Пока бегут волны

Наше время Роджерс сидела с краю, на последнем ряду, где никто не мог наблюдать за ее реакцией. Ее лицо побледнело, а губы сжались в тонкую линию. Внутри росло что-то, чему она никак не могла дать названия, но от этого на языке оставался металлический привкус. Странное оцепенение охватило ее тело, словно оказавшись в тяжелом сне, стряхнуть который никак не получалось. Закусив губу, она нервно стучала пальцами по коленке, слегка нахмурившись, чтобы не выдать истинные эмоции. Несмотря на добрую сотню человек, которые расположились между ней и сценой, девушка не замечала никого кроме Реджины, гордо стоящую на пьедестале за тумбой и оглашающую решение, от которого зависела судьба каждого сторибрукца. Ее голос был тверд, и только присутствующие при обсуждении двумя днями ранее знали с какой тревогой она рассказывала о положении дел. Пока остальные продолжали вслушиваться в детали, Кейт было достаточно основной мысли, и она ушла в себя, незаметно для поглядывающего, время от времени, на нее отца. Было что-то, что ее раздражало, что-то, что засело у нее в голове. От этого надо было избавиться, поэтому, после собрания, прихватив пистолет с небольшим пакетом патронов, она направилась в единственное место, которое пришло ей на ум – лес. Кэйтрин провела там несколько часов, превращая кору деревьев в щепки, пока пространство вокруг нее не пропахло порохом и разогретым металлом. Каждый раз, нажимая на курок, она вспоминала фразы мэра. “Этот мир стал домом для многих, но есть место, где мы оставили свои сердца – наше королевство, и волшебные бобы помогут нам вернуться” Это настолько ужасно, что даже смешно Кейт не могла разглядеть с какими лицами сидели Эмма и Генри, но рассудила постфактум, что они отправятся с остальными. Насчет отца, Кейт осознала, что тот, неизбежно, встанет перед выбором. Она была дорога ему, как и Эмма с Генри, хоть мужчина даже не думал заменять мальчишке отца, потому что фигура пирата – не лучший пример для подражания. Киллиан Джонс стал неотъемлемой частью ее жизни, как только увидел ее. Поначалу, он безумно раздражал, возникал из ниоткуда, действовал на нервы, но, спустя пару лет, после всего, что они прошли, она не могла представить свою жизнь без него. Строить отношения заново было непросто, но Крюк доказал, что может быть заботливым, прямолинейным, а, главное, он научился решать проблемы, не избегая их. Атлантида наглядно показала, что как бы долго не длилась жизнь, она не продлится вечно. Вот такая банальная мысль с таким тяжелым процессом проработки. Но, когда живешь третью сотню, приоритеты могут поменяться. “Я уверена, нас ждут приключения” Проведя тридцать с лишним лет в Сторибруке, ей стало тесно, но выпускать сказочных героев за его пределы было бы безрассудством. Роджерс снова и снова палила из пистолета, но звуки выстрелов не могли стереть из головы этот голос. “Любовь, семейные радости и, неизбежно, утраты - какая жизнь без утрат…”. Она выстрелила – опять – и громкий звук эхом разошелся от стенок бьющегося сердца. Ей было противно от того, что она так и не нашла его. Дом. Это слово Реджина повторила семнадцать раз. Столько же патронов она выпустила в ее честь. “...Все преодолеем, сохранив в сердце мужество и надежду” Это нечестно. Следующие несколько дней, которые королева предоставила на подготовку и сборы, Кейт провела в раздумьях, стараясь избегать этой темы, хоть Крюк и настаивал на обсуждении. Они с Эммой не раз возвращались к этому, потому что откладывать было уже некуда - всё и вся шло в чемоданы и сумки. День назад Ночь огромным мрачным покрывалом укрывала засыпающий Сторибрук. Где-то далеко за кромкой заката шелестел лес, а усталое солнце отправилось спать до утра. Сумерки всегда создавали какое-то странное ощущение тайны и, без всякой магии, как-то по особенному действовали на людей. Вот и сейчас, вернувшись после работы, Эмма, застав Киллиана за пролистыванием одной из книг сказок, давно добытых у Голда, села напротив него, нервно переплетая пальцы. Джонс тотчас оторвался от изучения. -Киллиан - неуверенно начала она, глядя на него, будто в последний раз - Если мы хотим успеть… -Я понимаю, Свон - желая оказать поддержку, Джонс присел на мягкий подлокотник и облокотил Эмму на себя, прикрыв рукой от невидимой опасности - Но в запасе есть еще немного времени, и я хочу дать его нам. Прикрыв глаза, блондинка сделала попытку расслабиться, но, груз, который не покидал ее последние дни, не позволял расслабиться ни на минуту. -Ты так и не поговорил с ней? -Мы говорили, но не об этом. Покинуть этот мир, без возможности вернуться… Как Генри отнесся к этому? Женщина почти незаметно улыбнулась. -Он зачитывался сказками с тех пор, как Мери-Маргарет показала ему книгу, и хочет увидеть все своими глазами, остаться среди тех, кого знает. Если Генри отправится в Зачарованный Лес, туда пойду и я. -Не обижайся, Свон, но чего хочешь ты? -Не потерять сына. Снова. Когда Эмма смогла проговорить это, ее глаза засверкали от накативших слез. Крепче приобняв любимую, Джонс нежно поцеловал ее в макушку, позволяя выпустить все, что накопилось внутри, на первый взгляд, непробиваемой Спасительницы. -Ты не потеряешь его. -Но это означает уйти вместе с ним в другой мир. Пусть я и родилась не здесь, но всю сознательную жизнь росла там, где принцы и принцессы есть разве что в Великобритании. Я никогда не мечтала о такой жизни, и Сторибрук стал, вроде как, островком безопасности. Мой мир все время рядом, а персонажи, ну, помимо тебя, ничем не отличаются от обычных людей. Оба смущенно улыбнулись, глядя куда-то вглубь себя. -Я боюсь, что там у меня не будет возможности остаться собой. Принцесса не может быть шерифом, даже водить машину…там и топлива