Пока бегут волны

Два года назад “Здравствуй Где-то в глубине души, ты, наверное, знал, что я выберусь, верил, что даже такая искалеченная душа как моя способна спастись, и оказался прав. Хотелось бы, чтобы ты забыл все плохое, что я сделала, но это значит забыть весь путь, который мы прошли. И, на протяжении всего времени, ты был моим ориентиром. Я же, посмотрим правде в глаза, всегда была подростком. Тем, кто показывает родным свои худшие стороны, ранит, причиняет боль, не задумываясь о последствиях. Что ж, несмотря на всю твою доброту и поддержку, я оттолкнула тебя и мне остается надеяться, что ты хотя бы прочтешь это письмо. И, если ты дочитал до этой части, я хочу, чтобы ты знал - ты для меня всё: моя семья, мой лучший друг и пример сильного человека, который, несмотря ни на что, вместо оружия выбрал сострадание, человечность и доброту. Счастлив ли ты теперь? Находясь в Атлантиде, я часто вспоминала тебя, надеясь, что не стала злодеем твоей истории. Прости, что мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять - дороже тебя у меня никого нет и, как неприятно осознавать, но в этом мире мне некуда идти. Столетиями мы следовали принципу "безоговорочно верить", и эта вера разрывает меня каждый день. Позволь мне чувствовать это, надеясь, что ты сможешь если не простить, то, хотя бы, поговорить со мной. И прости мне мой корявый почерк - как и в день, когда я узнала, что ты покинул Сторибрук, у меня трясутся руки, а в голове белый шум, поэтому я с трудом связываю слова. Хочется заламывать руки, бежать сломя голову и обнять тебя, как раньше. Мне есть о чем рассказать тебе помимо своих чувств, поверь, и я смею эгоистично предположить, что это поможет нам сблизиться, хотя бы на несколько шагов. Если ты не захочешь меня видеть, оставь письмо там, где нашел, и я больше никогда тебя не потревожу, довольствуясь воспоминаниями, которые смогла с тобой разделить. Если же сможешь дать мне последний шанс, оставь послание себе, и я приду. Со всей любовью, Кэйтрин” Роджерс уронила сумку на пол, едва перешагнув порог комнаты. Кровать в мотеле, где она остановилась, была точно такая же, как и в множестве других номеров, в которых она жила, когда искала Генри. Светло-зеленые обои (слава хозяевам – без цветочного орнамента), видавший виды шкаф с разбитым зеркалом во весь рост, небольшая деревянная тумба с двумя ящиками, да ночник с абажуром – если это не дежавю, то слишком реалистичный сон, повторяющийся многие годы. Что ж, она здесь ненадолго. Вздохнув, она решила не распаковывать вещи. Стакан наполовину пуст, вторая половина - яд мор шиповника, вылить который недостаточно, придется еще долго очищать стенки от прилипшей массы. Отношения с братом требуют времени, которого у нее не так много, и, все же, необходимо начать с малого – Кейт по себе знала, что чем больше давить на человека, тем сильнее он отдалится. Достав полотенце и новую кофту, Роджерс направилась в душ. Где-то глубоко в груди зудело и она надеялась, что вода, хотя бы на время, успокоит ее. Повесив на стул темно-зеленую рубашку, Кэйтрин сосредоточилась на том, как будет лучше подобраться к брату. Увидев прозрачную бутылку из-под джина с письмом внутри, Бэй покачнулся назад в попытке убежать, как при виде бомбы. Этого не могло быть. Последние несколько недель, погруженный в учебу, он не вспоминал о сестре, и его даже начали посещать сновидения, такие же, какие видят обычные люди: что-то несуразное и нереалистичное свободно приходило ему в голову, и также спокойно покидало ее утром. Он становился нормальным (по меркам этого мира), и его это более чем устраивало. С минуту простояв над необычной посылкой, Бэй сначала подумывал просто зайти в свою комнату, оставив послание на пороге, но, то ли прошлые чувства, то ли простое человеческое любопытство взяло верх и, вскоре, парень уже читал письмо, устроившись на кровати. Ей так и не удалось успокоиться, лишь погрузиться в тишину, нарушаемую её тяжёлым дыханием. Глаза всё ещё застилала пелена, когда Кейт снова предприняла попытку постучать, но отяжелевшие руки отказывались слушаться, неловко повиснув по швам. Новая волна эмоций накрыла