Я хочу видеть тебя на коленях

Не замечая ничего на своëм пути: ни гор праха и трупов, ни неба над головой, ни замка за плечами; не вспоминая ни о чëм: ни о правилах, ни о долге, ни о делах, ни об ответственности — двое сбежавших с места преступления добрались до леса, ни о чём и не помыслив проникли внутрь мëртвой темноты и продолжили свои наиважнейшие игры в догонялки. Убийца истерически смеялся, полностью довольный собой, умело перепрыгивая через всякую преграду в виде камней или веток и огибая деревья. О возможности телепортироваться оба скелета благополучно не вспоминали: желания особо-то и не было. Пыльный свирепо мчался за первым, искренне желая догнать того и вставить по самые, кхем, — засунуть его же нож ему поглубже, кидая в того костяные атаки, заставляя периодически уворачиваться, и проклиная различными нецензурными конструкциями, также кидая крайне жестокие угрозы, лишь сильнее раззадоривая черноглазого. Было шумно. Слишком шумно для данной местности. Любой, кто вкладывал все свои силы, дабы выжить здесь — покрутил бы фалангой у виска. Но эти психи озабочены сейчас лишь друг другом. Какая, нафиг, разница, что за черти ни с того ни с сего могут в любой момент выпрыгнуть из кустов и разорвать их на части, медленно и мучительно кромсая каждую косточку одну за другой, смакуя каждый хрящик и каждую каплю крови, коей будут истекать выпотрошенные тела? Вот и они так думают. Отобьются, ерунда. Деревья прожигало насквозь, оставляя обугленные следы магии. Небо полыхало в разных местах цветом выстрелов. Агрессивные звуки отражались шумом от стволов, разносясь эхом по округе. Привлекая к себе лишнее внимание. Когда Пыльному всë же удалось задеть придурка-сожителя костью по ноге, отчего тот впервые неудачно зацепился за ветку и неожиданно грохнулся наземь, оба остановились, словно по команде мысленно объявив друг другу тайм-аут. Появилось время перевести дыхание. Воспользовавшись моментом, Пыльный вновь достал пачку сигарет, закуривая и расслабленно выдыхая дым. Вскоре Даст решился спокойно подойти к товарищу, осматривая того придирчивым, скептическим взглядом. — Напомни мне вообще к тебе больше не подходить, ни на метр. Еще и беруши вставлять, чтобы не слышать твой трëп. — Пыльный пытался сделать вид, будто его настроение вконец испорчено. Уставший, раздражëнный, заколебавшийся. И всë же, беготня была забавной… Услышав это, Килл поднялся, типично и хитро усмехаясь, с умным видом культурно отряхнул свою одежду и облокотился о близподыхающее дерево одной рукой, скрещивая ноги и укладывая вторую себе на бедро, смотря прямо на Даста и продолжая ухмыляться. Голос при этом до жути слащавый, припеваючий. — Дасти, ты просишь о невозможном. Как же я жить без тебя буду, Пылька моя ненаглядная? Даст от этой сцены нацепил на себя потуже капюшон, бросая нервное: «идиот» и недовольно шипя, засунул руки в карманы толстовки, развернулся и пошëл в противоположную от монстра сторону. Только черноглазый хотел наигранно возмутиться, как неподалëку в кустах послышался настойчивый шорох, незамедлительно привлëкший к себе внимание Убийцы и Наëмника. Второй даже остановился и замер на месте, по-охотничьи вслушиваясь в тишину. Они ясно почувствовали, что были здесь не одни. Странно, что бессмысленные беседы настолько отвлекли двух парней, что те даже не заметили зов интуиции. — Хмм, Даст, напомни, пожалуйста, почему нам не следует сюда соваться? По телу скелета мелко пробежало любопытство, азарт и нотки столь манящего адреналина. Он, вроде, уже не раз бродил здесь и нарывался на стычки? После чего ещё и не раз был отруган боссом. Хотелось сейчас посмотреть и на реакцию напарника, когда тот вспомнит ответ на вопрос. В считанные секунды Убийца уже стоял рядом с внезапно остановившимся Пыльным, не скрывая своего задорного любопытства, внимательно изучая изменения в выражении лица того. Голос Шизика стал сух и едва напряжëн, пусть и казался на первый взгляд безэмоциональным. Зрачки привычно выражали равнодушие, хотя чуть нахмуренные надлобные дуги выдавали начало мыслительного процесса. — Здешние люди и монстры нередко теряют рассудок из-за обилия негатива. Охотящиеся толпой представляют немалую угрозу. — Почему нельзя просто перебить их всех? — сильнее ухмылялся черноглазый, покручивая в руках свой ненаглядный нож и упираясь концом фаланги о конец острия. Помнил ведь всю суть дела, но надо же напомнить и озвучить всë вслух. — И никаких проблем… — Приказ Найтмера. — Наëмник мелко вздрогнул, осознавая, что не выполнял всех