нет. Крюк безупречно владел собой, он надеялся, что Эмма сможет быть откровенна с ним и, подготовившись к этому, его организм безошибочно выдавал нужную эмоцию, но в душе был такой кавардак, такая неразбериха, что хотелось увести ее подальше, в тот же Бостон или любой другой мир, который она попросит. Он, наконец, заслужил немного счастья и просто любви, того восхитительного утешения, которое мужчина мечтает найти в женщине, чью душу он любит так давно и безнадежно. Он завладел ее мыслями с самой первой встречи, пусть, поначалу, Эмма и думала о нем, как об эгоистичном пирате; она же – забрала его сердце. Что ж, это равноценный обмен. Но их жизнь проходила во множестве миров, где каждый дорожил своим, и их «хочу» и «надо» вступали в жестокий бой. -Что бы ни случилось, мы справимся, Свон. Вместе. А пока… - дотянувшись до радио на журнальном столике, Джонс тихо настроил первую же станцию. На его везение, заиграло что-то медленное и он, поднявшись, вытянул вперед руку, убрав крюк за спину. -Что ты делаешь? - невольно спросила Эмма. -Желаю пригласить даму на танец - его улыбка обезоруживала, и Свон ничего не оставалось, как принять его приглашение. -Ты будешь особенной принцессой - прошептал он ей на ухо, обнимая, близко притягивая к себе, и она, забыв обо всех страхах и опасениях, растворилась в их совместном движении, танце, который больше похож на объяснение в любви. В движениях Киллиана скользило столько нежности, а взгляд , который она чувствовала на себе – столь восхищенный, что ей стало бы уютно даже посреди шторма. -Уверен, все будут завидовать. Тебе и мне. -Да, особенно женская часть собрания. А те, кто не свернет шеи, очевидно, окажутся подслеповаты. Джонс был рад, что Эмма вновь оживает в его руках. Ухмыляясь, он поцеловал ее выбившийся локон, а, затем, опалил поцелуем ее висок. Это прикосновение отдалось настолько естественно и приятно, что Эмма сладко прикрыла глаза, прижимаясь к мужчине еще ближе. Ее сердце упало в воздушную яму и не возвращаться на место. Наше время В свою очередь, Кэйтрин, обуреваемая не поддающимся контролю эмоциям, решила набрать Белфайеру. Ей нужно было услышать его голос, считать настроение, представить, что он стоит рядом. -Мне нечего делать в Зачарованном Лесу, Кейт, и ты прекрасно знаешь это. Ей не хотелось спрашивать: «А как же я?», не хотелось покидать этот мир, но и оставаться в нем не было опасно. Девушка отслеживала новости и, за последний год, полиция стала получать все больше сообщений о пропаже – кого-то, все же, хватились. Бэй, к ее успокоению, либо не следил за новостями криминальной хроники, либо не связывал пропажи с сестрой – с чего бы ему так думать. -Может, это и к лучшему? Наладишь жизнь, возьмешь под контроль “Роджер”. -Ты же не серьезно?! -А почему нет? Я понимаю, что ты разрываешься, но ты покинула Лес в силу обстоятельств, а не желания. Я же, наоборот. Роджерс вцепилась в телефон, в очередной раз чувствуя неразбериху в голове. -Ты знаешь, что я тебе сейчас скажу, Кейт. Не заставляй меня говорить это. -Нет, Бэй - имя брата прозвучало слишком отрывисто, но было поздно, голос уже выдавал ее. На другой стороне послышался вздох. Парню было не легче. -Мы уже никогда не будем близки, как раньше. Я смог простить тебе свое заточение в Лесу Потерянных Душ. С трудом, но смог, потому что видел в тебе свет. Но, даже с тем, что у нас есть сейчас…- ему откровенно требовалась передышка - Я буду рад верить в то, что у нас обоих все будет хорошо. Зачарованный Лес – вот твое место. Там тебя ждет магия, Крюк, корабль…Подашься в пираты или нет – тебе решать. Голос брата заглушал отчаянный стук крови в висках. Кэйтрин перестала дышать, и чувствовала как тугой узел сжимается в животе – ей казалось, что ее сейчас стошнит. Понимая, что сестра не ответит, Бэй решил взять все на себя. Какими бы ни были обстоятельства, он всегда будет выручать младшую сестренку. -Позвони перед тем, как будешь уходить. Несмотря на внутреннее отрицание, она понимала, что Белфайер прикрывает острые углы, которые впиваются ей до крови. Вдохнув поглубже, Кейт смогла выдавить из себя два слова, но и этого было достаточно. -Я обещаю. -Верю. -Ты не хочешь попрощаться с Белль или…? -Только с тобой, сестренка, поэтому и попросил позвонить. -Прошу, Бэй… -Береги себя, Кейт. На линии раздались короткие гудки. Их отголоски еще долго звучали в голове, пока она не уснула. На следующий день она снова атаковала деревья. “Мы уже никогда не будем близки, как раньше” Выстрел. “Я с трудом простил тебе свое заточение” Выстрел. "Мне жаль, что твоим отцом и чудищем, убившим нашу мать, был один и тот же человек" Выстрел. “Береги себя” Кейт не остановилась до тех пор, пока не почувствовала руки, схватившие ее за плечи. Она обернулась, готовая выстрелить в того, кто решился подойти к ней со спины, и почти сделала это, когда поняла, что перед ней стоял Немо. Дернувшись в сторону, правый рукав рубашки сполз вниз. -Что, черт побери, ты делаешь? – закричала она, одергивая руки, и грозно смотря на него. Жжение, до этого доставляющее дискомфорт, превращалось в агонию. Он смотрел на нее с ужасом, не в силах отвести глаз от увиденного. -Тебе надо остановиться. -Почему это? Качнув головой, Николас указал на ее руку. Проследив по его траектории, Роджерс быстро накинула рубашку, но неприкрытое место напугало ее не меньше: на коже тонкими нитями пролегали бордовые, почти черные вены, переплетаясь между собой. Темная магия разливалась внутри, с каждым днем все больше поглощая ее. Покачнувшись от навалившейся усталости, девушке, удалось удержаться на ногах, попутно отходя от Немо. Он же, продолжал стоять на месте, не зная как реагировать. Пространство вокруг них внезапно стало таким тяжелым, что