девушку, и она осторожно прижалась лбом к деревянной двери – единственному внешнему препятствию, разделяющему ее с братом. У любого злодея, что она знала, был свой якорь, ниточка, что держала его за человечность. Ее ниточкой был брат, начиная с Нетландии, заканчивая Атлантидой, пусть он и не знал этого, но именно он стал самой сильной мотивацией среди прочих и он должен был узнать это. Она знала, что он пришел не больше двух часов назад и, не увидев письма, девушка лишь сильнее разнервничалась. Пока Бэй, по ее предположениям, читал его и вновь возвращался к тем чувствам, которые одолевали его полгода назад, Роджерс сидела в машине, наблюдая, как ветер собирает облака, превращая их в тучи. По истечению двух часов, движимая ускоренным пульсом, она поднялась к нему на второй этаж общежития (спасибо Реджине, Свон и Белль - постарались)и оказалась в коридоре, где простояла еще с десять минут, набираясь смелости. Сделав ещё несколько глубоких вдохов, она начала злиться на собственную трусость, которая, в данном случае, ничем не помогала и, чертыхнувшись, дважды стукнула по двери костяшками пальцев. На мгновение, она задумалась, куда Бэй мог положить ее письмо: сунул ли он его между книг, оставил лежать на столе или сжег, не желая играть по ее правилам также, как не желал подчиняться Питеру. Отбросив этот вариант, для собственного успокоения, Кэйтрин ждала. Поначалу, она не слышала ничего, кроме гула стучащего сердца. Затем его заглушили шаги по другую сторону. Открыв дверь, Бэй, ожидаемо, изменился в лице. -Роджерс. Появившийся в проеме парень был совершенно не похож на того Белфайера, которого она помнила. Сейчас ее брат был одет в мешковатую спортивную белую кофту с коричневыми рукавами, какую обычно она видела на скейтерах, и простые синие джинсы, а черные кудри выглядывали из-под бейсболки команды “Патриоты Новой Англии”* Кэйтрин выглядела знакомой и, при этом, ужасающе другой. Она стала взрослой. Ее лицо больше не выглядело таким юным и открытым, как раньше, а взгляд – полон адреналина, заставившего потемнеть и без того карие глаза. В них не читалась рассеянность, хоть ей и было трудно подобрать слова, чтобы как-то завязать разговор с ним. -Бэй - только и смогла выдавить она. Ей безумно хотелось перешагнуть через порог, но невидимая сила крепко держала ее в своих когтях, не давая даже вздохнуть. Она готовилась к тому, что брат не захочет ее видеть, передумает, разорвав перед ней письмо, над которым она сидела несколько часов, тем самым оборвав последнюю ниточку между ними, последний шанс на искупление. Оглядев ее лицо, в глаза парня бросилась знакомая ткань. Заметив это, на щеках девушки появился легкий румянец, и ее лицо перестало быть таким бледным. -Можно войти? Он молча отступил назад. Дверь за ее спиной захлопнулась, а потом стало тихо и остальной мир будто выключился — Кэйтрин не понимала, что говорить дальше и почувствовала себя опустошенной. Парень нарушил тишину, присаживаясь на кровать. Она, без приглашения, пододвинула к себе стул, на котором он провел десятки часов, изучая неизвестные ему школьные дисциплины, и присела, оперев руки на спинку перед собой. Никакой неискренности, никаких натянутых улыбок – в каждой черточке его лица читалось недоверие. Она могла это понять, за все время, именно она была тем, кто скрывал, юлил, недоговаривал, но, на этот раз, Кейт была намерена доказать правдивость своих слов. Но обещать, что больше не уйдет, не могла. При всем желании быть рядом, сложно было не заметить насколько разными они были. Он бежал от магии, она - не могла отказаться от нее. Он желал осесть, построить новую жизнь, тогда как она, пусть и неосознанно, цеплялась за старое. Он всегда старался быть рассудительным, когда ее застилали чувства. Им движила мораль, ей – обстоятельства, и с этим уже ничего не поделать. Попеременно наматывая и разматывая наушники, девушка смотрела чуть поверх его кепки, пока он следил за каждым ее движением. -Странно как-то, видеть тебя целой и невредимой — взгляд у него пронзительный, даже понимающий — для человека, чьего отца погубила тьма, а затем она сама. -Странно - согласилась Кейт, не