своих обязанностей, как того требовал босс. И из-за этого у них сейчас могут быть проблемы. И какой он после этого, к чëрту, правая рука Кошмара? — Сюда нередко попадают сбежавшие из своих АВ жители геноцидных таймлайнов. Или их доставляют сюда насильно. Здесь для них находят работу, предоставляют кров. Так что помешанные будут существовать всегда. Но…— взгляд монстра стекленел на глазах, а рука сжималась в кулак, в то время как Киллер — впервые молча — внимательно его слушал с привычной улыбкой. — Я должен был зачищать периметр близлежащих территорий. И уже давно как забил на это. Взгляд терялся где-то в окружающем их тумане, а концы фаланг нервно подрагивали. Как он мог забить на приказ? Забыть о нëм? Простая, неПыльная работа, которая даже приносила Наëмнику пользу — повышение ЛВ. Ох уж эта типичная лень Сансов… — Это всë твоя вина! Ты меня постоянно отвлекаешь и выматываешь! — повысил голос в обвинении Даст, разворачиваясь к собеседнику всем корпусом. Если бы не Киллер, Даст ведь не забывал бы о своих обязанностях? Ведь так?.. — Воу, полегче! — приподнял руки в успокаивающем жесте напарник. — Мне вот что интересно — почему это вообще не доверили мне? — во взгляде мелькнули садистские тени, тогда как разум уже подкидывал весëленькие воображаемые ситуации потенциальных пыток. — Я же здесь ярый любитель рубить всех подряд. — Пф, придурок. Найтмер что, по-твоему, идиот? Ты поиграешься с парой монстров, а потом забьëшь на всë, якобы наскучило, — он вновь отвернулся, выравнивая тон голоса. — А я способен перебить всех быстро, бесшумно и качественно, ни на ком не задерживаясь. — Мог бы, — мурлыкнул черноглазый, напоминая о косяке товарища, пока у того сильнее сжимались кулаки. — Хотя это действительно слишком скучно — убивать кого-либо быстро, даже не насладившись их мучениями. — Он хитро подмигнул, растягивая блаженную улыбку, вспоминая недавние пытки своих жертв. Ох, их крики, мольбы о помощи... А запах свежей крови… Просто поток кислорода для утопающего. — Извращенец хренов, — цыкнул Даст, что не поддерживал данные сцены, а скорее относился к ним с равнодушием. — Подумаешь, неженка, — вновь мурлыкнул садист, ближе подбираясь к напарнику со спины. В черепную коробку снова забились забавные идеи сделать что-либо весëлое, однако жестокое по отношению к другу, о чëм Убийца явно не волновался сейчас, желая получить лишь больше веселья. Наëмник хотел взрыкнуть ещë какое-нибудь едкое ругательство, но не успел произнести хотя бы слово, как и Тушь не успел что-либо сделать своими шаловливыми лапками. В нескольких метрах от них вновь послышались шорохи. Тут ещë — совершенно в другой стороне, и ещë — в третьей. Оба скелета замерли, прислушиваясь к звукам, доставая и создавая себе оружие. Их пытались взять в кольцо. — Готовься. Щас будет месиво. — Хах, мог и не предупреждать. Оглядываясь по сторонам, готовясь к атаке с любой стороны, скелеты машинально двигались ближе друг к другу, прикрывая спины. Работать в команде они умели, хоть и нечасто это практиковали. Какими бы лоботрясами каждый из них ни был по отдельности — вместе они могли собраться и биться как единый механизм, если того требовала ситуация. Если во время битв на кону стояли их жизни и победа всего коллектива. Треск. И сразу с нескольких сторон на них набрасываются мутировавшие монстры, готовые рвать и метать за добычу и свою территорию. Первые были безжалостно отброшены, пронзëнные магическими атаками. Брызнула кровь, а тела вскоре рассыпались прахом. Следующие не заставили себя ждать ни секунды. Куда проще ведь охотиться стаями, не так ли?

***

Когда Хоррор и Кросс подобрались ближе к лесу, они понятия не имели, в какую сторону им двигаться. Если какие-либо разборчивые звуки и доносились до них, то со всех сторон одновременно, в виде эха леса. Найти непутëвую парочку было той ещë задачей. — У тебя же хорошо развито обоняние? — уточнил Кросс, уже понимая, что начинает закипать. — Можешь что-нибудь почувствовать? Дырявоголовый на завис на несколько секунд, словно анализируя пространство. За счëт некоторых проблем с магией и в связи с Особыми условиями проживания в прошлом, у него действительно развилось охотничье обоняние. Только бы оно всегда правильно работало… Спустя минуту Ужас уверенно кивнул. — Идëм, — успел он прохрипеть, после чего переместился вглубь тьмы. Кросс последовал за ним, отслеживая перемещение телепорта. Вскоре выстрелы и звуки борьбы слышались более чётко, виднелись вспышки магии. Оба уже знали, в какую сторону им бежать.