девушке, стоящей напротив него, казалось, легче убить, чем остановиться. Десятки гильз, валяющиеся на траве лишь подтверждали ее состояние. Терзание. Утрата контроля. Злость. -Что с тобой такое? – Роджерс не удивилась, когда услышала страх в его голосе. Он опасался ее способностей с того момента, как узнал о них, и, стоя посреди леса, она лишь оправдала его предположения. Черт, да иногда сама Кейт боялась трансформаций, происходящих внутри нее после каждого жертвоприношения. Поначалу, она списывала это на чувство вины и загнанности, когда доходило до того, что все падало из рук. Затем, это переросло в кошмары, и голоса - зовущие и прогоняющие. Каждый раз, когда Лиа пересекала границу Сторибрука, на теле появлялись ожоги, но они исчезали, стоило ей вернуться в обычный мир, и, вскоре, она перестала обращать на это внимание. И только за последние дни, окруженная магией, последствия становились более реальными, искривляясь, меняя форму, предупреждая о том, что дальше будет только хуже. Пребывая в пустоте, в невидимом вакууме, окружающем ее, девушка подняла взгляд. Ей даже не пришлось применять внушение, чтобы заставить его смотреть, наблюдать за ней. -Повторяю, что ты тут делаешь? -Пошел на звук выстрелов, думал, очередной злодей … Он прикусил язык. -Прости, мне не стоило так говорить. Кэйтрин могла бы взмахнуть руками и раствориться в облаке, но куда бы ее занесло в таком состоянии оставалось только догадываться. Она не могла так рисковать. -Тебе что-нибудь нужно? – овладев собой, спросил он так, словно заботился о ней. Возможно, это было правдой, и он действительно заботился. Сильнее сжав пальцы на рукояти пистолета, она ответила: -Нет. Я справлюсь. -Это из-за портала? Сверля его взглядом, девушка сделала несколько шагов навстречу, ни то предостерегая, ни то желая найти защиты. -Лиа, спокойно. Что бы с тобой не происходило, мы найдем выход. -Лиа? - переключатель сработал, и девушка ехидно вскинула бровь - Ты хочешь знать, по-прежнему ли я та же, что и раньше? -Полагаю, ответить будет не так легко. Поэтому давай начнем с чего-то попроще, - выдавив улыбку, и, стараясь выглядеть максимально дружелюбно, он спросил - Что с тобой случилось за эти два года? Будто не услышав вопроса, она убрала руки за спину, медленно покачиваясь на месте. -С моей силой я могу спрятать, что угодно от твоих любопытных глаз - игриво продолжила она, и мужчина замер. Покачав головой, он с трудом сдержался, чтобы не шагнуть назад. Ее глаза потемнели, а взгляд стал диким, хищным. -Я думал, мы больше не играем в эти игры, Лиа - к его сожалению, слова прозвучали строже, чем хотелось бы. А, может, так было нужно. -Тогда почему ты все еще зовешь меня этим именем? - на лице не осталось ни грамма притворства. Скользя по нему ленивым, жестким взглядом холодных глаз, девушка что-то обдумывала. Не дожидаясь, пока она придет к решению, он вновь заговорил: -Я лишь хочу помочь. Ты слишком долго держала боль в себе. С твоими силами…я боюсь за тебя. -Или за себя? - прошептала она, стараясь спасти его душу от самой себя. Душу, которую она вернула - Уйди. -Нет - несмотря на волнение, ему почти удалось ответить убедительно. -Я сказала уйди! Она искренне надеялась, что внушение сработает, но рассеянность и ужас наполняли ее, обездвижив остатки разума. -Нет - снова повторил он, в этот раз полностью уверенный в своих словах. Это произвело неожиданный эффект: удивление, шок, злость, неверие и яростное желание прикончить его на месте один за другим сменялись на ее лице и, к его ужасу, она, кажется, выбрала последнее. -Тогда я заставлю. Преодолев разделяющее их расстояние, Роджерс резко протянула руку вперед, и, пройдя плоть насквозь, дотронулась до единственного сокровища, что осталось у капитана. Сердце гулко стучало, выдавая все его секреты, а лицо исказилось от боли, заставив согнуться и припасть к ней. Его жизнь была в ее руках с самой первой встречи. -Лиа - только и смог выдавить он из себя с треском в голосе. Ее ладонь полностью заволокла сердце, а пальцы готовы были сжать хрупкий орган против ее воли. Перед глазами плыл туман, в фокусе оставалась лишь жертва, одна из тех, кто лежа в земле, никогда не выдаст ее тайны. -Прошу… Ей нестерпимо хотелось выплеснуть энергию, которая буравила ее изнутри - ей не хватало места в собственном теле. Лиа стала слишком слаба, чтобы сдержать ее в одиночку. Сглотнув, Роджерс сосредоточилась на неровном ритме стучащего сердца Она боролась, ненавидя себя за это. Секундная невозможность воспротивиться приведёт к тому, что все, за что она сражалась все эти годы: ее цель, ради которой она пошла на сделку, ее остатки веры, мерцающие в душе тусклым светом, доверия Бэя, отца, Немо - все потеряет смысл. И, вот, последний шаг отделял ее от полного слияния с Тьмой и перед ней, казалось, было ее спасение. Мораль оставалась размытой, призывая ее поступить так, как требует импульс. Остолбенев, Николас боялся шевельнуться, стараясь взять в руки все свое самообладание. По другую сторону боли ещё существовал разум, призывающий инстинкты сделать что угодно, лишь бы спастись. Тонкие пальцы девушки, обхватившие сзади его шею, обжигали не меньше тех, что вцепились в его сердце, а его сбивчивое дыхание, сливаясь с её тяжёлыми выдохами, могло породить ураган. Несмотря на то, что настоящая Лиа, казалось, покинула тело, он видел как она борется, слабея под натиском чего-то непримиримого и, поддавшись ей, он рисковал стать тем, кто обрушит ее на самое дно. В это мгновение, он понял, кто по настоящему вступил в битву за ее разум. -Кэйтрин - Николас больше не мог оставаться в сознании. Его глаза начали закатываться, а ноги подкашиваться под весом тела. Знакомый голос тихий, почти беззвучный, воззвал к эмоциям, спрятанным