Пока бегут волны

Он пробирался через скалы, то и дело одергивая свой камзол, который лишь дополнял его привычный образ, потому что мужчина не чувствовал холода. Все его внимание было обращено к двум словам, которые предстали пред ним так же ярко, как неоновая вывеска “У Бабушки”, вот только свет проникал исключительно красный, зловещий, обращенный во тьму. Он мертв. Убеждая себя и Свон в своей живучести, он непременно забыл тот факт, что все это время оставался человеком, способным быть сраженным пулей, нанизанным на меч или сбитым очередной машиной. Немудрено, что после стольких сражений, путешествий по мирам и долгих лет жизни начинаешь чувствовать неуязвимость, а смерть, кажется, обходит тебя стороной, ранив лишь духовно, когда забирает близких. Где-то на подкорке, он понял, что мертв, когда очнулся после самой легкой смерти, которую только можно придумать. Уйти во сне, особенно для пирата, не самый героический поступок, но благодать, о которой мечтают многие. Поэтому, замерзнув, он тихо прощался с миром, оставляя на его долю самые болезненные переживания. Он мертв. Удивительно, что по ту сторону, ощущаешь себя почти живым. За этими мыслями, он не заметил как впал в забытье, позволив туману окутать его голову. Шаги стали медленнее, а мысли улетели куда-то далеко, оставаясь лишь отголосками. Обостренное чувство опасности и настороженность исчезли вместе с ними. Он не понял, что происходит и почему, но нечто похожее на негу позволяло задаться этим вопросом, чтобы вернуться в реальность. Там, где когда-то стучало сердце осталась тоска, вязкая и жгучая, но ему давно стало комфортно в ее раскаленных объятиях. Это его старая подруга, с которой они скитались по морям, тавернам, причаливали к берегам десятков королевств - она слишком хорошо изучила его, чтобы отпустить так надолго, но, теперь, он предстал перед ней бесстрашно, со своим шармом отшельника. Он отстранился от всего сущего, как его душа от мира, где осталась та, что успокоила его бурю. Киллиан закрыл глаза, силясь вспомнить хоть кого-то, но темнота окружила анналы памяти, в которых уже скопилось достаточно имен. Он мертв. Мертв, но все еще пытается назвать имена. Чувствует удар, но это уже не важно. Кэйтрин, Мила, Свон, Генри: каждое из них сопровождается болью. Кажется, железный крюк чуть не впился в солнечное сплетение. Сми, Реджина, Лиам, Дэвид: он готов назвать еще, но невидимый блок не пускает его. Тьма, которая была внутри, обрела цвет, форму, и теперь восполняет последние несколько лет. Он мертв, но почему-то еще способен чувствовать. Борьба с собственным мраком шла слишком долго, чтобы он поддался просто так. Он будто готовился к главному сражению, пока оплакивал, странствовал, жил. Не для того, чтобы встретить новый рассвет, а чтобы, однажды, дать последний бой. Неведомое сдерживает его попытки вернуться, одну за другой. Нет! Он не сдастся! Посылая импульсы, Джонс попытался пошевелить хотя бы одним мускулом, лишь бы не окаменеть, но тело не стало слушаться. Его продолжает окутывать неведомая субстанция, но вот, кажется, он может пошевелить губами. Приложив титанический труд, он закричал, что есть мочи, потому что не знал, что ему еще остается. Открыв глаза, он увидел свою дочь, в страхе склонившуюся над ним. Кажется, он может чувствовать ее руки, лежащие у него на груди. -Кэйтрин - он может подарить ей лишь слабую улыбку в честь большой победы. Девушка одернула руки то ли от его неожиданного пробуждения, то ли услышав имя, которым ее называли только они с мамой и то, всего пару раз, и заправила волосы за уши больше от неловкости, чем по необходимости. -Черт, прекрати