***

Киллер рубил без разбора всех подряд, кто только смел на него наброситься или просто находился рядом — Убийца словно сам стал охотником, а не жертвой, с особым энтузиазмом и наслаждением лишая других жизни, надеясь при этом причинить как можно больше боли и насладиться цветом чужой крови и зияющих ран. Целился практически куда попало, растягивая момент убийства, лишал жертв зрения и возможности передвигаться, повреждая конечности, сталкивал их друг с другом. И смеялся. Как обычно смеëтся психопат, занимаясь любимым делом. И хотя казалось, что антропоморфные твари и сами начали его опасаться, принимая за достойного противника, всë равно в этом было что-то не то. Недостаточно эмоциональной реакции. Эти отжившие своë монстры были мертвы изнутри и реагировали лишь на физические факторы: боль, голод, холод… Они никогда не испытывали ужаса смерти, истинного гнева, чувства отчаяния. Их было невозможно вдоволь помучить. Потому Киллеру это скоро начало наскучивать. Даже слегка раздражать, что было заметно по изменению улыбки: с азартной на поддельно натянутую. И всë же он продолжал — это было лучше, чем ничего. Даст воспринимал монстров как неживые объекты. Всего лишь цели-раздражители, которые следует уничтожить. Слегка опасные для жизни предметы, что не должны находиться рядом. Сосуды с ЛВ, что нужно опустошить, присвоив их силу себе. Потому он лишь машинально — как-то даже рутинно — убивал всех подряд, стараясь закончить дело одним решающим ударом по жизненно важным точкам. Не обращал и малейшего внимания на их внешний вид, на то, кем они могли быть раньше, на какие-то личные особенности, отличия от других, на особые техники боя. Какая вообще разница, что представляет из себя отжившая своë вещь? Это, безусловно, помогало ему устранять одного за другим в некоторое количество раз быстрее его напарника. Однако сосредоточенный на целях, находящихся в поле зрения и так тонко прислушивающийся к подозрительным звукам, он всë же пропустил один из ударов… Самый умный из всей стаи додумался забраться повыше и спрыгнуть прямо на голову жертве. Пыльный успел лишь задрать голову вверх и изумиться, его зрачки сузились. Удар он бы рефлекторно нанëс, но в его точности и эффективности был смысл сомневаться. Ему бы поотрывали косточки. Если бы не точный бросок в голову мутировавшего монстра увесистого топора. Волкообразный монстр с длинными, острыми когтями и зубами был отброшен в дерево, ломая себе пару рëберных костей. В его черепе была проделана глубокая трещина, из которой ручьëм сочилась магическая алая кровь, в то время как единственное, что всë ещë мешало политься ей фонтаном — это по-прежнему воткнутый в рану топор. Орудие в черепушке дезориентировало, заливающая глаза жидкость лишала способности видеть. Его последние минуты жизни были болезненными и пугающими. Из тени вышел третий скелет с совершенно невозмутимым видом, умело скрывающий целый ураган эмоций в своей душе. Лишь холодная ненависть отображалась в единственном зрачке, посмотрев в который можно было ощутить весь ужас близящейся кончины, пробирающий до дрожи. Монстр, на первый взгляд спокойным шагом, добрался до тела, вырвал из черепа умирающего своë орудие, чтобы в ту же секунду с остервенением вбить его обратно и ещë несколько раз повторить это действие, обращая череп и рëбра под ним в месиво крови и пыли. Нападавший сдох. И, не теряя ни секунды, скелет продолжил рубить оставшихся тварей. — Даст, не спи! Приди в себя! — крикнул новоприбывший, стараясь не отвлекаться от боя, дабы не проворонить угрозу своей жизни и жизни близких ему товарищей. Пара предложений — и вышеупомянутый дëрнулся, нанося очередной точный удар следующей жертве. В черепе внезапно стало тихо и спокойно. Чуть было не начавшаяся паника ушла куда-то на задний план. Они снова могли прикрывать друг другу спины, как и делали это всегда. Всë пройдëт хорошо… Монохромный также явился на поле боя с мгновенным ударом, разрубая своим крепким мечом чьë-то тельце на две части. Прекрасно, Киллер хотя бы не выпадает из реальности, забывая обо всëм вокруг — как это иногда бывало, — пока шибко сосредоточен на убийстве — уже хорошо. Хоррор и Даст справятся сами. Значит, Иксу оставалось прикрывать и подстраховывать их, также принимая активное участие в зачистке. А ведь всë это было работой Даста. Если бы не он, то всей этой резни бы не было. Вина подсознательно так и готова была затопить череп целиком и полностью. Загнать монстра в дальний угол мира, где никто не найдëт и никто не поможет, и залиться волной самобичевания. Винить себя во всëм. Ругать и оскорблять, как это уже немало раз бывало. Погружать самого себя на самое дно. Но не сейчас. Может, когда его оставят одного и уже ничто не будет сдерживать от дурного замысла. Но пока Он рядом — Пыльный не позволит себе этого сделать. Просто не сможет. Наконец была убита последняя тварь. Вся команда тяжело дышала, перебирая в памяти картины произошедшего и осознавая всë. Необходимо было перевести дух. Большинство стояло на месте, сверля какую-либо точку, однако по-прежнему напряжëнные всем телом и разумом, готовые среагировать абсолютно на любой шорох. Хоррор быстро поймал взглядом Даста, понимая, что тот цел, облегчëнно вздыхая и прикрывая глазницу. Киллер с интересом осматривал медленно обращающиеся в пыль тела. Даста по костям пробирал лëгкий холодок, а мысли изрядно путались; и не из-за самой битвы в целом, а из-за их побега, проблем, которые из-за этих двоих образовались у других, и