на дне ее собственного моря, перейдя черту, за которой сила девушки уже могла рассчитываться в тротиловом эквиваленте. Роджерс стало так страшно, что она просто закрыла глаза, спасаясь от его искаженного болью лица. -Господи, Ник… Кэйтрин вернулась. Не способная до конца осознать произошедшее, девушка осторожно вынула руку из его груди и отошла на безопасное расстояние. По ее организму протекала чернота, с каждым ударом разнося ее по венам. Подняв голову, Морган наблюдал за ней, ожидая нападения, обморока, бегства, смерти – чего угодно. Внутри все горело, будто сам Ад разверзся в теле и что-то подсказывало, что Роджерс чувствует то же самое. -Я не хотела - одними губами проговорила она, прежде чем устремиться вглубь леса, желая, чтобы деревья, как можно быстрее, спрятали ее за собой. Перепрыгивая выбившиеся из-под земли корни, с застрявшем комом в горле, она чувствовала, что вот-вот взорвется и был только один человек, способный остановить этот таймер. Когда Кэйтрин исчезла, Николас еще долго оставался на месте, припав на колено, и неосознанно подсчитывал гильзы, чтобы сконцентрироваться на чем-то помимо неторопливо уходящей боли. Что-то необъяснимое было в этой девушке с черными глазами. Она пугала, беспокоила и завораживала его одновременно. Два года назад Стоя над импровизированным ритуальным кругом, Роджерс держала сердце – бережно, робко, завороженная всполохами черного в сияющей алой глубине. Она чувствовала ладонями живую мерную пульсацию и этот согревающий жар, что, казалось, проникал сквозь кожу, растекался по венам, устремляясь к ее собственному сердцу. Сложно было описать словами весь спектр эмоций, что она ощущала каждый раз вырывая их. Увидев идущую по улице девушку, Лиа не сразу поверила, что перед ней некто реальный, а не плод воспаленного воображения. Примерно ее возраста, в светло-голубой рубашке и джинсах, с золотисто-русыми волосами, спадающими на плечи, Роджерс наблюдала Алису, идущую среди прохожих, как-будто у той появился шанс, и она покинула царство мертвых. Нет. Такого не могло быть. Ее поманила Персефона, и та шагнула прямиком во тьму. Тряхнув волосами, девушка попыталась снять с себя наваждение, но было уже поздно: вокруг вновь сновали души, облаченные в натянутые эмоции, и от этого Роджерс стало мерзко. Приближаясь к единственному, на ее взгляд, живому созданию среди безликой толпы, Лию охватило безумие. Когда рука прошла сквозь грудную клетку точно сквозь туго натянутую пленку, Элиссон ничего не почувствовала. Девушка мирно лежала на земле под действием самого сильного снотворного, которое только удалось достать. Роджерс не хотела причинить боль снова, поэтому перед тем, как закрыть глаза, Элиссон смеялась над какой-то шуткой, пришедшей в голову новой знакомой. Засыпая бедняжку землей, в голове возник образ новой Алисы, которая не попадет в Ад и не станет приманкой Цербера. Теперь все встало на свои места. Наше время -Что ж, проходи - женщина выглядела уставшей, но вполне любезной для неожиданного визита - Видела тебя на собрании, знала, что Крюк позвонит. -Да, было бы странно, поступи он иначе - перешагнув порог, едва отдышавшаяся Кейт вошла в знакомую гостиную. Камин не был зажжен, но по дому разливался приятный теплый свет. Стоило ему коснуться гостьи, как Реджина сразу заметила причину ее визита. На открытом участке шеи была явно не татуировка. Усадив Кейт в кресло, она заняла место напротив. На ее Королевском Величестве красовалось элегантное синее платье футляр – то же, что и было на ней в день объявления. Поймав на себе ее изучающий взгляд, Кэйтрин стало некомфортно. -Не знаете, что это может быть? -Знаю. По тебе растекается магия, но, как ты уже успела заметить, далеко не светлая. Бинго, твою мать! - кричала какая-то ее часть, отчего девушке могло заложить уши. Нервно почесывая руки, она еле сдерживала себя, чтобы не пустить их вовне. -Что ты натворила в этот раз? -Ничего дурного. Всего-то расплатилась с Персефоной -Раз так, тогда не трать мое время - приготовившись встать, Реджина разгладила идеально сидящее платье - Ты развела целый зоопарк своих демонов, вот и развлекайся с ними, похоже, тебе нравится их компания. -Это же не магия Румпельштильцхена переходит ко мне? - каждая клеточка тела Роджерс вопила о том, что ей просто необходимо выплеснуть новый поток энергии. Вопрос состоял лишь в форме. -О, куда там - женщина театрально перекинула ногу на ногу - Будь это та самая темная магия, проявилась бы аккурат после смерти Голда, а так… - уловив почти бешеный взгляд, Миллс с неподдельной тревогой наклонилась вперед - Это началось в день твоего приезда? -Да - с едва сдерживаемой агрессией процедила Кэйтрин - Помогите, иначе я начну с того, что превращу гномов в садовый инвентарь. Иного ей и не требовалось. Мэр поднялась, велев Кейт сделать тоже и, спустя несколько секунд, они уже были в ее склепе, окруженные рассеивающимися клубами красного дыма. -Только не наступай на те же грабли, Роджерс. -Даже не думала - стиснув зубы, девушка искренне опасалась за то, что стоит ей посмотреть на Реджину, та превратится в пепел. В глазах мелькали звездочки, голова горела, как в огне, и она едва ловила губами воздух, словно ее облили кислотой. Скорчившись между сундуками, Кэйтрин подогнула к себе колени, спрятав лицо. Роясь в книгах и склянках, брюнетка искоса поглядывала на нее. -Чтобы понять природу “nigrum radix” - “черного корня” , я должна знать причину возбудителя. -Слово “стресс” Вам о чем-нибудь говорит? - почти не своим голосом ответила Кейт. Реджина не на шутку забеспокоилась. -Ты делаешь хуже себе. -Знаю. -Это могло копиться долгие годы и проявиться, когда ты пересекла черту. Чем ты занималась всё это время? - предупредив очередную