меня так пугать - сняв пальто, она скрутила плотную ткань и осторожно положила ее под голову Джонсу. Тот попытался что-то сказать, но Роджерс приложила палец к губам. Она слышала шаги и меньше всего ей хотелось проверять их владельца. Крюк свалился довольно удачно: на небольшую территорию, окруженную высокими кораллами, скрывающими их от неизвестного. Привстав, Кейт заметила девушку, усердно бьщую рукой себе в грудь. Подойди она поближе, Роджерс бы увидела ярко-красное пятно на старом платье, и сделала заключение: колдунья или маг вырвал бедняжке сердце. Но ей удалось разглядеть лишь безобидные движения и она снова припала на колени. -Опасности не предвидится. Сломал что-нибудь? Расскажи, что произошло. Неловко подвигав конечностями и сделав несколько глубоких вдохов, Киллиан понял, что совершенно цел. Хоть какие-то плюсы -Судя по всему, потерял сознание и пытался вернуться в него. -Не понимаю, о чем ты. Поднявшись на локтях, Крюк почувствовал непривычную легкость. Случись такое падение при жизни, не обошлось бы без переломов. Повернувшись, он поднялся на ноги и, рассмотрев незнакомку, опустился напротив дочери. -Это сложно объяснить. Ты вдруг забываешь кем ты был и все уходит в пустоту. На мгновение мне показалось, что Атлантида стала живым организмом, который похоронил меня заживо. Я ничего не видел и мало что помнил. Слушая его невнятные предложения, Роджерс провела цепочку, которая привела к единственному заключению – рано или поздно, остров превращает тебя в скитающийся овощ, бессмысленно цепляющийся за момент собственной смерти. Сейчас он цеплял ниточки к Крюку и, однажды, протянется к ней. -Как тебе удалось вернуться? Опустив глаза, Киллиан не мог сформулировать, что именно заставило его бороться. В совокупности – вся его жизнь, но это было бы сказано слишком громко. -Упорство. Я просто не мог позволить себе расслабиться и сдаться. Даже если ты и говорила со мной, я ничего не слышал. Там был вакуум, который давит со всех сторон, это даже не описать. Не желая представлять будущее сражение с собственной черной дырой, Кейт дождалась, пока мужчина закончит, и вновь осмотрелась. -Ты готов двигаться дальше? -Да. Им предстояло пройти больше десяти миль. За это время они уже успели привыкнуть к тому, что из ниоткуда то и дело возникали души, слепо проходящие мимо. У некоторых на лице можно было разглядеть принятие, у других – тоску. Когда умираешь по причине, не зависящей от природы, становится особенно грустно. Человек никогда не будет готов к смерти. А она тихо танцует в тени каждого и безразлична ко всем, пока сама не назначит срок. Сторибрук -Реджина, где Киллиан? Вломившись в офис мэра чуть ли не с ноги, Эмма выглядела напуганной и рассвирепевшей: два чувства, которые ведут напролом в любой критической ситуации встретились внутри ее магической сущности, желая разнести пол города. Зеленые глаза целенаправленно искали жертву, а спутанные под курткой локоны, местами вылезли из-под капюшона теплой куртки, упав на плечи. - Полегче, мисс Свон - больше ничего связного Миллс не сказала. Уткнувшись в бумаги, она продолжила держать лицо. - Вот давай только без “мисс Свон”. Белфайер мне все рассказал. Куда ты их отправила? Поняв, что от конфронтации не уйти, Реджина отложила документы в сторону и сложила руки перед собой, как это делают королевские особы при приеме подданных. - Учитесь держать эмоции под контролем, Эмма - не дав блондинке вставить слово, она продолжила - Джонс отправился с девчонкой по своей воле, я ему не нянька. Медленно опустившись на стул, женщина не моргая смотрела на мэра. Только сейчас брюнетка заметила ее изрядно