зная, с чего начать. -Так и думал, что, если кто выберется из Ада, так это ты. Девушка коротко усмехнулась — внезапно, это оказалось не так больно. -Сочту за комплимент. Сказать, что она выбралась не одна Роджерс не рискнула, поэтому ее глаза принялись старательно изучать царапину на полу. Белфайер внимательно всматривался, размышляя та ли это Роджерс, что оставила его в ту ночь. Подумав, он склонился в сторону "нет": за пределами Сторибрука не существовало ни магии, ни заклинаний, но, помимо ее возраста, он чувствовал, что-то не так. Для той, что привыкла подкалывать и вставлять свои пять копеек, она стала слишком тихой. -Шериф Свон сказала где я, так? - он сделал над собой неимоверное усилие - Зачем вообще приехала? -А сам как думаешь? Она не собиралась просить прощения, тем более, умолять вернуться. Основываясь на том, что она успела увидеть, Бэю нравилось здесь, он обжился, а раз ему нравится, то и она довольна. Ей не впервой отпускать человека ради его же блага. -Мы зайдем в тупик, если ты будешь отвечать вопросом на вопрос. -Я должна была увидеть тебя – произнесла Кейт едва слышно – Должна была убедиться, что ты в порядке. -Со мной всё хорошо, ничего ведь не произошло. Он либо издевался над ней, либо имел ввиду последние месяцев восемь - третьего не дано. -Обжиться в новом мире нелегко. -Если у тебя есть цель остаться в нем, то намного проще. Так каков твой план? -Я надеюсь, ты понимаешь, как бы я хотела ответить на это, но не могу, потому что итог этой встречи зависит исключительно от твоего решения. -Ты писала, что тебе есть что рассказать, помимо своих чувств. -Да, но прежде, я хочу услышать тебя. -Мне нечего тебе сказать. -Врешь. -Я уже свыкся с произошедшим и продолжил жить дальше. -Твои глаза говорят обратное. -Мои глаза не жаждали тебя увидеть, Роджерс. -Кейт. -Нет. Роджерс. Как бы ты не старалась. -Не говори так. Я больше не Потеряшка Пэна - отрезала она, с тоской глядя на брата. -Мне хотелось бы в это верить… -Я оставила его там…в царстве мертвых. Оставила, потому что знала – он принесет лишь неприятности. -Мы снова будем говорить о твоих чувствах? -Я всего лишь хочу доказать что… -Что? Тебе незачем передо мной оправдываться. Вымученная серость, с которой он отвечал, убивала ее. Кейт готовилась к крикам, ссорам, объятиям, порицаниям – к чему угодно, но не к этой отстраненной холодности, веющей от брата, который еще недавно улыбался, смотря как улыбается она, ворчал, пока она объясняла как работают те или иные вещи, смеялся над ее шутками и ругался, поймав ее на воровстве. Любая эмоция от него сейчас была бы принята ею безоговорочно, но Бэй не думал прекращать мучить ее равнодушием. Нет, она не позволит сделать из себя маленькую девочку. Не здесь и не сейчас. Один крик, и она будет вспоминать его каждый раз, лишая жизни других, напоминая себе, что потеряла. Одно слово поддержки, и она будет жить с надеждой, прикладывая все усилия ради него, ради них. -Я говорю как есть, Бэй. С Пэном покончено, в этот раз – навсегда. Он не был счастлив услышать это. Для него этот подонок погиб еще тогда, спасая жизнь сестре, рассчитывая не то на ее милость, не то на славную память героя. Парень мог только представить при каких обстоятельствах Роджерс не позволила ему вернуться, но эта химия, которая царила в них чуть ли не с самого начала, до сих пор витала в ней – мелькала во взгляде, отдавалась эхом в движениях. Даже за то время, что они сидели в его комнате, он чувствовал что-то, что никогда не принадлежало его сестре. -Когда-то это должно было произойти. -Прекрати говорить таким тоном! - вцепившись в спинку стул, девушка повысила голос - Ты не замерз от собственного хладнокровия? -Не слишком высокопарно? - не меняя тембра проговорил он. Нахваталась у Немо -Я хочу от тебя хоть какой-то реакции, Бэй! Я скучала, безумно скучала! Я не могу сказать, что думала о тебе каждый день, потому что в Атлантиде царила вечная ночь, но я вернулась, потому что… -Потому, что любой на твоем месте хотел бы выжить. Кэйтрин заметила, как сильно он сжал одеяло. Вот оно. Она наткнулась на его рану. Вскочив с кровати, Бэй развернулся лицом к окну, но, даже