну, решил заглянуть.       Он подошёл и облокотился руками на перила.       — Ночь восходящей луны? — спросила, когда тот повернул голову в мою сторону.       — Особая ночь в этом мире. Наши предки из поколения в поколение говорили легенду. Дивно, но в это время погода всегда одинакова.       — Что за легенда?       — Ведьмы и колдуны создают в эту ночь некий эликсир. Полив им порождение тёмного, это нечто возрождает своё дыхание и приносит хаос. — он медленно вздохнул, будто прислушивался ко всякому шороху и затих.       — Ты боишься, — вдруг сказала я с твёрдой уверенностью.       — Накануне Асгард был...       — Другим.       — Да, — согласился он, — Однако это легенды, и нет ни единого мира, где водятся ведьмы. Но вот жезл...       Жезл. Вещь старая, но неразгаданная. И пусть Хеймдалл, великий страж, видит девять миров, я уж точно знаю, что в рассказах этих есть невидимая истина. В глубине души он сам уверен в этом, но его природа создана верить в добро и отторгать зло, каким бы ужасным оно не было. Я лениво потянулась, растягивая уставший за день позвоночник, и закрыла глаза.       — Была бы хоть одна зацепка, — мучительно сказал он.       Я резко открыла глаза, будто только что меня окатили ледяной водой. Сегодня на рассвете Тор объявит Одину о рисунке на моей руке. Однако это не просто рассказы. Потрескивающий звук жезла. Точно как у ломающейся лозы. Я незаметно посмотрела на руку. Сколько книг мне пришлось прочитать, сколько легенд и пророчеств выслушать, все они имели свой толк и вели к одному, что все так яро опровергали.        Десятый мир существует.