колкость, женщина закончила мысль - Ты знаешь, что я имею в виду. -Расплачивалась за спасенные жизни. -Тогда придется потерпеть, чтобы я спасла твою - взмахнув рукой, она заставила Кэйтрин с ужасом посмотреть на воплотившийся предмет: к доске из дуба, размером с дверь, были приделаны железные оковы. Несмотря на пугающий вид этого изделия для пыток, у девушки осталось немного здравого смысла, чтобы рассудить – если королева хотела ее убить, то заставила бы метаться и корчиться в клетке, не без удовольствия наблюдая за ее муками. Закрепив девушку, мэр налила прозрачную жидкость в кубок (с учетом набора ведьмы, которым владела Реджина, это вряд-ли была вода), добавила несколько трав и, щелкнув пальцами, разожгла внутри серебряного сосуда огонь, победно улыбнувшись самой себе. -Благодатный огонь - поднеся горящую чашу к оголенному плечу, сказала женщина интригующим тоном - Тьма от сердца рождена божественной силой, и лишь равная ей способна помочь. Поначалу, на лице Роджерс не дернулся ни один мускул: ей было не впервой терпеть боль в любой ее форме, но, уже через несколько секунд, она сдалась, и о каменную кладку склепа разбился оглушающий крик вперемешку с нечеловеческим рыком. Всю правую руку, грудь и шею резал раскаленный металл, заставляя кричать, стискивать зубы, метаться, аки зверь в клетке, но железные оковы не давали Кэйтрин отстраниться ни на сантиметр. Пульсирующая боль вспышками проносилась по всему телу, на что оно отвечало обильным потом. В эти минуты девушка представляла, как обожженные места чернеют и трескаются, а плоть, обугливаясь, отпадает с обгоревших костей. Это было невыносимо, ей хотелось потерять сознание, умереть, вылезти из этого тела, лишь бы ничего не чувствовать, пока магия змеей крутилась вокруг нее, убивая и исцеляя, заставляя задыхаться. Роджерс взвыла, заставив Реджину дрогнуть - слышать мучения, пусть и во благо, оказалось не столь посильной ношей, как она ожидала. И, вдруг, все закончилось. Боль исчезла, словно Миллс повернула выключатель. Находясь в полубессознательном состоянии, Роджерс приоткрыла глаза, стараясь подать знак, что она все еще жива, но дрожь напряженных мышц не отпускала тело. -Это еще не все - сосредоточенно проговорила Реджина, осматривая пораженные тьмой места - Ожогов не будет, если ты перестанешь вырываться. Благодатный огонь не оставляет следов, в отличие от темных сил. Кейт замерла, стараясь отдышаться — к горлу предательски подкатывал ком, готовый вырваться злыми слезами. Магия терпела ее – привносила свой привкус отчаяния в ее существо, и не слушалась. Трясущиеся ладони замерли и обреченно повисли. -Ты жалеешь об этом? Кэйтрин старалась не признаваться себе в том, что боится услышать от кого-то вопрос хотя бы немного затрагивающий злополучное время, боится услышать укор, боится услышать то, что, как она уже знала, будет сказано. С другой стороны, когда на ее руках уже была смерть двадцати пяти человек, когда она поняла, что все закончилось, внутренний голос прошептал, что Роджерс всегда знала, что справится в одиночку. Знала, что скитания сразу лишат ее двух главных целей, которые удерживали ее от истинной смерти. Которые делали ее жизнь не такой бессмысленной и заставляли понимать, что она все еще кому-то нужна. Киллиану и Бэю. Но теперь все кардинально изменилось, и Кэйтрин должна была смириться со своим бедственным положением и, непонятно как, попробовать жить дальше. Так она и делала весь следующий год, до последнего уверяя себя, что все нормально, что это был ее долг. Она последовала чутью, а оно почти никогда ее не обманывало, так стоит ли ей винить себя за это? Проблема крылась в закономерности: если убить раз, больше не остановишься…Поэтому, когда на лице Реджины появился вопрос, она, даже с интересом, ждала, как именно он прозвучит из ее уст. Как она посмотрит на нее, когда услышит ответ: как защитник или обвинитель? А, может, как горожане, когда-то охваченные паникой от одного имени Злой Королевы. И, как долгожданный гром среди сгустившихся туч, Роджерс осознала, что Реджина – единственная, кто способен понять ее. Которая так же, как она, испытывала сожаление, отчаяние, боль от того, как на нее смотрел Генри, когда правда вскрылась одним поцелуем Спасительницы. Изрядно охрипшим голосом, девушка ответила: -Я жалею только о том, что Персефона не стала честно выполнять условия сделки. А еще я боюсь, что это повториться. -Да уж, боги те еще засранцы - горько ухмыльнувшись, заключила Миллс - Что ты чувствовала, когда лишала жизни невинных людей? -Сначала жалость к себе, потом к ним, а дальше я надеялась, что никого из них не хватятся. Честно говоря, не уверена, что получилось, но я старалась. Когда первые разы на руках оставалась кровь, боялась, что не отмою ее; когда научилась делать это так же как Вы, старалась, чтобы они ничего не чувствовали. И все равно было страшно. Каждый раз приходилось напоминать себе о том, что души в Атлантиде стоили спасения. Их я помнила лучше, чем лица жертв. А, когда я перешла рубеж в половину, просто начала гнаться за числом, лишь бы все это быстрее закончилось. -Да уж, никогда не недооценивай выживших, не зная, что они сделали ради этого - женщина вновь потянулась к котелку, стенки которого не прекращал гладить огонь. Что ж, по-другому и быть не могло, и Реджина это понимала. Она не ошиблась в этой девчонке, с самого начала разглядев потенциал даже быстрее ее самой. Жизнь научила, что спокойные времена никогда не наступят и, сколько Миллс себя помнила, она боролась, училась, пыталась стать лучше ради одобрения матери, затем – убивала, мстила, ненавидела. Ни одной свободной минуты не находилось в ее распоряжении, пока она не создала Сторибрук, чем добилась передышки длиной в