покрасневшие веки. Свон держалась из последних сил. -То ли по зову сердца, то ли по зову долга за свое спасение, но Роджерс нашла лазейку, чтобы забрать его с собой. Предполагалось, что она отправится в Атлантиду в компании Голда, но тот повел себя слишком…впрочем, как всегда. Последние слова дались ей тяжело. Ей всю жизнь приходилось держать ухо востро, ожидая любой напасти со стороны Темного и, даже после его убийства, она ожидала встретить его спокойно прогуливающимся по улице, как он делал это все тридцать лет. В голове никак не укладывалось, что его смогли одолеть двое подростков, даже не сговарившись. - К черту все! Как их вернуть? Удар по столу разорвал последние преграды и по щеке Свон потекла слеза. -Успокойся. Они могут вернуться, тут я ее не обманула. Сколько человек вошло, столько и выйдет, если повезет. -В каком смысле? - ком в горле усердно препятствовал возвращению обычной интонации. А что она еще могла ожидать? Она снова потеряла любимого, и даже думать об этом было выше ее сил. - Я ожидала будущего возвращения Румпеля вместе с отцом, у нас была сделка. Только у Темного Мага хватило бы опыта провернуть такое, но теперь…Шансы есть, но у двух пиратов их куда меньше, чем у сильнейшего из магов. -То есть, они буквально… -Да. Буквально они мертвы. Всего секунда на размышление, хотя и этого оказалось слишком много. В голове тут же наступило слабое помутнение. Он оставил меня, - прозвучал голос в ее сознании, от которого захотелось отмахнуться, но руки налились свинцом и отказывались подниматься с бедер, бесформенно раскрыв пальцы. Внутри она падала подобно подстреленной птице, а когда пришла боль, то мир, холодный, серый и острый, как бритва, разбился на тысячи обжигающих цветных осколков воспоминаний и надежд, которым не дано было сбыться. Эмма даже не заметила беспокойный взгляд Реджины, когда та оглядела ее, заметив искры, отлетающие от шерифа, которые та и порождала. Не заметила и желтый свет, переходящий в оранжевый, окутавший ее тело. -Эй, Эмма, посмотри на меня. Обойдя стол, Миллс наклонилась к ней, стараясь привести в чувства. Слова не помогали. Свон будто отключилась от внешнего мира, генерируя разрушение. - Почему он? - слова все-таки слетели с потрескавшихся до крови губ, хоть и еле слышным шепотом. -Слушай мой голос. Сконцентрируйся на нем, иначе мне придется нехило тебя встряхнуть. Эмма не слушала. Боль продолжала нарастать. Казалось, человеческое тело просто не может вместить в себя столько, но, точно в насмешку, боль продолжала расти. Черт! Он оставил ее и душой и телом, не дав возможности даже похоронить. Ее тело парализовал ужас, но, сквозь него она слышала голос и с трудом ощущала чьи-то руки на своих плечах, ставших настолько хрупкими, что она сама пожелала рассыпаться на части. Различимые слова выкрутили эмоции на максимум и рыдания вырвались наружу жалобным, отчаянным, почти звериным воем, когда руки Реджины вобрали в себя ее огонь, но разрушающий, а не создающий. Королева намеренно не смотрела ей в глаза потому что знала, что увидит то же выражение, что много лет назад оставило отпечаток на ней самой, когда юная наездница склонилась над телом мертвого возлюбленного. Она не должна была подпускать Крюка, но, занимаясь ритуалом, не могла вмешаться, да и не хотела ввязываться в чужую вражду. Ей хватало своей нескончаемой войны, и, казалось, она нашла решение - убить одним выстрелом двух зайцев: вернуть любимого, пожертвовав другими, но кто бы мог подумать, что девчонка окажется куда сильнее своего отца. Тем временем, жар от рук перешел к сердцу, заставив испытать тяжесть утраты и собственного поражения. -Прекращай! Я