Tabula rasa

      

1997 год. 20 декабря.

             Будучи в приподнятом настроении, Драко с доселе незнакомой легкостью спускался по винтовой лестнице в столовую. Было ощущение, что он шел не на очередное мрачное собрание, а на очередное занятие в Хогвартсе, пусть и у противного профессора. Пусть в висках и пульсировало тягостное ожидание ответа или сигнала от Поттера на его сообщение, что-то ему подсказывало, что он непременно получил послание. А, значит, было необходимо просто ждать. И спокойно придумывать план, как попасть в хранилище вместе с Лестрейндж.       Нырнув в дверной проем, он занял место, ставшее его законным. Напротив Беллатрисы, рядом с Северусом Снейпом. Его мать больше не присутствовала на собрание, ссылаясь на мучительные мигрени. На самом деле, Драко знал, что это банальный страх, смешанный с нежеланием того положения, в котором был отец. Да и роль Драко теперь не радовала Нарциссу, ведь он так и не сказал ей правду о приюте.       Кивнув Снейпу головой, Драко в очередной раз задался вопросом, какова причина помощи Снейпа? Было ли это тактикой по его сближению с Малфоем с целью выведать какие-либо тайны? Был ли это все еще действующий Непреложный обет и защита, или…       Снейп все еще помогал Ордену. Малфой задумался о том, в чем тогда был смысл в убийстве Дамблдора? Почему Снейп легко дал Непреложный обет по подстраховке Драко, если он служил Ордену? Да, ему удалось завоевать не только место в иерархии Пожирателей Смерти, но исключительное, абсолютное доверие Темного Лорда, однако как он собирался его использовать, будучи врагом для Поттера?       Оставалось одно — Дамблдор спланировал свой уход со сцены сам. Соответственно, Орден знал об истинной преданности Снейпа. А это значит, что и Поттер определенно ждет от него поддержки. С другой стороны, будь Снейп на стороне Поттера, старался бы прекратить зверства, творившиеся в Хогвартсе. Драко тряхнул головой, отгоняя позитивные, но слишком нереалистичные мысли.       Реальным казалось только одно объяснение — Снейп все еще был обязан защищать Драко от Темного Лорда. И это парень счел весьма выгодным, учитывая, что тот передал ему необходимые знания и навыки, сохранив конфиденциальность. Помогая ему и сохраняя молчание, Снейп банально сохранял себе жизнь. Вот и все. Малфой искоса глянул на Северуса, который выглядел еще более холодно, чем обычно.              — Повелитель, смею высказать некоторые догадки относительно местонахождения Поттера. — Пробасил мужчина. — Считаю логичным, что скитания Мальчика-Который-Выжил рано или поздно приведут его в место, где и случилось судьбоносное событие. Предположу, что мистер Поттер уже побывал в Годриковой впадине.              Драко неожиданно сам для себя выкатил глаза от смелости и, в то же время, разумности этого предположения. Он месяцами пытался угадать, где может быть Гарри, но ни разу не подумал о разрушенном родительском доме. Или, по крайней мере, о кладбище, на котором покоились его родители.              — Кроме того, — продолжил Снейп, — им могут управлять не только сентиментальные чувства. Годрикова впадина также является Родиной покойного Альбуса Дамблдора, которой вне всяких сомнений хранил в этом месте нечто, что может быть полезным Поттеру в противостоянии с вами. Я думаю, вы понимаете, о чем именно я говорю.       — Меч Гриффиндора хранится в Гринготтс! — Выпалила Беллатриса, вскочив со стула.              Волдеморт метнул укоризненный взгляд в сторону Лестрейндж, от которого она послушно села и поежилась.              — Меч Гриффиндора, Мой Лорд, подчиняется древнейшей гоблинской магии. И воспользоваться им может исключительно достойный представитель факультета Гриффиндор. — Напевал Снейп. — Я выражаю свои сомнения по поводу подлинности предмета, о котором говорит мадам Лестрейндж.              Волдеморт встал со своего места, начав отмерять шагами столовую.              — Гоблины подтвердили его подлинность! — Не успокаивалась Беллатриса. — Я могу привести сюда коротышку Крюкохвата, который лично осматривал меч!       — Молчать! — Прикрикнул Темный Лорд, встав прямо над ее ухом. — Какие могут быть гарантии того, что гоблин не соврал?       — Я применяла легилименцию.              Темный Лорд разразился противным смехом:              — Твоя жестокость и импульсивность бывают весьма полезными, моя дорогая. Но я все еще поражаюсь твоему недостатку ума. — Он наклонился над ней еще ниже, практически высказывая слова в лицо. — Тебе должно быть известно, что наша магия бывает не эффективна для применения ее к магическим существам, у которых есть разум, схожий с человеческим. Тем более, нам не известны доподлинно их возможности и скрытые врожденные навыки, характерные для их вида.              Драко усмехнулся над испуганным лицом Беллатрисы, выражающим глубочайшую ущемленность словами Повелителя, на что она зашипела в его сторону.              — Нагайна, — подозвал к себе Волдеморт свою дорогую питомицу и продолжил фразу на парселтанге.              Драко внимательно вслушивался в звуки, которые воспроизводил Волдеморт и оформлял их в очередное воспоминание, отправленное в уголок его разума для хранения. После недолгого разговора со змеей, он вновь обратился к своим последователям, принявшись разгуливать вдоль стола:              — Друзья мои, не важно, за каким секретом Гарри Поттер прибудет в Годрикову впадину. Нам необходимо устроить мальчишке ловушку в этом месте. Человеком, который наверняка знал Дамблдора, и через которого тот мог передать что-либо Поттеру, была никто иная, как небезызвестная Батильда Бэгшот. — Волдеморт остановился за спиной Драко. — Мой юный друг, сегодня я даю тебе поручение переместить туда моего верного помощника, — он кивнул головой в сторону змеи, — но прежде, чем ты вернешься назад, убей старуху и предоставь ее Нагайне.              