двадцать восемь лет. А, затем, ураган вновь обрушился на ее домик, сначала, в виде Свон, за ней – Коры, а потом на ее пороге возникла дочь Крюка, чем принесла воз новых проблем. И снова – борьба, ненависть, месть. Однажды, она запустила стрелу, чтобы та привела ее к тому, кого она ненавидит больше всего на свете, и наконечник вонзился аккурат в зеркало. Женщина помнила боль, с которой смотрела на свое отражение в тот момент и, сейчас, была уверена – Кейт не раз глядела на себя с той же ненавистью и отвращением, прежде, чем завесить треклятое зеркало. Обладая силой, данной далеко не каждому, она превратила ее в опасное оружие, направленное, в том числе, на саму себя. В случае Реджины – ее опорой стал Генри, а теперь, и Робин с прелестным Роландом (когда все это закончится, она как-нибудь отблагодарит Роджерс. Не на словах, конечно, рано ей еще). Передышка закончилась, и Реджина велела Кэйтрин отклонить голову назад, чтобы случайно не опалить здоровую кожу. -Можете на время забрать у меня голос? Я устала кричать. Да и Вам слушать это… -Не поверишь, но так тебе будет легче. И напомню, что я вырастила Генри с пеленок, а он не всегда был паинькой. Не переживай, я помогу подлечить связки. -Спасибо - только и успела сказать Кейт, прежде чем новая волна боли обрушилась на нее, словно цунами. -Как Вы с этим справлялись? Ну… - Роджерс неловко отвела взгляд, рассматривая множество склянок и шкатулок, разместившихся на полках - Там, в Зачарованном лесу… -Не мучает ли меня совесть за все жизни, что я погубила, чтобы отомстить Белоснежке? -Да - теперь голос звучал несколько тверже. Присев на один из сундуков, Реджина оказалась напротив нее. Когда очищение подошло к концу, тело Кейт устало сползло на пол, и девушке потребовалось время, прежде чем она смогла подняться и кое-как устоять на ногах. Посмотрев в зеркало, Кэйтрин осторожно прикоснулась к местам, где ранее протекала темная магия: ни черных вен, ни ожогов не осталось на коже, отчего девушка была готова заплакать, но, после всей агонии и выплеснувшихся эмоций, чувства изрядно притупились, и она могла отблагодарить женщину лишь усталой улыбкой. -Плюсы роли злодейки в том, что тебя не мучает совесть. Как и ты, я ставила свою цель гораздо выше каких-то препятствий. Тем более, убивала не только я, но и стража. Обезличенные воины убивают обезличенных селян, и они становятся просто еще одной сгинувшей деревней. Ничего личного. -А когда Вы сами проделывали это. Женщина лишь дернула плечами. -То же самое, только власть над чьей-то жизнью ощущается куда сильнее. В любом случае, теперь остается только принимать эту тьму в себе и жить дальше. Самобичевание губит, а я слишком уважаю себя, чтобы покинуть любой из миров раньше срока. Глаза Роджерс по прежнему жгло от непролитых слез, но слова Реджины помогали сосредоточиться на ее истории, и первые порывы ушли, сжимаясь в пружину. Наблюдая ее внутреннюю борьбу, Миллс могла сказать лишь одно: -Однажды тебя прорвет, ты должна это понимать. -Знаю. Просто не хочу, чтобы при этом пострадали родные. Самоконтроль постепенно возвращался к Роджерс, отдаваясь приятным теплом. -Если направишь выплеск в нужное русло – не пострадают - немного поразмыслив, Реджина добавила - Я тебе не бесплатный психолог, но, если станет совсем уж невыносимо, будь поблизости, чтобы мы смогли с этим что-то сделать. Проще предотвратить беспорядок, чем прибирать за тобой, когда ты его учинишь. Глядя в карие глаза женщины, Кейт искренне поблагодарила ее. -А, пока, раз ты снова взрослая, предложу тебе взрослое лекарство - взмахнув руками, Реджина вернула их в свой дом. -Даа, какой длинный путь я прошла, чтобы стать собутыльником Её Величества. Почту за честь. Приподняв бокал в воздухе, Кэйтрин отпила терпкое вино. Послевкусие отдавало нотками винограда и персика. -Учти, кого попало я не зову. -И что, даже мой отец не снискал Вашего расположения? -Рано ему еще - брюнетка последовала ее примеру, а, затем, вернула бокал на стоящий между ними невысокий столик - Ну, раз уж мы тут любезничаем, собираешься ли ты отправиться с нами в Зачарованный Лес? Насколько я знаю, ты не из тех краев, но они явно ближе к месту, где ты родилась, нежели этот мир. Ответ был очевиден, но, если бы все было так просто, девушка бы не реагировала на эту новость, расстреливая местные деревья. -После моих похождений, здравый смысл подсказывает, что меня, рано или поздно, найдут, и, тогда, придется бежать. Но и в вашем мире я понятия не имею что буду делать. Спектр моей деятельности невелик – однажды, у Вас может кончиться терпение, и стража посадит меня под замок. Не за колдовство, так за воровство. -Ой ли, милая… позволь не поверить ни одному твоему слову. Ты слишком, чересчур отчаянно боролась за свой счастливый конец, чтобы вернуться к тому, с чего начала. -Вы это говорите мне или себе? Ухмылка Реджины, сопровождаемая прикрытыми веками, не нуждалась в пояснении. Но мэр предпочла вернуть диалог в нужное направление. -Тебе нужен дом, как и всем нам, даже если это многовековая посудина - гостья оскорбленно нахмурилась, но не смела перебить королеву - Не трать свою жизнь на пустоту, Роджерс. Повторюсь, самобичевание — это такая гадость. Вон, спроси совета у Немо - он умеет договариваться со всем и вся. Авось, научишься у него паре трюков и сможешь прийти к компромиссу с собой. При упоминании капитана, Кэйтрин не сдержалась, отведя взгляд. Ее щеки приобрели розовый румянец, но, благо, она могла списать это на вино. -И не смей таскаться с каждым вторым Сторибрукцем и напиваться всякий раз, словно это что-то может изменить - трактовав ее реакцию по своему, Реджина продолжила - Жизнь пройдет и останется только послевкусие в виде сожаления и нереализованных возможностей. Кусать локти удобнее, имея пару слуг и собственный флот. Обе усмехнулись, представив эту нелепую картину. -Спасибо, Реджина - Роджерс снова подняла бокал - После всего, что между нами было… спасибо. Я у Вас в неоплатном долгу - в ночной тишине слова прозвучали глухо. А про себя, глубоко внутри, Кейт, усмехнувшись, добавила: А еще Вы – сильная, смелая и, черт побери, невыносимая. -Мои мудрость и терпение не знают границ - не без сарказма произнесла она - За это и выпьем.