не собираюсь отстраивать мэрию заново, если ты мне всё тут взорвешь! Подняв светлые глаза, Эмма пригвоздила брюнетку, желая уничтожить ненавистный ей кабинет, пусть даже вместе с Реджиной. -Они могут вернуться, но это зависит только от них. Горюй сколько влезет, но умерь пыл! Мановением королевской руки, блондинка обнаружила себя в прихожей опустевшего дома, где они с Киллианом планировали жить. “Долго и счастливо” желали оба, прекрасно понимая, что Сторибрук – камень преткновения опасности и бесконечного потока злодеев. Волоча ноги, Свон с трудом добралась до кровати и рухнула на чистую постель прямо в одежде. Свернувшись клубочком, Эмма по-детски обняла себя за колени и тихо завыла, позволив слезам окрасить светлую наволочку тушью. Вихрь голосов смешался с мерно пульсирующей гулкой пустотой, похожей на ту, что бывает, когда погружаешься под воду. Симптомы идентичны – нарастающая боль в груди, нехватка кислорода, подступающая паника, но все это не могло заглушить ее собственные мысли. Ее взбесило то, что она даже не могла разозлиться на Киллиана. Он поступил как настоящий отец и человек чести, не оставив дочь один на один с Подземным миром, но как же она? Черт! Черт! Черт! Она произнесла “Я люблю тебя” всего раз, когда он этого не слышал и горечь этих слов лишь сильнее зудела под кожей. В тот момент, она была уверена в том, что готова идти дальше, но вечный страх излишней привязанности и возможной потери вцепились в горло противными скрюченными пальцами. Перевернувшись на другой бок, ее встретил лишь холод ненагретой постели. На несколько секунд Эмма позволила себе поверить в то, что лежит не одна. Поверить настолько, что ее лицо ощутило легкое теплое дыхание, а, вдохнув, почувствовала сладковатые нотки рома, соли и кожи. Но только на несколько секунд. Затем, подушка снова окрасилась черными пятнами. Обессиленной, ей удалось уснуть только когда серое небо тронули еле заметные утренние сумерки. Ей снился безжизненный песчаный берег, совсем не похожий на тот, что отделяет Сторибрук от залива. Где-то поодаль стояла Роджерс, внимательно наблюдая за ней и Киллианом, который с нежной улыбкой смотрел на любимую. Эмма уже потянулась к нему, желая заключить в объятия, но мужчина отступил, протянув руку к дочери. Внезапно, они с Роджерс поменялись местами и теперь уже Свон стояла намного дальше. Рванув вперед, она изо всех сил старалась выкрикнуть его имя, остановить, но, чем быстрее Эмма бежала, тем больше отдалялась. Не отрывая взгляда, сквозь пелену из слез, она наблюдала как отец и дочь, шаг за шагом, погружаются под воду, не страшась смерти, а она оказалась слишком слаба и беспомощна, чтобы спасти того, кто ей дорог. Киллиан в последний раз посмотрел в ее сторону, уже превращаясь в мертвеца. Рванув изо всех сил, Спасительница вновь упала на песок, где еще остались его следы, но самого капитана больше не было, и ее пальцы зачерпнули лишь колкие песчинки. Она не могла дышать… Проснувшись, Свон с трудом различила очертания стоящего рядом шкафа. Слезы из сна были реальными, а сердечный ритм разгонялся, готовясь пробить органом грудную клетку. Отчаяние и собственная беспомощность причиняли почти физическую боль, ломая каждую кость на несколько частей, а осколки с каждым вдохом впивались все резче. Если такое продолжится, я сама скоро присоединюсь к нему Мысль не принесла должного облегчения. От волнения ей грозит, максимум, инсульт, а в Атлантиду попадают только от сверхъестественной причины. Несмотря на это, образ безжизненного Киллиана, уходящего под воду, вызывал в животе спазмы. Разумом Эмма понимала, что это всего лишь кошмар, но