из-за дальнейшего наказания. Кросс же активно продумывал дальнейший план действий. — Уходим, — чëтко, достаточно громко, внятно и холодно отдал приказ Монохромный. — Перемещаемся за территорию леса, ближе к ограде замка, к главному входу. Там и поговорим, — последние его слова прозвучали более тихо, однако все их услышали, впитывая каждое слово. Первым, под тяжëлым взглядом Кросса, направленным в его сторону, телепортировался Киллер. Далее сам Икс. Даст всë ещë будто не осознавал происходящего; ему нужно было некоторое время, дабы прийти в себя. Уложенная на его плечо рука напарника, некрепко сжимающая в поддерживающем жесте, и взгляд, полный поддержки, помогли мгновенно всë решить. Они телепортировались вместе и одновременно, кивнув друг другу перед этим без всяких лишних слов. Выражение лица Кросса было как никогда хмурым и бескомпромиссным. Зачем он решил провести нравоучения именно здесь — были лишь догадки. Может, чтобы не заметил Найтмер? Или чтобы сразу же избавиться от пыли убитого на месте и развеять по ветру? Кажется, съëжились под его взглядом все, даже невиноватый Хоррор, старающийся, однако, произвести не менее внушительный вид, и Киллер, что старательно скрывал это редкими, еле слышными смешками. — Стоит ли мне напомнить вам, что за территорию замка выходить запрещено? — начал свою речь ровным, холодным голосом стражник. — Только в город, только по работе, лишь крайне бесшумно, не привлекая к себе ненужного внимания. Киллер двусмысленно дëрнул плечами, продолжая нахально ухмыляться. Даст как-то нервно кивнул головой, показывая, что помнит правила, не отрывая взгляда от земли под ногами. Кросс зарядил Убийце увесистый подзатыльник. — Тебе всë смешно, Киллер?! — едва повысил голос Икс, тут же срываясь на более грубую речь. — Я буквально полчаса назад тебя отчитывал! В черепушке совсем ничего не осталось, не?! Черноглазый с обидчивым видом потирал ушибленное место, косясь на стражника. — Сорян, Кросси, машинально как-то получилось… — Ты мог сдохнуть, идиот! — он уже нагнулся к самому лицу смертника, чтобы тот ясно видел всë возмущение в полыхающих красным и фиолетовым глазницах и не воспринимал всë за шутку. Но разве это поможет?.. Голос вечно спокойного солдата редко так яро подымался на крик. Столь откровенно выражать эмоции было несвойственно ему, в далëком прошлом даже запрещено. Но как по-другому донести свою мысль до совершенно непробиваемого и бестолкового сокомандника? Дать ему понять, что его выкрутасы срывают все нервные клетки к чертям собачьим? Что за него беспокоятся, в конце-то концов. — И забрать за собой на тот свет Даста! — Икс указал вытянутой ладонью на рядом стоявшего и притихшего Наëмника, на которого черноглазый коротко взглянул, не решаясь надолго отводить зрительный контакт от надзирателя. — Ничего внутри не ëкает? Всë ещë весело тебе?! Скучно?! Ответь мне! Убийца сдавленно сглотнул скопившийся в горле ком. Какие-то крохи сожаления в нëм, возможно, и проскакивали. На себя-то плевать, а вот Пыльного на тот свет забирать не хотелось. Ему, по мнению Кила, следовало пожить ещë хотя бы немного. Но ничего же страшного не произошло? Всë было под контролем! Ничего не случилось. — Я сожалею, — просипел скелет с прицелом вместо души, лишь бы от него отвязались. И зарывая в себе как можно глубже те ростки сожаления и совести, что посмели в нëм проявить желание явиться на свет. Больше у него не нашлось, что сказать. Стражник хотел найти больше слов. Убеждений, наказаний, оскорблений — всë что угодно. И не мог. Руки его уже опускались — ничто и никогда не помогало. Спас его от напряжëнной заминки вопрос Пыльного. — Ты скажешь об этом боссу? Хоррор бы не сказал — в этом Даст был уверен. Он не кидалово и не доносчик. А Кросс мог и для дела, нравоучительности — хрен его знает. Хотя на самом деле докладывал он лишь о чëм-то действительно требующем вмешательства Найтмера. И всë же, если босс узнает — в зависимости от его настроения, произойти могло всякое. — Я подумаю, — тем же голосом, каким он начал монолог, завершил Крест. Слова эти были озвучены лишь для Киллера, дабы тот не расслаблялся раньше времени. Окончательное решение Монохром уже принял заранее — Нет. И всë же, эти слова пусть и малость, но обнадëживали обоих. Всë, на что хватило людоеда — это укоризненно посмотреть на обоих, на что Киллер издал привычный смешок, а Даст вновь отвëл взгляд в сторону. Ну не может Наëмник смотреть в его алый зрачок, когда тот смотрит на него подобным образом. Только не с такими эмоциями. Это словно выбивало почву из-под ног. Когда тот, кому ты доверяешь и чьë мнение ценишь, разочаровывается в тебе… так и хочется утопиться. — Ладно, — устало вздохнул Крест, потирая виски. — Обратно в замок — наводить порядок. И только попробуйте кто-нибудь свалить. Под согласный кивок каждого, скелеты вновь оказались в тепле родного помещения. Коллектив дружно оглядел оставленный ими беспорядок. Если их босс это увидит, то всю компашку разом повесят… С глубоким вздохом, Монохром отдал очередной «приказ»: — Убирайте здесь свой беспорядок, пока опять орать не начали. И если хоть кто-то снова свалит — казню на месте. Некая отсылочка на роль палача в виде Кросса, которую тот иногда выполнял для Найтмера. Парни действительно не хотели оставлять виновников. Одних, наедине. Понимали, к чему это может привести. И следили за ними. Однако всë выглядело настолько убедительно… дружная, безотрывная работа. Никаких переругиваний — даже кромешная тишина. Лишь