So far away

В сад уже спустились сумерки, когда Майк вышел на веранду проветриться. Под деревьями вовсю горели фонари, подсвеченные дорожки убегали в мерцающую зелёную глубь, заманивая в самые разные укромные местечки. Эх, если б тут ещё не было столько гнусов... Майк всё же скидывает свои новенькие японские скамеечки и шагает с деревянного настила на газон. Трава под ногами - чистый шёлк: густая, мягкая - она приятно холодила голые ступни. От внезапного удовольствия глаза Кенджи загораются чуть ли не детским восторгом, но, к сожалению, его такого никто не видит. В доме шумно: в самом разгаре эта идиотская игра... как её... Не важно, Шинода быстро слил первый раунд и утёк в неизвестном направлении, как вода сквозь пальцы. Ему срочно захотелось чего-то другого, чего-то противоположного - вот хотя бы попялиться на закат. Он на него, конечно, опоздал, но не был этим сколько-нибудь расстроен, вмиг найдя себе другое занятие. Бродя босиком по траве, он думал, что, вообще-то, очень любит такие вот съезды, когда несколько семейств собиралось в одном доме, чтобы весело провести время, просто... в таком формате его общение с Честером жёстко ограничивалось и он не мог, например, повалять его в этой восхитительной траве, перепугав диким хохотом всех сусликов в округе. Не понятно, обзавёлся ли Шинода первой в своей жизни зависимостью или просто с возрастом стал жаден до разбросанных везде мгновений безудержного счастья? - Вот ты где, дезертир! Это Талинда. Удивительно, как иногда она похожа на Честера. Шумная, резвая. Вот сейчас Майк слышит в её голосе знакомые искры и улыбается, махнув в ответ рукой. Спешит к ней обратно на веранду. Тэл протягивает ему бокал. - Что там? - Чёрный русский. - О господи... - Давай-давай! Кто не курит и не пьёт... Майк делает два больших глотка и кривится: слишком крепко - такой кошмар мог набодяжить только Джо. - Курево у тебя тоже с собой? Шутит он и таращит глаза, когда Талинда выуживает из декольте лихо скрученную цигарку и свистнутую у Честера zippo. - Слушай, ну тут же дети... - Ой! Сорванец в юбке презрительно фыркает и поджигает косяк. Затягивается и подмигивает своему невольному сообщнику. - Мы тихонечко. На! - Да я не умею! - Шинода, тебе не стыдно?? Сорокет почти, а курить так и не научился?? Лучше бы он сидел со всеми и играл... Парочка устроилась прямо на полу, проигнорировав удобный мягкий диван за спиной, и свесила ноги в сад - на съедение летней живности. Травка и алкоголь быстро делали своё дело. Майк бы в любом случае хорошо себя чувствовал в компании Талинды, но тут его не стесняло вообще ничего. Хотя должно бы... Всё-таки он спит с её мужем. Или это неправильная формулировка того, что между ними происходило? Что она, собственно, объясняла? Майк молчит, смотрит, дышит - и вспоминает, как они впервые поцеловались. Честер тогда только рот открыл и позволил Кенджи делать всё, на что тот осмелится - а он осмелился и вылизал там каждый сантиметр, до которого достал. Их первый секс вообще был похож на трагикомедию в трёх частях - ну, по классике, - потому что у Шиноды не было опыта, а у Честера был, но негативный. Зато когда они со всем освоились, оо... План был, конечно, не в том, чтобы затащить Беннингтона в постель - это получилось само собой: когда Майк перестал контролировать каждый свой чих и пустил всё на самотёк, оказалось, что их с Честером ничего больше и не разделяет - они слились в одно целое, как на пресловутой скамье примирения, просто в силу гравитации и логики. Ведь они им, этим целым, и являлись всегда, но искусственное расстояние, создаваемое Шинодой, вносило свои разрушительные коррективы - отнимало дом у одного и смысл у другого. Кто бы мог подумать, что этот тяжёлый творческий кризис, от которого страдал Майк целых десять лет, он создал собственными руками. Честер. Его душа. Того, что сделано, конечно, уже не переиграть, но Майк по крайней мере знал, что не упустит ни одного оставшегося им дня, форсируя ценность каждого до небес. - Заберёшь его в среду? - спрашивает вдруг Талинда, вырывая Кенджи из марева его раздумий и заставляя беспокоиться, не рассуждал ли он всё это время вслух. - Да. Мы ненадолго. - В прошлый раз ты то же самое говорил. Этот добрый упрёк ощутимо тычет под рёбра, пока перед внутренним взором, словно веер, раскрывается тот феерический уикенд, растянувшийся более чем на две недели - и эмси стремительно краснеет. - Слушай, это совсем не то, что ты д... - заикается он, но женщина обрывает его попытки что-то сочинить. - Майк, - она делает паузу, предлагая собеседнику мобилизоваться для искреннего и быстрого диалога, - мне всё равно, чем вы там занимаетесь. Если это то, что спасает ему жизнь, поверь мне, я последний человек, кто станет возражать. Счастье Честера невозможно было не заметить или с чем-то перепутать. Очевидным было также и то, что оно способно питать своей энергией целые города. Но... - Тэл, он очень любит тебя и детей. Просто бесконечно. - О, это у него на груди написано. А с тыльной стороны помнишь что? Я знаю, ты позаботишься о нём, и мне не нужно тебя об этом просить. Безаппеляционность этих заявлений могла сравниться разве что с их отвагой. - Тебе не нужно просить. Больше не нужно. Они оба это понимают, пока смотрят друг другу в глаза. - А Анна? Она в курсе? - Конечно. Она раньше меня всё узнаёт и только плечами пожала, когда я демки для нового альбома домой притащил. - Да уж, вещдоки. - Угу. Linkin park пришлось дорого заплатить за свою идентичность, но это всегда лучшее вложение из возможных. На любой точке прямой, ведущей из ниоткуда в никуда. - Ладно, - Талинда звонко хлопает Майка по колену и поднимается на ноги. - Пойдём торт есть. Честер специально для тебя старался, всю кухню уделал, поросёнок. Чёртов крем был, кажется, даже на потолке. Поверить в это было легко. Сластёна Майк тихо улыбается, пока делает свои пять шагов и исчезает в утробе дома, в котором наконец-то всё действительно хорошо. А его гэта так и остаются стоять на веранде, поблескивая красным лаковым бочком.