сгущающиеся тучи перед грозой были не способны полностью передать его состояние. -Я не буду извиняться за это, Бэй - сказала она, подняв голову, разглядывая его силуэт- Я жалею лишь о том, что твоим отцом и монстром, убившим нашу мать был один и тот же человек. -Как ты могла?! Она тяжело вздохнула и прикрыла лицо ладонями. -Ты всегда знала, что я не позволил бы тебе совершить самосуд! -Я говорила, что не остановлюсь ни перед чем! Как ты не понимаешь? Ему было мало того, что мы отправлялись к мертвецам, он хотел убить Крюка. Хочешь сказать, это не было подло? Я думала, рано или поздно, ты это поймешь. Крокодил заслужил это. Гримаса боли исказила её лицо. Все это время она вбивала себе в голову, что тогда, на берегу, всё сделала правильно: победила монстра, спасла от него родных, лишила мир того, кто веками разрушал его. Но почему теперь ей так больно? Глядя на напряженную спину брата, Кейт знала ответ – потому что их больше не было: ни Белфайера, ни Кэйтрин. Больше нет. Их крики и перепалки в его комнате продолжались, пока дверь не разразилась грохотом. Сколько обидных слов звучало с каждым ударом… -Да замолчите там! - разъяренный крик соседа, кажется, немного отрезвил их. Роджерс зажала уши руками. Головная боль стала невыносимой. Они никогда так не ссорились. Они просто не могли долго находиться в ссоре. Им всегда было нужно, чтобы у них всё было в порядке. Ни один не желал признавать, что, когда дело дойдет до Крокодила, их пути разойдутся. Возможно, навсегда. И, сделав правильно для себя, она предала его. Взгляд Белфайера, полный отвращения был хуже любого проклятия - он никогда так не смотрел на неё. -Я надеялся, что ты не позволишь себе опуститься до убийства. Я думал, мы понимаем друг друга. -Вы с Темным - два разных человека. Ради тебя я не должна была прощать его! -Ты много на себя взяла, Роджерс. -Серьезно? Мне плевать, что было бы со мной! Мне было плевать на всё, лишь бы он больше не причинил никому вреда! -Плевать на меня? Та пауза, которая наступила после этих слов, разбила его сердце. -Ты же знаешь, что нет! Не драматизируй! Вот так просто. Он действительно драматизировал? Он знал, что был в чём-то прав, так же, как и она. Но понимала ли это Кейт? Что теперь будет с ними? Ей казалось, что это конец. Сейчас они достигли наивысшей точки. Крики продолжались ещё некоторое время. Не выдержав, Бэй вышел в коридор, громко хлопнув дверью. Роджерс вылетела вслед за ним, схватив его за плечо, на что брат развернулся, резко убирая её руку. Девушка отпрянула, словно только что получила пощечину. Лицо Бэя переменилось, но, не сумев вынести ее присутствие, он направился прочь. Наступила оглушающая тишина. Он ушёл, не решаясь больше заговорить с ней. Кэйтрин не знала, сколько времени она пролежала на его кровати. Воспоминания не отпускали её, заставляя, раз за разом, прокручивать события: когда она убила Румпельштильцхена, когда Бэй впервые заговорил с ней, их прогулки, разговоры, его смех. Она готовилась к тому, что больше никогда его не увидит. Они были разными, всегда были. А, теперь, он ненавидел её. Она встала с намерением найти у него хоть что-то крепче колы, но, не найдя такового, запустила в стену первой попавшейся под руку книгой. Вслед за ней, Кейт медленно начала сползать по стене, оседая на пол. В голове был полный бардак, а она даже не была пьяна. Прижав кулаки к вискам, она сидела, собираясь дождаться возвращения брата. Она нуждалась в нём, и никогда раньше не чувствовала такой потребности, как сейчас. Но, стоит ей покинуть его общежитие, и она никогда не вернется. Роджерс вздрогнула, когда в дверь постучали, и, с надеждой, взглянула на вход, не решаясь подняться - удивление от того, что Бэй вернулся, зная, что сестра осталась, сменилось на тревогу. За окном шумел гром, но гроза ещё не началась. Она понимала, что сейчас, в этой комнате тоже начнется буря. Их ссора истощила ее. Обычно Бэй был тем, кто давал ей силы, но сейчас все было в точности наоборот. Снова раздался стук. Она поднялась, вытирая слёзы, и пытаясь придать своему лицу как можно безмятежный вид. Вздох. Она открыла дверь. Он знал, что она захочет увидеть