реальность не сильно от него отличалась. Надежда, которой еще предстояло умереть, все еще пробивалась сквозь злость, горе и опустошение, вызывая непреодолимое желание увидеть Джонса, убедиться, что с ним все в порядке, обнять его и вырвать из переплетений принятых решений. Услышав тихие шаги на кухне, Свон лишь сильнее прибрала к себе одеяло. Гостем мог оказаться Генри, либо один из родителей. Меньше всего ей сейчас хотелось видеть кого-то. Привыкшая переживать ненастья в одиночку, она с трудом училась выговариваться, отчего у них с Крюком иногда случались небольшие раздоры. Джонс тоже не был “душой нараспашку”, но с большим желанием учиться доверять. Как и она сама. Вот только ему хватало смелости на слова любви, которые не срывались с ее языка. Нагнетающие размышления прервал осторожный стук в дверь. Не дождавшись ответа, единственное препятствие отделяющее ее от внешнего мира тихонько отворилось, и в проеме показалась сначала русая шевелюра, а потом уже и сам Дэвид. Потерев глаза, Свон продолжила смотреть на шкаф. Совершенно разбитая, с неослабевающей тревогой, Эмма никак не отреагировала и на то, что отец вошел к ней и опустился напротив, поправив прилипшие к лицу пряди. Оба молчали. Не зная, с чего начать, мужчина пригласил дочь на кухню, где их ожидало сваренное им какао. Кротко кивнув, девушка проследовала в соседнее помещение. - Спрашивать “как ты?” думаю, не имеет смысла, поэтому позволь мне немного посидеть с тобой – проговорил он. Его голос, мягкий и заботливый, совсем не был похож на отцовский или, упаси боже, королевский. Он был тем самым Дэвидом, которого Эмма с Мери-Маргарет и Генри когда-то нашли в лесу. Внутри вновь что-то защемило. Может, тоска по тем временам, когда они были просто приятелями. -Да - тихо ответила Эмма. Во взгляде Нолана читались понимание и участие. Несмотря на то, что он был второй половинкой четы Прекрасных, девушка чувствовала большую связь с ним, нежели с названной матерью. Дэвид был спокойнее, решительнее, чем его прошлая личность, что только подогревало уважение Эммы. И сейчас, ей было гораздо легче оттого, что к ней зашел именно он. - Присаживайся, я поухаживаю за тобой - придвинув ей стул, он быстро разлил еще горячий напиток по кружкам, приправил все это дело корицей и протянул белую кружку Эмме. Той, что пользовался Киллиан, темно-синяя, осталась в его руках. Сжатые кулаки немного расслабились и, обхватив горячую керамику, она начала гонять мысли. Желание поделиться о наболевшем царапало кожу изнутри, и Эмма стала мучительно подбирать слова, не зная, с чего начать. Чтобы добавить себе времени, она сделала пару нервных глотков. Какао вышел чудесным. Пристроившись напротив, Дэвид вздохнул. Эмма, в свою очередь, прикусила губу, чувствуя, как в уголках глаз вновь образуются слезы. Мужчина решил взять слово на себя. -Реджина мне всё рассказала. Судя по ее словам, у Крюка не было возможности ни раздумывать, ни предупредить тебя. Он даже не успел среагировать, когда Голд пошел на него с кинжалом. Честно, мне до сих пор не верится, что Штильцхен мертв. Признаться, Свон за все время даже не вспомнила о Темном. -Да, никто не ожидал. -Может, это неправильно, но я этому даже рад, в какой-то степени. Больше жаль Белль с мальчиком. Эмма прекрасно понимала, что мужчина пытается немного перевести тему, но это не помогало. Заметив провал, Дэвид тут же добавил: - Ты можешь гордиться им. Джонс поступил как настоящий отец. Слезы расчертили новые дорожки на щеках блондинки. Обойдя стол, Дэвид присел рядом и крепко обнял девушку обеими руками, поцеловав в макушку. -Я знаю, просто… Ком не дал ей больше сказать ни