Zeitnot.

То колокол звенит по мне, едва ли? Хотелось бы увидеть вышний свет, Пока ползут и шепчут в тенях твари, Грехом, пропахшим дёгтем, крася мир. О благодать, что так чиста и будто Прожечь пытается мне день за днём глаза. Скажи мне, Отче, что кричат монахи? Мне в спину, обнимая в руке крест, То будет «Сатана!» или же «Дьявол!»? Не знаю я, ведь все они глупы, Блуждают в мире без забот, в пределах сада, Обходят стороной блестящий плод, А я сорвал его; и даже без дебатов, Не сомневаясь в этом ни на один миг. И проклят знанием лишь тот, кто слишком слаб И больно тяжело кому идти В пустыне, в одиночестве, без света, Где нет тебя, нет братьев и сестёр, Где ни души, где даже лучшие теряются во мраке, Сходя с ума, крича и проклиная Тебя, твой дар и наше наказанье За то, что выбрали его, а не твой мир. Размывшись черно-белые оттенки Могли бы превратиться в серый цвет, Когда нет нравов, нет судей и нету правил, Приходит хаос; он давно кричит по мне. Кто знает, лестница ведёт к тебе ли? Возможно, ею устлана дорога в ад. Здесь нету провожатых, нету целей. Лишь только путь вперёд без карты Наугад. Всем бы хотелось взлететь выше Быть ангелами под твоей рукой Не знать ни суеты, ни гнева, Но для кого-то это слишком тяжело, А для кого и вовсе - невозможно. Когда чернеют перья и не в силах Ты более взглянуть на небеса, Когда не слышишь ты святых мотивов, А в мире молкнут человечьи голоса. Тогда ты можешь встать, Возможно, идти дальше, И день за днём рвать перья на себе, Пока и вовсе не отпадут крылья, Оставив шрамы на пустой спине. Или ты можешь вязнуть в грязи, увядая, Как некогда прекраснейший цветок, Пока не станет видно в ночном своде Последних умирающих светил, Что безразлично, в оглушающем молчанье Забудут все и даже (а удивляться этому нам с вами ни к чему) Твою столь быстро промелькнувшую Для мира жизнь.