Локи: Возрождение

***

      Похоронить живую душу? Сложно. Ещё сложнее забыть последний вздох того, кого ты ненавидел всем сердцем. Прошло несколько дней после смерти Локи, и мой образ не показывался на глаза остальным. Эту трагедию, что до сих пор переживают все, никак не сможет исправить обычное «соболезную», ведь моя ошибка неисправима. Я была рождена в чертоге зла, сильного и могущественного, но не желала определять судьбу других.       Я краснею и падаю ниц каждый раз, когда мои глаза видят через щель двери силуэт Тора, тщетно пытающегося со мной поговорить. Его голос вспоминает предостережения и беспечность, будто снова возвращает меня в прошлое и давит ещё больше, словно огромный камень, скатывающийся в пропасть, где висит на одних пальцах виновник.       Кажется, что моё существование и впрямь несёт разруху и опасность. Я не могу рисковать жизнью тех, кого люблю. Тор, Один и Фригга стали моей семьёй и я не вправе допустить ещё одну ошибку. Однако... Куда я могу отправиться? Андрид изгнал меня, а жизнь в других мирах, где существует магия, насытится риском.       Мидгард. Фея. Моя любимая Фея. Как она? Где сейчас? Ждёт ли меня кто в Нью-Йорке? А если вернусь, вспомню ли прошлое?

***

      — Дитя моё, — отзывается Фригга на мои слёзы, гладя собранные в хвост волосы. — Не казни себя. Рина любым способом могла досадить нам всем, но сделала это...       — Потому что я сбежала! — перебиваю её, вжимаясь лицом во влажную подушку.       Фригга молчит и я понимаю: она потеряла сына и не может обвинять ту, которую полюбила ровно как дочь. Локи не свят, его руки умыты во множестве грехов и ошибок. Он был обречён стать эгоистом и преследовать свою цель, топчась по головам близких и невинных людей.       — Локи мой сын, — продолжила Фригга, — Даже когда становился исчадием Йотунхейма, я любила его и продолжаю любить. Как и тебя, — слёзно прошептала она, оставив на волосах поцелуй. — В том, что случилось, виновны все.       — Даже Вы? — с протестом подняла голову. — Вы старались оберегать всех нас. И Один тоже!       — Мы не уберегли Локи от его же природы.       Я смотрю в покрасневшие усталые глаза Фригги. Сожаление, ярость и безвыходность, словно в родной почве, сплетаются меж собой и заселяют серые, недавно ясные глаза. Она была и остаётся опорой, надёжной каменной стеной, ведь в столь тяжёлый час, когда Фригга потеряла сына и сама нуждается в крепкой поддержке, сидит и по-матерински гладит мои плечи.       Мы тихо говорим, не размыкая губ. И тогда кажется, что голос души существует. Это тот самый голос, не требующий разъяснений и любых переводов. Он проникает в ноющую грудь, где, кажется, живёт душа и пускает глухие чёрные ноты. Она болит, сжимается и плачет, принимает бушующий страстью огонь и вновь падает на колени, примиряясь с действительностью.       И тогда кажется, что это клетка без единого ключа, где сидит на хрупкой железке безвольная птица, привыкшая к просторам лесов и полей.       — Рине нужен жезл.       — Я знаю, — успокаивающе отвечает богиня. — Знаю. Однако... — она взяла мою руку в свою и всмотрелась в кожу, где раньше был рисунок. — Часть своей цели ведьма исполнила.       — Ей нужна была я?       — Только как пешка.       — Понятно.       — Теона, — Фригга подняла пальцами подбородок. — Никто и ничто не сможет навредить тебе.       — Потому что станут бояться, — прозвучал твёрдый голос Одина. Царь стоит у большой арки, провожающей к балкону, и властно держит андридский жезл. — Десятый мир потерял то, от чего зависит их жизнь и правление.       — Жезл — это рычаг существования ведьм? — спрашиваю я.       — Да, — отвечает царь.       — Один... — встревожилась Фригга.       — Я был намерен его уничтожить, но на сей день жезл единственное, что может уберечь Асгард от этого проклятия.       «Или уничтожить», — думаю про себя. Так или иначе, купол, который уже накрыл асгардские земли, не полон мощи противостоять древнему злу.       Я смотрю то на Одина, то на Фриггу и нависшее над ними напряжение, стискивающее мало по-малу чувствительные виски. Они взволнованы и смутны. Два божества, тянущие за собой опасный тягар, давно не светят привычным солнцем.       — Вина моя и только моя, — вторю снова, заглядывая в блестящие глаза асов. — Будь я осмотрительнее и послушнее... — запинаюсь и делаю глубокий вдох, создав короткое молчание, готовясь сказать кричащие внутри слова: — Рина кусала бы локти, а Локи дальше проживал свою жизнь.       Что-то обрушается на плечи и норовит склонить на колени. Я отвожу взгляд на золотую колонну и потираю пальцами глаза: их противно проедают слёзы. Они будто прожигают изнутри и разводят огонь на щёки.       — Чему быть, тому не миновать. — отвечает Один. Он подходит ближе и протягивает вперёд руку, указывая на вечернее небо: — Оно безгранично и вольно, как асгардцы на этой земле. Ничто не может властвовать над их судьбой и чувствами, лишь они сами.       — Тебе нужно отправиться с Тором на прогулку, — просит Фригга, обращая взгляд на Всеотца, словно его голос способен на многие деяния. Тот лишь кивает головой и отчаянно смотрит на жезл.        — Я... Я не могу.       Каждый раз, когда я представляю нашу встречу, ничего более, как обвести шею толстой верёвкой и провалиться сквозь землю мне не хочется. Его глаза, его тембр и разговоры снова и снова будут возвращать в ту ночь, вспоминать хриплый голос Локи и его болезненные стоны. Перед глазами я вновь увижу погасший серо-зелёный огонёк и заострённые черты.       — Ты не можешь провести здесь остаток своей жизни! — возражает Фригга.       — Только если это спасёт чью-то жизнь.       Один недовольно покачал головой и нахмурил седые брови, приборкивая взглядом мой нрав.       — Ты свою так погубишь, —сказала Фригга и, встав с кровати, она подошла к ширме, где висело прогулочное платье. — Через полчаса Тор будет ждать тебя, вместе отправитесь.       Я съёжилась и силой согласилась. Сейчас же имя бога коварства или бога молний кажется клеймом, где отчеканено «виновник — андридское чадо».       Один и Фригга молча оставили меня в покоях и лишь звучно замкнули двери. Вечер обещает быть смутным. Я гляжу на небо и вижу, как разлилась на нём кровь невинной, но греховной жизни.

***

      Прохладный ветер поднимает подол платья и больше нагоняет тёмные вечерние тучи к уходящему за горизонт солнцу. Возле золотых ворот стоит Тор и гладит шёлковую гриву Грома. Жеребец довольно мотает головой и прижимается ближе к руке бога, издавая «мурлыканье».       Желание покинуть здешние окрестности нарастает, но что-то приковывает ноги к плитке, словно в подошве обуви образовались мощные длинные корни, вросшие вглубь земли. Тор переводит на меня взгляд. Его глаза смотрят с непонятным для меня смыслом, блуждают по контуру платья и снова заостряют внимание на верном скакуне. Сделав глубокий вдох, я шагнула. Шаг непомерной тяжести вины и тревоги. Будь я богиней, непременно владела бы способностью лютых зим, — именно это нынче сравнимо со мной.       — Здравствуй, — тихим голосом говорит Тор, протянув мне свою руку. — Отправимся же.       Я кивнула головой и вложила свою руку в ладонь Громовержца. Он по-прежнему заботливо обхватил меня и помог взобраться на коня. Тор молчаливо вывел его с асгардских стен и, кинув на меня беглый взгляд, сел верхом. Скрытое под надёжной маской страдание и ярость — всё, что исходило от него.       — Куда мы отправляемся? — спросила, когда мои руки крепко держались за бога, ладно управляющего конём.       — Эдельгейский лес.       — Тот самый лес, где рождаются легенды?       — Именно он, — ответил Тор и махнул поводьями: — Ну, дружище!       Гром, заржав, бросился в бег. Он мчал что есть сил, оставляя за собой мелкие крупицы пыли; сбивал копытами старую траву и ловко перепрыгивал через небольшие реки, текущие меж высоких деревьев. С каждым звуком копыт, с каждым скачком мы всё больше и больше отдалялись от родных краёв и вдыхали запах чужой природы. Казалось, что вместе с шумящим ветром Тор оставлял позади всё то, что так его беспокоит: смерть Локи, озабоченность Фригги, частое безмолвие Одина. Он поднимает вверх опавшие зеленоватые листья и кружит вокруг Грома, путается в моих волосах и оставляют травяной запах.       Я прижимаюсь к Тору, когда Гром делает резкий прыжок и отскакивает с мокрого от реки камня. Даже сейчас, чувствуя вину и горячее раскаяние в груди, я знаю, что Громовержец не бросит меня, будет увозить дальше от воспоминаний и молча скорбеть, минуя очередное дерево.       Закат приближался к концу, и небо постепенно укрывала звёздная ночь. Гром сбавляет ход, а я оборачиваюсь назад. Тёмные стволы высоких деревьев и ни единого света асгардских фонарей. Мы в глуби леса.       — Прибыли, — сказал Тор, натянув к себе поводья. — Не прозябла?       — Нет.       Гром остановился, и я вскоре почувствовала мягкую траву.       — Здесь так... Необычно, — будто под гипнозом выдаю давно известный факт, рассматривая верхушки деревьев. — Почему мы здесь?       — Это место было самым безопасным из всех, что я знаю, — ответил Тор и направился в сторону. — Будет справедливым сказать тебе правду.       — Я не всё знаю?       — К сожалению.       — Рина говорила о моём рождении и пороке. Говорила, что я не умею колдовать и от меня нет толку. Какая ещё нужна правда, чтобы по голову опустить меня в болото?       — Ты винишь себя, знаю.       — Ведь это и есть моя вина, — сокрушаюсь я, вытирая выступившие слёзы.       — Нам сюда, — Тор указал рукой в небольшую лиственную арку и продолжил: — Я оплакивал Локи ещё раньше и был готов изгнать себя.       — Оплакивал? — удивилась я, нагнув голову под густыми листьями. — Неужели он?..       — Да, — Тор кивнул головой. — Он был мёртв, но его смерть оказалась собственноручной.       Я скрестила руки и вздрогнула. Или морозный ветер, или сказанная правда обернулись неприятными мурашками по всему телу и я недовольно съёжилась.       — Но зачем? Зачем ему себя убивать?       — Локи никогда не любил оставаться в тени. В прошлом он совершил много ужасных вещей и был готов на всё, только бы получить желанное.       — В тот раз Локи тоже посодействовал своей смерти? — спрашиваю с неизвестной надеждой, но Тор лишь опустил голову вниз и шумно выдохнул.       — Не знаю. Это был совсем не его стиль, — с досадой улыбнулся он. — Рина, «выпив озверина», была намерена на многие вещи.       — Но ведь она могла убить меня, — непонимающе говорю я.       — Ведьмы не убивают тех, кто не помешал их планам. Это один из их местных законов.       — Как жезл попал сюда?       — В этот мир множество дверей, но даже сам страж не знает о них. Локи было известно о некоторых из них.       — Понятно...       Совсем скоро нас встретило яркое свечение огней. Старая каменная пещера, откуда доносился густой дым, напоминала что-то зловещее и поистине загадочное. Вокруг огромного костра, расположенного в центре небольшой полянки, вьются незнакомцы в известном для них танце.       — Кто они?       — Шаманы.       «Они существуют...» — пронеслось у меня в голове.       Тор спокойно отпустил поводья Грома, чтобы тот пожевал свежей листвы, и сделал несколько шагов вперёд.       — Тор Одинсон, — послышался мужской голос, после чего показался пожилой силуэт. — Приветствую.       — Благодарю за гостеприимство, Гмин.       — Примите мою скорбь.       Напротив стоит мужчина преклонных лет. Его бёдра обмотаны старой золотистой тканью, а торс едва прикрывают разноцветные бусы из мелких камушек. Гмин сияет мудрым карим взглядом, гордо придерживая в правой руке посох, как истинный владыка здешних земель.       — Теона, — шаман перевёл на меня светлые глаза, — гостья из Андрида.       — Вам известно кто я?       — Мне многое известно, — улыбнулся он.       — Тор, друг мой!       К нам подошла девушка, совсем юная, и крепко обняла его за плечи.       — Здравствуй, Лия, — Тор ответил девушке, аккуратно обхватив её хрупкую спину.       — Добро пожаловать, Теона, — Лия окинула меня белоснежной улыбкой и протянула руку. — Рада встречи.       Я растерянно улыбнулась, пожимая руку девушке. Она смотрит на меня, как на давнюю знакомую. Её взгляд вводит меня в замешательство. Совершенно незнакомые люди знают меня так, словно были со мной ещё со дня рождения.       — Прошу располагаться, — добродушно сказал Гмин.       Тор благодарственно кивнул и подхватил меня под руку, направляя к небольшой скале под деревом.       — Откуда они знают меня?       — Они знали тебя задолго до рождения.       — А-а-а... — протянула я.       — Я знаю, тебе трудно сейчас, Теона. — сказал Тор, усевшись со мной на краю скалы. — Этакая правда.       — Я хочу знать про Андрид.       — Андрид — древнейший мир. О его существовании писали легенды, передавали пророчества из уст в уста. — бог сорвал с ветки мешающий листок и, поворачивая его из стороны в сторону, продолжил: — Ведьмы были самыми могущественными существами. Беспощадными, кровожадными, но яро чтущими закон. Они не могли претерпеть позор и делали, казалось, невозможное, дабы избежать его.       — Что для них позор? — осторожно спрашиваю его, заранее зная ответ.       — Чадо, рождённое в чертоге зла, но не способное колдовать.       Тор смотрит на меня сочувственным взглядом и на миг замолкает, будто даёт возможность принять незримый удар.       — Поэтому меня изгнали в Мидгард, а после — в Асгард, — тяжело выдыхаю и потираю пальцами уставшую голову. — Рина говорила, что меня пытались вернуть обратно, но ведьмы не справились с магией и произошёл «побочный эффект».       Тор покачал головой, испустив грустный смешок, и устремил взгляд на искорки пылающего костра.       — Что ты помнишь?       — Совсем немного, — пожимаю плечами. — Нью-Йорк. Там я жила под опекой одной женщины, а время коротала с зеленоглазой любимицей...       Я замолчала. Одно лишь воспоминание о Фее колко ударяется в сердце и болезненной волной сдавливает рёбра. Я тоскую по ней. Тоскую каждый день, не осознавая этого до конца. Родная душа в миллионах световых лет от Асгарда.       — Любить и тщетно ждать встречи, — задумчиво сказал Тор и повернул в мою сторону голову. — Я знаю, каково это.       — Любовь— удел слабых, — вспоминаю слова Локи.       — Лишь для тех, кто не умеет любить.       — Ты любишь кого-то?       — Есть одна душа, живущая в Мидгарде, — тоскливо ответил Тор. — Самая прекрасная девушка во Вселенной.       — Почему же не вместе?       — Братец постарался, — он сжал в руке лист и на секунды закрыл глаза.       Я смотрю на Тора и чувствую его сожаление и ненависть. Он сидит, приковав холодный острый взгляд к сжатым пальцам, и еле заметно дышит. Тогда я начинаю чувствовать себя глупо и совсем неуместно: обвинять покойника, своего брата, который недавно скончался от рук ведьмы, в несчастной любви слишком сложно.       — Прости, — виновато шепчу я.       Тор качает головой:       — Всё в порядке.       — Тор! — слышен голос Лии.       — Лия, несностная девушка, одна из дочерей Гмина, — улыбчиво пояснил бог. — На каждой встрече мы соревнуемся, кто больше выпьет «зелёной воды» и решаем некоторые асгардские дела.       — Что ещё за вода?       — Местное вино.       — Тор! — настойчиво зовёт Лия.       — Сейчас вернусь, — он спрыгнул со скалы и направился в сторону голоса, — Уже иду!       Я провожаю взглядом Тора, поджав под себя колени. Он не спеша заворачивает за пещеру с остальными шаманами и пропадает в темноте, куда не достаёт свет огня.       «Таков наш удел, Тор. Любить и тщетно ждать, винить себя во всех смертных грехах и страстно раскаиваться», — думаю про себя.       — Велика потеря, — послышалось женское эхо.       Моё дыхание застыло, а внутри всё сжалось, будто покрылось холодным инеем. Голос Рины прозвучал за спиной, где-то в густой листве. Я быстро встала и всмотрелась в беспросветный мрак. Никого нет.       — Не бойся, Теона, — продолжила ведьма. — Подойди ближе.       Подойти? Ближе? Ну уж нет. Я медленно начала отходить назад, не отрывая взгляд с тёмной листвы, откуда лился голос. По ногам вьются невидимые цепи страха, стискивающие каждое движение. Я чувствую её дыхание, чувствую её напористый взгляд, но никак не могу разглядеть силуэт.       Хруст мелкой веточки — я испуганно оглянулась.       — Рина? — настороженно спрашиваю, вслушиваясь в каждый звук.       Молчание. Только дует ветер и срывает слабые листья с деревьев. Я облегчённо выдохнула. Но вот снова хруст, заставивший дернуться.       «Чёрт побери, что же тебе нужно от меня?»       Чьи-то пальцы прикоснулись к моей спине. Я замерла, не зная, что сейчас предстоит увидеть. Набираю полную грудь воздуха, дабы произнести хоть один звук, но что-то передавило горло и сжало голосовые связки.       — Всё хорошо?       Я повернулась. Тор.       — Да, просто... — я осторожно оглянулась назад. — Показалось, что там кто-то есть.       — Уверена, что показалось? — с подозрением спросил он.       Я киваю головой и нервно сглатываю ком. Сказать правду? Но после стану бояться последствий и горячий нрав Рины. Рисковать ещё одной жизнью я попросту не готова.       — Ты взволнована.       — Всё хорошо, я просто перенервничала.       — Я должен отдать кое-что, — серьёзно сказал он и вытянул с пояса небольшой мешочек. — В день твоего появления Один снял эти браслеты, остерегаясь, что они могут нести опасность.       Тор раскрыл мешочек и взял оттуда две золотых цепочки, украшенных сапфиром, и кинул взгляд на мои запястья.       — Спасибо, — сказала я, когда пальцы бога бережно защёлкивали браслеты. — Кажется, я помню эти камни.       — Это единственное, что было с тобой.       — Тор... — я посмотрела в его глаза. — Я очень виновата перед тобой.       Вместо тысячи слов он заключил меня в объятия, и я вновь почувствовала непреодолимую защиту.       — Ведьма могла любым другим способом убить его, — Тор прижал меня ближе к себе и склонил голову на макушку. — Но совершила это искусно.       По щеке потекла слеза — долгожданное облегчение с искренним раскаянием. Тор, подобно кровному брату, тихо качает меня из стороны в сторону, словно убаюкивает младенца.       — Совсем скоро шаманы отправятся к озеру, дабы создать надёжный оберег.       — Мы пойдём с ними?       — Если пожелаешь.       — Да.       — Хорошо, — Тор отпустил меня. — Сейчас найду Грома и поедем верхом. К озеру идти шестьдесят две мили.       Я кивнула головой и уселась на небольшой камень. Гром любитель свежей зелени, и Тору придётся его поискать.       К огню снова возвратились шаманы. Они ходят вокруг него, размахивая руками, и что-то неразборчиво выкрикивают. Девушки подпрыгивают и кружатся, а юноши хлопают руками по плечам и поклоняются костру. И тогда кажется, что это вовсе не Асгард. Иной мир, где существуют свои традиции и рутина.       — Глупышка, неужто ты не хочешь помочь Тору, Одину и Фригге?       — Рина, — прошептала я.       Её голос снова льётся со спины и проникает в голову, как яд. Я встала с камня и повернулась в сторону звука. Что-то сверкнуло голубым огнём в листве и зашумело.       Тессеракт.       — Подойди же ближе.       Будто зачарованная, я направилась к голосу ведьмы. Листья живой стеной загораживали дорогу и решительно не пропускали дальше.       — Рина! — зову её, убирая из-под ног ветки и шагая дальше. — Где ты?       — Ну здравствуй! — иронично пропела ведьма, показавшись из-за дерева.       Она перешагнула через мелкие кусты и подошла ближе, сверкая зеленоватым взглядом, как ярким огнём.       — Что тебе нужно?       — Украденное, — улыбается она. — Ведь никто не любит, когда что-то забирают. Правда, Теона?       — Почему тебя так тешит его смерть?       — Смерть врага как мёд на душу, — Рина подошла ближе. — Видишь ли, Теона, рисунок с твоей руки исчез. Это значит, что часть своей миссии я выполнила — нашла тебя. Остальное дело за малым. Помоги найти жезл или покинь Асгард.       — Покинуть Асгард? — с ужасом выдала.       — Да, прямо здесь и сейчас. Мы можем разойтись мирно, Теона.       — Но ведь тебе нужен исключительно жезл, зачем же мне оставлять Асгард?       — «Нет человека — нет проблем». Жезл связан с тобой, глупышка. Я уважаю свой закон и не могу убить тебя, но могу отправить в другой мир. И тогда будут счастливы все.       — Почему же не сделала это в ту ночь? — докучливо спрашиваю её, словно ответ способен возродить жизнь. — Ты могла отправить меня куда угодно и не убивать Локи!       Сдерживая яростные слёзы, я облокотилась на прохладный ствол и закрыла глаза. Сейчас мною управляют гордость и отверженность, — бояться глупо, на крючке жизни тех, кого я люблю.       — Как жезл связан со мной?       Рина раздражённо цокнула:       — Ты умеешь управлять им, а если точнее, умела. После твоего изгнания ведьмы поняли, что глубоко ошиблись. Они разглядели в тебе некие способности. Локи же был причастен к исчезновению жезла и единственным выходом была его кончина. — она притихла, услышав вдалеке голос, но после продолжила: — Однако, после его смерти что-то с тобой произошло.       Последнее привело меня в откровенный шок. Я в изумлении раскрыла взгляд и уставилась на образ Рины. Её глаза выдавали поражение и гнев.       «Да, Хеймдалл ошибался. Локи знал всё заранее. Он тихо шёл к своей цели».       — Твоя сила угасла, и жезл отныне менее подвластен. Но он нужен нам!       — Они никогда не отдадут его... — с горькой правдой отвечаю ведьме, комкая пальцами край платья. — Если я покину этот мир, жезл не будет связан со мной?       — И станет легче его забрать, — согласилась Рина, — потому что тогда жезл будет «слушать» только меня. Мне, как и тебе, не нужны лишние смертельные исходы.       — Теона! — слышу вдалеке беспокойный голос Тора.       Я смотрю на Рину с ужасным осознанием, ведь сейчас мне предстоит сделать выбор, от которого зависит судьба Асгарда. Оставить всё, что стало мне родным, оставить тех, кто переживает горе, кажется непомерно жестоким.       Голос Тора слышится глухим эхом. Я не готова прощаться и говорить любые слова.       Закрыв глаза, пытаюсь выдать ответ. Тяжёлый, переполненный горечью звук.       — Я согласна.       — Мудрое решение, — быстро сказала Рина и засветила голубоватым огнём.       — Если осталась в тебе человечность, запечатай память обо мне.       — Они перешли мне дорогу, так пусть же мучаются в этих воспоминаниях. Это хуже всякой смерти.       — Ты оставишь их жить?..       — Уговор есть уговор, — ответила ведьма, ослепляя голубым свечением украденного тессеракта.