его. Серо-зеленые глаза принялись внимательно изучать её. У нее был вид павшего воина, у него – задумчивое лицо, как у судьи перед оглашением приговора. Они просто молча смотрели друг на друга, ожидая того, кто первым нарушит давящую тишину. -Я уйду, Бэй, но ты прав, я пришла не только для того, чтобы говорить о своих чувствах. С этими словами, девушка отступила на несколько шагов, чтобы он смог войти, и запустила руку в карман рубашки, вытащив оттуда небольшой предмет, блеснувший в теплом свете комнаты. -Это тебе - протянув его брату, Кейт не удалось сдержать дрожь в пальцах, отчего кольцо выпало, оказавшись в ладони Бэя. Его лицо побелело. Признаться, ни она, ни мама даже не надеялись, что он его узнает. Однако, Белфайер молча смотрел на него, боясь пошевелиться, словно держал самую хрупкую в мире вещь. -Господи… -Мама просила передать, что бесконечно жалеет о том, что оставила тебя, что не успела увидеться. Но твоя любовь, наша любовь к ней, позволила ей обрести долгожданный покой. -Ты встретила ее... -Да, на одном из пропавших кораблей - не поднимая головы, продолжила Кейт - Она всегда помнила о тебе и хотела вернуться, чтобы мы стали одной семьей. Это было ее незаконченным делом и держало во тьме все эти годы. -Почему… -Почему она не вернулась? Парня хватило лишь на сдержанный кивок, он никак не мог сфокусироваться на чем-то помимо украшения. Настоящее пиратское сокровище - думала Кэйтрин, пока ехала из Сторибрука. -На этот вопрос тебе могла бы ответить только она. Я могу лишь предполагать, что мама не хотела, чтобы мы жили прошлым. И еще понимала: мира, которому она принадлежала больше нет. Мы достаточно сильные, чтобы принять это, а она уже рискнула, и ей хватило жизни, которую она прожила. -Ты рассказала ей всё? -Да, абсолютно. Со временем, она приняла мой выбор, наш с Крюком путь, и справедливо предположила, что ты можешь никогда меня не простить, но, как любая мать, надеялась, что мы будем друг у друга. Это уже ее слова. Собирая последние мысли, Роджерс продолжила: -Прости - прошептала она, вытирая лицо - Прости за то, что не оправдала доверия, что стала злодеем в твоем лице. Я очень люблю тебя, Бэй, и, как бы ты сейчас не поступил, никогда не перестану любить. Ему было нечего ответить на ее слова, главным образом потому, что, вероятно, так оно и было. Вместо этого, он осторожно положил руку ей на плечо. Когда она подняла на него полные слез глаза, он притянул девушку в объятия, и позволил себе глубоко вздохнуть, когда она уткнулась лицом в его шею. -Я скучал по тебе - прошептал он, еще ближе прижимая ее к себе. -Я надеялась на это - ответила она, и он почувствовал как через кофту проступают ее слезы. Ее вновь захлестнула еще одна волна ненависти к самой себе. Корень проблемы состоял в заключении, к которому парень пришел совсем недавно– он думал, что сестра запросто могла умереть, так и не попрощавшись, что он значил для нее слишком мало, что его оказалось недостаточно для того, чтобы ее удержать. Ничто из этого не соответствовало действительности. Но сейчас, испуганной и переполненной эмоциями, ей нужно было выплакаться. Он обнял ее еще крепче и поцеловал в волосы. По прошествии пары минут, рыдания затихли и сменились дрожащими вдохами, иногда прерываемые икотой. Когда Кейт окончательно расслабилась, Бэй высвободил ее из объятий, и посмотрел также, как когда она ожила, сумев спасти его. -Ты позволишь мне навещать тебя? - она поспешно вытерла слезу. -Собираешься вернуться в Сторибрук? -Не совсем… я хотела бы поездить, может, найду за что зацепиться. Белфайер с прищуром посмотрел на сестру. -Почему ты не просишь меня поехать с тобой? -Потому что знаю, что ты откажешься, потому что в таком случае я поставлю свои интересы выше твоих. Снова. Не хочу повторять старые ошибки. -Но продолжаешь бежать - без единого намека на укор сказал он. Ты говоришь как отец. -Однажды, я перестану. Снова обняв ее, парень прошептал ей на ухо: -Когда ты уезжаешь из Бостона? -Если бы ты не захотел видеть меня – завтра утром. -А если бы захотел? Облегченно вздохнув, она, с улыбкой ответила: -Думаю, я могу позволить себе задержаться на пару дней.