***

Когда над Сторибруком уже мерцало ночное небо, девушка дошла до берега и, увидев костер, разожженный неподалеку от рыбацкого домика, несмело ступила на песок, медленно подходя к фигуре, выделяющейся на фоне ярких языков пламени. Кэйтрин хотела объяснится, потому что Роджерс смолчала бы. Луна ярко светила в небе, бросая блики на гладь океана. Небольшие волны перешептывались между собой, образуя тонкую белую линию в конце долгого пути, а легкий бриз холодил кожу, заставляя ежиться. Не сразу заметив ее, Немо предстал перед ней таким же серьезным и отстраненным, как и в первую встречу, напомнив Кейт одинокий мыс, принимающий на себя удары в свирепую бурю. -Николас? Он медленно развернулся к ней, ожидая увидеть те же черные линии, но на теле не осталось ни малейших последствий внезапно возникшего недуга. Указав рукой в сторону деревянных ступеней лодочного домика, он молча позволил ей присесть. Холодные доски заставили побежать мурашки по спине и рукам. Заметив это, мужчина зашел внутрь, и, через минуту, вернулся с курткой, служившей ему защитой во времена дождей. Накинув ее на плечи девушки, он уставился вдаль. Кэйтрин, несмотря на то, что еще десять минут назад выстраивала их возможный диалог, не знала с чего начать. Николас, в свою очередь, любезно решил предоставить ей слово и терпеливо ждал, когда она начнет. Они сидели в полнейшей тишине ещё минут двадцать, просто смотрели на мелкие волны, сменяющие друг друга и сгущали воздух непонятным током. Мелкое покалывание пробегало по всему телу, наполняя каждый его дюйм. Кейт не нравились эти чувства: горечь с примесью надежды, чувство глубокой утраты чего-то неуловимого и, одновременно, облегчение. Немо слушал её дыхание. Такое тихое, робкое, и этот звук приносил успокоение. Ему было интересно проанализировать, как один и тот же человек может заставлять беспокоиться и согреть своим присутствием. -Прости меня, если сможешь. Я не хотела причинить тебе вред - Кейт опустила голову, желая слиться с тенями, отбрасываемыми костром, но было уже поздно. Слова выдавливались с трудом, она так и не привыкла извиняться, но желание вернуть что-то хорошее в свою жизнь пересиливало любой излом - Этому нет оправданий, и я пойму, если ты больше не захочешь иметь со мной дело, но, прошу, дай мне еще один шанс. -Почему? – тихо спросил капитан, поворачиваясь к Роджерс. Полная луна ледяным блеском отражалась в ее глазах - Тьма отступила, а еще – Кейт потребовалась пара секунд, чтобы признаться самой себе – Его больше нет. Николас понял, что она говорит о Пэне. Ему не нужно было догадываться о том, что парень еще долго не выйдет из ее головы – слишком много воспоминаний было связано с ним, слишком много места он занял в ее душе. И он был чертовски прав. Каждый раз, глядя на звездное небо, Роджерс думала о Нетландии, а воображение, как назло, подсказывало ей, будто облака и звездные скопления принимают очертания острова, а ветер говорит его голосом. Ты нужна мне Теперь же, глядя в глаза бывшему капитану, Кэйтрин словно врезалась в каменную стену, оглушенная осознанием того, что призрак Питера, с которым она не расставалась годами, отступил, освобождая пространство чему-то новому. Кому-то новому. Его больше нет - мысленно повторил Немо, и его обожгло воспоминание: она смотрит на него полная уверенности, что он должен вернуться к жизни. Не потому что в ином случае останется один, а потому, что по ее мнению, не заслужил такой судьбы. С того самого дня, когда они вышли из склепа, Питер был не единственным, но значимым пунктом, разделявших их с Роджерс, а, теперь, спустя два года, его призрак стал последним препятствием. Остальные – ее неверие, настороженность, замкнутость они преодолели бы так же, как тьму Царства Мертвых. -А ты есть - не меняя тона, произнесла она, и на обоих это подействовало так, будто в их артериях текла нефть, а она поднесла к ним зажженную спичку. Звездная ночь приняла их в свои объятья, затопив легкие соленым воздухом. Поверхность залива, гладкая, как стекло, тускло поблескивала в свете звезд. -Я рад, что ты справилась. Что бы там ни было за чертой или с Персефоной... - Я свободна. Вопрос, как распорядиться этой свободой. А договориться с Персефоной было не трудно. Каждая магия имеет свою цену. Морган смотрел в темные глаза, и видел плотно закрытую дверь. Она была честна, но лишь отчасти. Как и он. Конечно, Немо был рад видеть, что странная магическая скверна ушла, но причину ее появления, как и излечения знать ему было не дано. Кэйтрин грустно улыбнулась и убрала непослушный локон, что так и норовил попасть в глаза. Ее сердце защемило от своей слабости и трусости. Однажды, ей вновь придется столкнуться с темной стороной, которую она терпеливо закапывала каждый день, стоило той дать хоть один отросток. Но, раз сегодня она упустила его, значит, есть большая вероятность, что это повториться снова, когда Реджины уже не будет рядом. Это ее бремя, и она должна тащить его на своих плечах. Немо думал не только о мрачности, таящейся внутри нее, а о силе, мирно спящей в глубине и пробивающей все на своем пути, стоит ей вырваться. Эта сила, хрупкой на вид девушки, стала его спасением. Если бы не Роджерс, он навряд ли бы имел то, что есть у него сейчас. Когда