слова, но в них не было необходимости и мужчина еще крепче обнял дочь, позволив ей выразить скорбь. Когда всхлипывания немного затихли, он постарался разбавить ситуацию. -Думаю, у них есть шанс выбраться. Крюк живуч, и если девчонка пошла в него… -А как же Реджина? - оторвавшись от отцовского плеча, Эмма лениво вытерла слезы - Это была полностью ее идея в духе Злой Королевы. Все из-за нее. Немного подумав, Дэвид взвесил свои размышления. -Еще в Зачарованном Лесу, Белоснежка научила меня всепрощению. Здесь, я учился ему у тебя, когда ты встала между Ее Величеством и горожанами после падения заклятья. И, если Роджерс сама согласилась на это, думаю, у нее были на то причины, и мы не вправе судить Реджину. Наш мир слишком сложен, чтобы делить его на черное и белое, только жаль, что я слишком поздно осознал это. Все мы не без греха за душой, и каждый держит на кого-то обиду. Мы можем вредить другим ради блага, как это сделала Белоснежка, убив Кору, как сделала Роджерс, похитив Генри или Крюк, помогая этим двум ради того, чтобы отомстить Штильцхену. И вчера Крюк потерял тебя, поступив по чести, а ты – его. Но мне хочется верить, что они выберутся. А про важность веры ты уже сама знаешь. Они долго говорили и много молчали. Проводив Дэвида, Эмма, не спеша, помыла кружки от подсохших разводов какао, умылась холодной водой, и просидела перед открытым окном добрых двадцать минут, ожидая, пока спадет краснота. Окно их общей с Джонсом спальни выходило на крайнюю перед побережьем улицу – даже на суше Киллиан не хотел расставаться с родной стихией. Когда он первый раз наблюдал из него закат, то подозвал Эмму и они молча стояли, пока солнце не скрылось в холодных водах залива северного штата. Собрав не расчесанные волосы в низкий хвост, блондинка надела теплую куртку и отправилась в сторону корабля. Выбравшись из тесного салона “жука”, тело пробрал холод. Колючий ветер за секунды проник под одежду, заставляя Свон съежится и, ускорив шаг, добраться до “Веселого Роджера” как можно быстрее. Через двадцать метров, мелкие снежинки успели осесть на лице мелкими каплями. Пожалев, что не захватила шапку, она застегнула куртку до самого подбородка и сунула руки в карманы. Сквозь прищур, всего лишь на мгновение, ей показалось, что корабль ожил и глубоко дышал, покачиваясь на волнах и взболомучивая воду. Ругая себя за то, что сходит с ума, она, вместе с этим, надеялась, что как только подойдет к трапу – увидит знакомую фигуру в кожаном плаще и с ехидной ухмылкой. За то время, которое они провели вместе, как возлюбленные и как враги, женщина привыкла к его постоянному присутствию. И к заигрываниям, и к бархатному голосу, шепчащему ее имя. Она привыкла к его руке на своем плече, к остроте его крюка, к аромату, который она вдыхала между поцелуями. Она привыкла к его поддержке, готовности перевернуть мир ради нее, даже сходить за сэндвичами в непогоду. Медленно ступая по трапу, она все еще надеялась услышать его оклик, но, среди снастей, досок и сложенных парусов выл лишь ветер. Коснувшись обшивки, Эмма, несмотря на дрожь, медленно прошла к двери, ведущей вниз, и осторожно спустилась в темную, но такую теплую и одинокую каюту. Кожа вмиг покрылась мурашками, но теперь ничто не мешало ей расслабить напряженные мышцы. Скинув куртку и сапоги, она осторожно забралась под одеяло и, отгоняя все плохие мысли, которые только могли прийти к ней в голову, наконец, уснула. Атлантида Прикрыв глаза, Джонс продолжал шагать по направлению к неизвестности. Перед ним снова возник образ Эммы и, покуда сознание не покинуло его дух, в нем теплилась надежда, что он вернется. Они вернутся.