редкие переглядывания. Да и казалось, что уж после всего этого дня скелеты точно усвоили урок. Конечно. Всë же старшие не могли стоять в стороне лишь в качестве надзирателей, а инструментов по-прежнему не хватало. И пока Кросс отходил в подвал за дополнительными материалами, а Хоррор что-то мутил на кухне, покидая, к слову, оставшихся монстров наедине на свой страх и риск, предварительно с уставшим взглядом попросив тех угомониться. Даст упорно делал вид, что напарника здесь нет, просто не существует, как бы Киллер ни пытался вывести того своими вновь начавшимися — пусть и не столь рьяными и уверенными — дурными шутками хоть на какую-то реакцию. Пока на пол, прямо перед Тушью, не упал злополучный журнал. Он был хорошо знаком Убийце, что когда-то не то посеял занятную вещицу, не то еë спëрли в наказание или просто по приколу. Воображение разыгралось с новой силой. Огрызок души пропустил несуществующий удар. Решимость. Нанавистная. — Хэ-эй Да-асти-и, а что это у меня тут есть? Не хочешь почитать? Видя, что его по-прежнему игнорируют, Тушь в считанные шаги настойчиво подобрался за спину к напарнику, наваливаясь на его плечо и сунув вещицу прямо у Пыльного перед лицом. — Ну же, Дасти. Я уверен, что тебе это будет очень интересно. Хочешь, вместе посмотрим картинки, а? Будет весело. Тело в миг замерло, словно налилось свинцом. Потеряло связь с разумом, что в этот момент усиленно пытался абстрагироваться от всего. Будто ни тела, ни разума здесь нет — всë это лишь иллюзия, обман. Глазницы налились беcчувственным стеклом. Ощущение, словно его действительно не существует. Ведь нельзя земечать то, что приносит боль, бередить рану, проносить это в сознание. Иначе разум даст сбой. — Пхах! Милый, наивный Дасти. Думаешь, что я от тебя так просто отстану? — растягивал слова в напряжëнном нетерпении предатель. И всë же. Когда чьи-то руки бесцеремонно лезут куда им не следует, а чужое тело вжимается в твоë сзади. Игнорировать не выходит. Разум понимает, что происходит. И включает функцию самозащиты, пусть и поломанную к чертям. Зрачки сужаются чуть ли не до размера толщины иглы. Дыхание резко сбивается из-за недостатка кислорода в черепе, что, в свою очередь, возник из-за повысившегося уровня тревоги и ускорившегося вследствие паники биения души. Конечности дрогнули и начался тремор. Резким бесконтрольным движением руки грубо отталкивают от себя чужую тушку, а тело на автомате разворачивается и несëтся прочь в случайном направлении. Думать о чëм-нибудь другом, о чëм-то позитивном, о чëм угодно — только не об этом. — Да-асти, — настойчиво, в издевательском тоне мурлыкал Убийца. Ему уже было плевать на чувства напарника. Слишком хотелось завершить этот день шуток как можно веселее для себя самого. — Ты же знаешь, что не сможешь сбежать от меня. — От его широкой, хищной улыбки так и веяло холодной жестокостью, садизмом и предвкушением. — Или мне самому сделать с тобой всë то, что представлено здесь, м? Душу в виде прицела можно смело назвать мëртвой. Она не билась как обычные души. Она практически не вырабатывала тепла, являлась холодной, по сравнению с другими, отчего даже тело скелета казалось холоднее прочих. Ведь магия циркулировала иначе. Даже неправильно, разнося не весь свой поток по организму, в связи с чем медленно, но верно, скелет лишался былого резерва магии — сейчас он имел уже куда меньше, чем сотню лет назад. Она не вырабатывала эмоции. Те самые, что имели все живые организмы. Лишь самую базу, чтобы тело имело инстинкты выживания и хоть чем-то отличалось от мебели. И основаны они были на ненависти, той самой проклятой решимости, что и регулировала тот поток эмоций, который будет получать скелет в данном состоянии души. Ненависть порождает ненависть. Убивал ли скелет чисто ради самого факта убийства? Даже не ради получения ЛВ. Ради возможности причинить боль. А еë ведь можно причинять не только физически, верно? Куда веселее причинять боль моральную, давить на психику, ломать изнутри. Это куда лучше тешит собственное Эго. Уже не способный игнорировать слова скелет резко замер, роняя всë, что ранее держал в руках. Зрачки сужены до мелких точек, дыхание нервно сбивалось, чуть ли не удушая его. Душа была готова сбежать из грудной клетки — оказаться где угодно, но только не здесь. Негативные мысли вовсю смешивались с воспоминаниями и воображением потенциальных событий. «Это не должно происходить снова. Только не это… » Весело играть на чужих страхах, травмах и фобиях? Не так ли, Чара? Киллер в считанные секунды оказался рядом с застывшим Дастом, резко вновь прижимаясь со спины, обхватывая одной рукой позвонки в районе талии, а второй легким движением проводя по рëбрам. — И как же ты стал таким зашуганным в этом плане, а, Дасти? Может, расскажешь мне эту донельзя интересную историю? Это была последняя капля. Пыльный истошно закричал во всю глотку, вырываясь резким рывком из хватки, отпихивая напарника и сбегая к стене, беспомощно скатываясь по ней и в защитном жесте обхватывая череп в попытке защититься или изгнать накатившую бесконтрольную панику. Это была совсем не приятная история. И Киллер еë знал. Убийца начал издевательски надрывно смеяться. Эта картина показалась ему уж слишком забавной. Дело сделано. Как и всегда в данных ситуациях, Пыльный терял над собой контроль и трясся от страха. Глазницы уже затмевала жидкая магия, скатываясь по скулам. Что приводило Киллера в подобные состояния жестокости? В какой момент он мог внезапно подхватить