пошли разговоры о том, что мэр Миллс собирает весь город, он немного опешил, раздумывая над тем, захочет ли Роджерс вернуться в город. Киллиан должен был позвонить дочери, но какова была вероятность ее приезда? Почти нулевая, но он надеялся на благоразумие, и она таки проявила его. Тогда, на ярмарке, Лиа Роджерс действительно вырвала его из раздумий, но это не было чем-то плохим. Реальность для него, в этот момент, стала куда интереснее, пусть он и не сразу понял это. Ветер постепенно усиливался, а океан начала бушевать, заставляя волны биться о причал. Немо бережно надел на девушку капюшон, даже не задев прядей, и Кейт поймала себя на странной мысли, которую отложила для будущих размышлений. Не увидев страха в его глазах, она поняла, что все сделала правильно: вернулась в Сторибрук, пришла к Реджине, увидела Ника. Помимо солёного воздуха, она внезапно почувствовала легкий, но от этого не менее манящий запах одеколона. Стараясь не подавать виду, девушка продолжила смотреть на лунную дорожку, мерцающую на фоне непроглядной глубины. -А лес? Тебя так разозлило известие о портале? -Всё сразу, но я не могу рассказать тебе о всех причинах. Это не значит, что я не доверяю тебе. Эта новость свалилась как снег на голову и, как человек, живущий на два мира, я могу понять и Реджину и жителей, которые не выезжали за пределы, но… не знаю, я разрываюсь. Я так надеялась, что все устаканится, что не заметила, как села на два стула еще плотнее. Особенно, когда год каталась по маршруту Бостон - Сторибрук - Олбани - Портленд - Сторибрук Черт бы побрал эту спираль, по которой она беспрестанно ходит. -У тебя остались незавершенные дела там? - он промычал, стараясь вспомнить название города из которого она приехала, и который не называла. -В Бостоне? Практически нет. -Тогда тебе жаль бросать работу, друзей, кого-то близкого…- капитан оставался капитаном, умело маневрируя между рифами. Правда состояла в том, что, как бы она не хотела, Роджерс не сумела до конца прижиться. Начиная от волокиты с документами, заканчивая отсутствием нормальной личной жизни. Подобрав с улицы кота, она так и жила с ним, иногда встречаясь с приятелями, друзей она так и не завела. Перед отъездом, она вверила Наутилуса брату, попросив присмотреть за ним - Кейт не сомневалась, что Бэй позаботится о нем, как никто другой. Неверно истолковав ее раздумья, Немо подошел к костру, оказавшись спиной к девушке, и провел над ним рукой, словно не верил, что тот настоящий. -У меня есть брат, который живет в Бостоне, и он останется в этом мире, уйду я или нет. Бэй никогда не хотел связываться с магией… Привстав, она также приблизилась к огню, придерживая куртку. Голые ноги покалывало песком, приносимым ветром. -А ты не готова отказаться от нее, какой бы она ни была. Его спокойствие придало ей уверенность. -Я пришла, чтобы сказать, что тебе не стоит больше меня бояться. Я не причиню вреда никому в этом городе. Поэтому и искала жертв за его пределами -Я тебе верю - также тихо произнес он. Для Кейт, это было лучшим из знаков, и она рискнула предложить ему идею, которая крутилась в голове все время, пока она шла к заливу: -Если ты не против, я хотела бы проделать кое-что. Так сказать, защита от посягательства - Николас развернулся к ней, изучая каждый отблеск, касающийся ее лица -Сейчас у меня не так много сил, но на это, думаю, хватит. Осторожно протянув ладонь к его груди, Кэйтрин следила, как мужчина спокойно прикрыл глаза, полностью доверившись ей и, положив руку ему на грудь, прикрытую лишь тонкой рубашкой, девушка сосредоточилась на чуткости и искренности момента, заставив тепло растекаться по руке и переходить к Немо. Не сразу, но от ее пальцев начал исходить свет и Кейт улыбнулась, ощутив приятную негу. Когда все закончилось, она вновь открыла глаза, немного нехотя убирая руку. -И что ты сделала? - полюбопытствовал Морган, который, наконец, обрел спокойствие, которое не так часто приходило к нему. -Теперь никто, даже я, не посягнет на твое сердце. Оно под защитой светлой магии. -Спасибо. Они проговорили почти всю ночь, не заметив, как начал тлеть костер. В основном, Николас рассказывал ей о том, как привыкал к новой жизни, как он, вместе с учениками изучал новые страны, как долго гулял, запоминая улицы и лесные тропинки. Кейт, в свою очередь, делилась некоторыми моментами из последнего года. Мужчина искренне рассмеялся, когда узнал, как она назвала кота и отметил, что, судя по его активности (рыжий питомец любил носиться по комнате и собирать под тумбой запасы тунца, которым девушка щедро кормила его), такая кличка ему идеально подходила. Кейт ощутила досаду от того, что эта ночь кончается. Стоило ей оказаться в знакомой остановке, рядом со знакомым человеком, в груди начало приятно, но необъяснимо, тянуть. В конечном итоге, она протянула Немо куртку, поблагодарив его за проведенное время. Мгновение они парили во времени и пространстве вместе с этим городом. Отойдя на несколько шагов, и, закрыв глаза, девушка позволила ночному бризу ласкать ее лицо и спутывать волосы. Она думала о том, что чувство, за которое когда-то держалась в отношении Питера, отличается от того, что привязывает ее к мужчине позади. Прошлые отношения казались жестокой игрой, в которой каждый придумывал собственные правила, не заботясь о другом; нынешние – терпкой реальностью, не принять которую – малодушие, а позволить себе жить в ней – верная гибель. Кэйтрин провела языком по обветренным губам и загадала: если Немо сейчас позовет ее, никаких других знаков не потребуется. Посмотри на меня - прошептал он беззвучно, одними губами, и загадал, что если она обернется сейчас, то он никогда не отпустит и не предаст ее доверие. Он не позвал. Она не обернулась.