желание откровенно над кем-то поиздеваться? Казалось бы, совсем недавно он мог повеселиться на очередном завоевании АВ. Но этого было мало. Уже как несколько месяцев босс запрещает типичную для монстров охоту — единственное время, когда те действительно могли убивать сколько только душе угодно. Шутки у Убийцы были всегда тупыми, издевательскими, весьма не остроумными. Но когда он лишается возможности выпустить пар на своих жертвах. Он переходит на сожителей. И неважно, что последует наказание, что ему позже влетит. Как это может волновать столь безрассудного монстра, что уже давно потерял всякий интерес к этой жизни? Чей разум большую часть времени контролирует решимость безумного ребëнка? На крик в считанные минуты вбегает в помещение взволнованный Хоррор. При виде истерики больного на него самого накатывает паника, а в зрачке полыхает истинная злоба, направленная на черноглазого. Людоед не лишает себя удовольствия вмазать садисту по челюсти, после чего аккуратно начал подходить к Пыльному. Киллер пропустил удар мимо себя, продолжая смеяться. Шизик вздрагивал на любое движение, явно не соображая и не видя, что или кто перед ним и вокруг. Всë, что им сейчас движило — страх и желание защитить себя, бесконтрольные и лишëнные здравого смысла. Людоед остановился в пяти шагах от Пыльного. — Хей, Даст, — монстр старался говорить спокойно, чëтко и достаточно тихо, даже мягко, насколько только был способен, чтобы не напугать ещë сильнее, тратя немало сил, дабы скрыть своë волнение и не потерять самообладание. — Это я, Хоррор. Ты можешь меня сейчас услышать? Даст нервно дëрнулся, издавая судорожный всхлип и лишь сильнее сжимая череп руками, утыкаясь глазницами в собственные согнутые колени. Киллер по-прежнему смеялся, утирая фалангой выступающие слëзы. — Ты можешь заткнуться? — чётко и грубо прошипел, повернув в сторону раздражителя голову, людоед, чей зрачок блеснул ярко-алым, едва сдерживая магию от атаки. Тушь прикрыл рот рукой, гася вырывающиеся смешки, приподнимая вторую выше в примирительном жесте. Топор в череп ловить всë же желания не было. Дырявоголовый вновь вернул всë своë внимание Дасту. — Даст, — чуть ли не прошептал он, — всë хорошо, ты в безопасности. Никто тебя не тронет, я не позволю. Всë будет хорошо. Хорр рискнул сделать шаг в сторону друга, внимательно наблюдая за реакцией того. Пыль едва дëрнулся, вжимая голову сильнее, но без усиленных истерик, попыток сбежать или наброситься, как это могло быть. Ещë один шаг. Даст старался делать вид будто его здесь нет, пока по его скулам разливались непроизвольные слëзы, а в глазницах собиралась магия для атак. Шаг — такой же медленный и осторожный. Тело чуть дëрнулось, ощущая нарастающую панику и предчувствие скорого нападения. — Даст. Это я, Хоррор. Просто Хоррор. Ты слышишь меня? — монстр присел на корточки, не прерывая зрительного контакта. Он смотрел чётко в глазницы. Как только Даст более-менее перестал метаться взглядом по всему пространству и сосредоточил его на глазницах друга, Хоррор продолжил. — Давай мы сейчас вместе посчитаем до десяти, хорошо? — он дождался неуверенного кивка. — Я начну первым. Один. Пыльный тратил все свои силы на то, чтобы сконцентрировать своë внимание на голосе друга. Сознание затуманилось, так и норовя покинуть его. Перед глазницами всплывали ужасающие картины прошлого, изменяя пространство и монстров вокруг, заставляя опасаться их. В черепе застыли звуки былых событий… — О-один… — прерывисто выдавил из себя душевнобольной, тут же дëргаясь от собственного голоса. Дышать становилось всë тяжелее. — Два, — с надеждой произнëс Хоррор. — Д-два. — Три. — Т-три. — Пыльный продолжал мысленно тянуться к знакомому голосу, подсознательно понимая, что ему хотят помочь. Слова давались ему с трудом, но после каждого становилось чуточку легче. На пяти Хоррор рискнул протянуть монстру руку. Тот испуганно дëрнулся, но, отведя взгляд в сторону и крепко зажмурившись, через силу позволил себя коснуться. На семи Ужас приобнял друга одной рукой за плечо, аккуратно поглаживая и успокаивая. На девяти достал из кармана нужные таблетки. Когда они досчитали до конца, Пыльного уже трясло меньше, а сам он в жëсткой хватке вцепился в руку Людоеда, до сих пор не совсем осознавая, где он находится, но видя в находящемся рядом необходимую поддержку. — Даст? — вновь позвал Ужас монстра, тут же повернувшего череп в сторону источника звука и настороженно глядящего в пустоту. — Тебе нужно принять таблетки. Сможешь сделать это сейчас? — ему нерешительно кивнули в ответ, не совсем осознавая, что от него требуется. — Откроешь рот? Пожалуйста. Пыльный дëрнулся, чуть ли не отскакивая в сторону и не вскрикивая от очередного наплыва паники. Твëрдая хватка на руке и поглаживание плеча отвлекли его, чем воспользовался Хоррор, в секунду открывая рот того, закидывая нужную дозу лекарства и не позволяя всë выплюнуть. Больного крепко сжимали за плечи, не позволяя ему выбраться. Как только лекарство начало действовать, Даст успокоился, медленно замирая на месте, ощущая пустоту в черепе, внезапное спокойствие и лëгкое желание спать. В помещении материализовался Кросс, тут же замечая зарëванное лицо Наëмника, лежащие рядом таблетки и сдерживающего смех Киллера, делая правильные выводы, исходя из уже полученного ранее опыта. — Киллер, — прорычал Монохромный, на что Хоррор шикнул, прося быть потише, а Убийца вздрогнул, переводя всë внимание на пришедшего, внезапно лишаясь всего веселья в глазницах. Ярко-алая глазница Стражника вспыхнула магией, тогда как вторая начала светить фиолетовым. Кросси не на шутку был зол… Мечник твёрдой походкой молча подошел к замершему на месте, тут же хватая за шкирку. Не медля, нанëс тому жëсткий удар крепко сжатым кулаком под рëбра, сбивая дыхание нижнему. Второй не успел даже опомниться. — Ещë раз я увижу, как ты занимаешься подобным, — Монохром поднял ушное отверстие того на уровень своего рта, произнося слова рычащим голосом, — и тебе будет заказан месячный полëт в камеру пыток. Уж в этом босс мне не откажет. Виновный, истерично хихикнув на данное замечание, вырвался из хватки, оказываясь на приличном расстоянии от палача. Потирая ушибленные рëбра, он произнëс: — Это мы ещë посмотрим, Кросси. — Нагло подмигнув недовольному мечнику, Тушь тут же скрылся в портале в АндерЛаст. А приключения Киллера в АндерЛасте — это уже другая история. Невольно сжимая кулаки и насильно успокаивая взбунтовавшуюся магию, Монохромный глубоко вздохнул, так и приводя себя в привычный ему вид. — Пропустил сегодняшнюю дозу… — виновато вздохнул Хоррор, глядя на по-прежнему залипающего куда-то в пустоту Даста. — Такой реакции следовало ожидать. Это моя вина… Не уследил. Мечник окончательно пришëл в себя, смягчившись. Подошëл к сокомандникам, мягко сжав плечо Ужаса, выражая понимание и поддержку. — В этом нет твоей вины. — Но ведь я должен всегда следить за ним! — на секунду вспыхнул Людоед, тут же вновь затихая. — У него без меня… Будут проблемы. — Ужас сильнее сжал на вид хрупкую руку Даста в своей крупной и сильной, боясь навредить. — Я даже не знаю. Можно ли его вообще вылечить. Эти проблемы… Хоррор замолк, смиренно опуская голову вниз, думая о чëм-то своëм, невесëлом. Мечник отвëл взгляд в сторону, обдумывая свои мысли и соглашаясь с собой. Убрал руку с плеча друга, серьëзно смотря ему в единственную глазницу. — Возьмите сегодня отгул. Я объяснюсь перед боссом и возьму на себя все ваши обязанности. — Кросс? Но это… — Даст всё равно не в состоянии работать. А ты ему сейчас нужен. Так что… Имеете право. Хоррор благодарно кивнул, улыбаясь одним уголком рта. Поднял Даста на руки, направляясь в его комнату. Икс — чуть более мрачно, чем обычно, — опустил голову. В их семье… Было много невесëлых моментов. Много боли и проблем. Но они есть друг у друга. И это придавало надежды. Ещë не всë потеряно и может измениться к лучшему. Важно не сдаваться… — Главное не сдаваться… — произнëс сам для себя Мечник, мягко улыбаясь собственным мыслям и возвращаясь к работе. ОН уверял не сдаваться. Убеждал в счастливом будущем. Значит, Кросс не имеет право опускать руки. В это же время Даст уже был уложен в свою кровать. Лишь когда Ужас печально вздохнул, глядя тому в глазницы, Пыльный дëрнулся, а его взгляд вновь прояснился, хотя и был крайне уставшим и мутным. — Хоррор? — удивлëнно и с настороженностью произнëс первые осмысленные слова Наëмник заплетающимся языком. Людоед тут же встрепенулся, мысленно улыбаясь самому себе так ярко и невинно, словно ничего дурного до этого и не было. — Да, Даст. Тебе уже лучше? Пыльный оглядел помещение вокруг себя, обдумывая что-то, и уверенно кивнул. — Тебе сейчас лучше поспать. Будет лучше. А я приготовлю что-нибудь поесть, хорошо? Монстр с неким трепетом взял сидящего перед ним за руку, скрещивая пальцы. Сам Ужас сейчас сидел перед кроватью на корточках. Даст и сам не знал почему, но именно этот здоровяк среди всех сокомандников внушал ему доверие. Единственный, кто мог успокоить его во время припадков. Кому он доверил своë лечение и пообещал позаботиться о себе. — Хорошо… Хоррор не сдержал короткой улыбки. Поднялся на ноги, уже собираясь покинуть помещение, чтобы как можно скорее вернуться вновь. Но. — Постой, Хорр! — Ужас удивлëнно обернулся, взглядом спрашивая, нужно ли скелету что-то ещë. — Ты мог бы… остаться здесь, со мной… пока я не засну? — слова давались ему не так просто, как хотелось бы. Внутри стучало о рëбра мелкое смущение и остатки страха, хотя Людоед уже оставался с ним на ночь, когда Наëмнику снились кошмары, заставляя порой даже кричать во сне. Не хотелось напрягать напарника… Но казалось, что сейчас без него не заснуть. Здоровяк согласно кивнул, сдержанно улыбаясь, дабы не выдать всей своей радости. Аккуратно прилëг на другой край кровати, смотря на Даста, что уже тоже лëг на некотором расстоянии, также смотря в глазницы в ответ. Наëмник зажмурился, зарываясь лицом в подушку, стараясь отогнать дурные мысли. Ужас накрыл того одеялом, закрывая глазницы и медленно погружаясь в сон, не замечая чужого смущения на эти действия. Через некоторое время, когда сознание уже готово было покинуть Хоррора, он почувствовал, как чьë-то тело прижимается к его грудной клетке, аккуратно обнимая за плечи и тут же начиная невинно сопеть. Приобняв монстра одной рукой, Хоррор заснул с мягкой улыбкой на лице. *** Ярые порывы ветра обдували кости, развевали одежду, заглушали все звуки вокруг. Где-то вдали всë ещë слышались громы битвы, что вот-вот потеряет всякое значение. Два монстра находились друг против друга. Один стоял с осуждающим видом, держал оружие наготове, дабы нанести решающий удар. Второй еле держался от падения в обрыв, что непременно убило бы его. Казалось, никто не замечал этих двоих. Не слышал их диалога. И всë, что было произнесено в те минуты — должно было навсегда остаться между ними. По крайней мере, один из них никогда уже ничего не разболтает. — Ты проиграл, Гастер, — ровным, холодным голосом произнëс скелет с кистью в руках, сверкнув белизной зрачков. — Твоим жестоким планам пришëл конец. Находившийся при смерти с сарказмом посмеялся. В его зрачках отражалась ярость, разочарование, насмешка. — Идиот, — хрипло произнёс он, несмотря на льющуюся изо рта фиолетовую кровь. — Думаешь, что, предав меня, ты вновь стал героем? — Ты обманул меня, — сжал кулаки Чернильный, несмотря на уже увядшие эмоции. — Пользовался мной, словно жалкой марионеткой! — Ты и есть марионетка, Инки! — притворно ласково продолжил, посмеиваясь, Икс Гастер. — Кем же ещë, по-твоему, может быть бездушная кукла? — Я считал тебя своим другом! — шипел оступившийся Защитник. — Псевдогерой, хах! Ты собственноручно лишил себя всего, что имел! И сейчас лишаешь себя самого последнего. Сколько всего я мог тебе дать… — Ты бы никогда не заменил мне моих близких. Уж точно не ты! — Близких! А нужны ли они тебе на самом деле? Это лишь бессмысленный способ закрыть дыру внутри себя, хотя ты и сам понимаешь, как всë это ничтожно! — Замолчи! — чуть ли не сорвался на крик Хранитель, крепче сжимая кисть, уже подумывая потянуться за красной краской, но сдерживая себя. — А почему же ты тогда предал их всех, Инк? Тебе было банально плевать на них! Сделал ли бы ты это, если бы действительно ценил их всех?! — Прекрати!.. — вновь шипел Хранитель, наступая второму скелету на фаланги, сдавливая их под сдержанные рычания, оставляя после себя капли пыли. — Никто и никогда не простит тебя, Инки. Ты просто не заслуживаешь этого. И ты сам поставил на себе крест. Нога уперлась в череп фиолетоглазого, надавливая и намереваясь столкнуть того вниз. — Ты всегда будешь одиноким, никому не нужным и забытым, так же, как и я! Бездушный. Последний удар — и монстр полетел вниз, разрываясь на пиксели и навеки отправляясь в небытие. Был ли он прав тогда?.. *** Белокостный скелет туманно глядел куда-то вдаль, словно пребывал в трансе. В какой-то момент он вздрогнул, подмечая, что его сознание уже давно уплыло от него в чертоги разума. — Хах. И с каких это пор мне так внезапно может что-то вспомниться? Монстр счёл это чем-то забавным, ведь раньше мог только забывать всë подряд. Но... — Что это? — удивлëнно он приложил руку к лицу, где почувствовал влагу. Это была странная жидкость, смешавшая в себе чернила и нечто прозрачное, подобное воде. — Слëзы?.. Но как… Внезапно Чернильный вспомнил одну вещь. У него ведь теперь есть эмоции… Какая-то их часть, по крайней мере. Так ему… стало грустно от этих воспоминаний? Такое странное чувство… На руках у Защитника лежал альбом с незаконченными зарисовками. Он как раз придумывал несколько негативных АВ. Мысли о печали и жестокости сами лезли в черепушку, вырисовывая соответствующие сцены. Теперь уже далеко не радужные, нет — все его картины были чëрно-белыми. С вкраплениями красного. Так было… ближе и уютнее. Нынешнему ему. Пока весь инвентарь не вывалился наземь, Хранитель вовремя перехватил инструменты, намереваясь закончить начатое. Пока не услышал знакомый, однако донельзя непривычный голос чуть поодаль от себя. — Слышь, Чернильное Недоразумение. Голос был спокойным, малость уставшим и от природы слегка грубоватым, низким. Однако же что-то в этом голосе завораживало… Инк обернулся и опомнился. Он же всë это время находился вблизи замка. И сам Кошмар сейчас смотрел на него через окно собственного кабинета, подперев рукой подбородок, с делано скучающим видом. — Тебе сейчас вообще заняться нечем? Чернильный непонимающе посмотрел на того, не решаясь хоть что-либо ответить. Выгнул надлобную дугу, так и не отводя взгляд. — Ты сидишь на этой чëртовой сосне уже целый день. И отвлекаешь меня своими навязчивыми эмоциями — меня от них в сон клонит, — пояснил Найтмер, чуть хитро усмехаясь. Художник малость покраснел на это, тут же возвращая мысли в нужное русло. — Да, вообще, у меня сейчас выходной, так что... Да, заняться совсем нечем! Ну и… Если моë присутствие тебя так отвлекает, то я... Могу... Свалить... Куда-нибудь... Подальше? Кошмар сдержанно посмеялся. Ну что за несчастно-забавный вид сейчас у этого недо-Защитника? А набор эмоций! Стыд, смущение, печаль, страх, нервозность, разочарование… Просто кладезь, были бы они ещë его собственными. Тогда бы их можно было подчинить себе, ан нет — его ими же ещë и обеспечивать надо! Разочаровывает… — Зайдëшь на минутку? — мурлыкнул Негатив, тут же становясь предельно серьëзным, хмуря надлобные дуги и буравя тяжëлым взглядом. Голос приобрëл приказные нотки, категорически не принимающие отказов. — У меня есть для тебя задание. Заодно и проверим, насколько ты серьëзен в своих намерениях и правдив в обещаниях. Щупальца нервно дëрнулись позади, а скелет отошëл от окна, сверкая во тьме ярко-голубым, словно небо, единственным зрачком. Сложно было передать, какая помесь эмоций наполняла сейчас Художника. Ему вроде предстояло сделать нечто плохое, явно неправильное, какую-то пакость, возможно даже кому-то из его хорошо знакомых монстров. Но его заметили! И у него есть шанс узнать Кошмара получше! Кто знает — может, позже они даже смогут подружиться? Если Найти, конечно, не окажется действительно таким жестоким, каким его описывал Дрим… На минуту Инк задумался о том, когда же стоит рассказать Хранителю Кошмаров об одном из его подчинëнных — Кроссе, и его отношениях с их врагом. И решил оставить всë это на потом. А сейчас он вновь превратился в чернила, в этот раз уже более мягко, с меньшим беспорядком оказываясь в кабинете Негативного близнеца.