Нервно сглотнув и почувствовав, как нарастает внутри него тревога, молодой человек сделал глубокий вдох и ненадолго закрыл глаза, успев в это время совладать с чувствами и взять разум под контроль:              — Слушаюсь, Темный Лорд. — Драко поднялся из-за стола, — Прикажете приступать?       — Жду твоего возвращения через два часа, Драко. — Прошипел Темный Лорд.              Драко направился к выходу в то время, как змея, издавая монотонный шорох, ползла следом за ним. Покинув столовую, он удалился в сторону своего крыла. Змея не отставала.              — Изволишь ждать здесь и позволишь подняться в комнату за мантией одному? — С явным пренебрежением и отвращением кинул Драко.              Змея, как ни в чем не бывало, ползла по его следам.              — Ну, ладно, пошли. — Пожал плечами Драко, которого возмущало наглое поведение рептилии.              Про себя он выругался на навязчивость Нагайны, хотя и понимал, что она попросту за ним следит. Так же, как ее хозяин, она не доверяла никому. А Драко не давал никаких поводов ей верить, что он не зайдет в свою комнату и не начнет подготавливать какой-то план, чтобы навредить ее хозяину. Тварь наблюдала за всеми. Совала свой язык в каждую щель в поместье, если Темный Лорд имел неосторожность расстаться с питомицей.       Чтобы отбросить всякие подозрения, Малфой распахнул дверь кабинета и позволил змее заползти следом за ним. Сорвав с резного манекена свою черную мантию и серебристого цвета маску, он спешно надел все на себя и накинул на голову капюшон, полностью себя обезличив. Взял со стола палочку и спрятал ее в карман мантии, достав оттуда одну перчатку и натянув на левую руку.              — Ползи вниз, Нагайна, я уведомлю мать. — Холодно произнес Драко и достал из стола небольшой лист пергамента, на котором спешно, но, как и всегда, стройным аккуратным витиеватым почерком вывел:              «Я на задании Темного Лорда. Вернусь быстро. Если буду нужен, к одиннадцати буду у себя в спальне. Драко.»              Нагайна уже ждала его у калитки, за пределами которой можно было трансгрессировать. Драко протянул не облаченную в перчатку руку, призывая змею коснуться ее. Та поднялась по его мантии, оттянув ее вниз, и ее чешуйчатая, скользкая ледяная голова прижалась к ладони Малфоя, когда тот исчез с порога Малфой-Мэнора.       Очутившись на улочке небольшого поселения, по которому суетились в приготовлениях к Рождеству маглы, развешивая гирлянды и включая праздничную иллюминацию, Драко снял маску, решив, что будет странно выделяться на фоне здешних людей и надел на обнаженную руку перчатку. Он знал, что волшебники жили здесь открыто и в согласии на протяжении нескольких веков, но все-равно отнесся с осторожностью к своему внешнему виду.       Он озирался по сторонам, пытаясь понять, где именно в деревушке искать знаменитую волшебницу. Вспомнив, что в небольших населенных пунктах всегда есть что-то вроде справочной, похожей на магловскую телефонную будку, он двинулся в сторону центральной улицы. Сегодня ему предстоит вновь совершить убийство. На этот раз совершенно невиновного человека, которую никак не спасти. За ним присматривала Нагайна, в ожидании, когда он завершит свое дело, чтобы выполнить свою часть поручения.       Не найдя никакого пункта, где можно было бы найти справочник с населением, он остановил незнакомца в мантии. Оценив внешний вид прохожего, он сделал вывод, что тот должен оказаться волшебником, а, значит, может знать, где живет известный историк магии.              — Простите, сэр. — Обратился Драко, натянув капюшон плотнее, так, чтобы прикрыть говорящие белые волосы. — Вы не подскажете, где живет некая Батильда Бэгшот?              Мужчина просиял и воодушевился:              — Батти? — Воскликнул мужчина лет пятидесяти? — О! там же, где и всегда, в двух кварталах от центрального кладбища! Идите прямо. Свернете на улицу Скорби по указателю, пройдете мимо Памятника и поверните направо. Там будет двухэтажный дом с дырявой крышей.       — Спасибо. — Сухо сказал Драко и пошел вперед, вслушиваясь в ворчание мужчины.       — Старуха совсем плоха, починить крышу — пара секунд!              Драко не ошибся. Если ему было нужно две секунды на ремонт крыши, он однозначно был волшебником.       Спешно миновав кладбище, парень задержался у указательного столба, на котором висели стреловидные таблички, одна из которых гласила:              «Улица Скорби».              Свернув в ее направлении. Он начал отсчет домов и переулков, пересекающих улицу. Два квартала, должно быть, заканчивались здесь. У разрушенного дома, крыша которого и правая часть второго этажа были начисто снесены, а порог был завален грудой обломков. Сквозь зияющую в фасаде дыру было заметно, что дом был наполнен мебелью, и Драко показалось странным, что ее не растащили мародеры.              — Да где же этот чертов памятник? — Прошипел Драко, крутя головой, облокотившись на калитку. — Глупый мужик.              Змея скользнула по его ноге и подняла голову над землей, указав ему на место, где только что была его рука. Там появилась деревянная табличка.       Драко уже догадался, какой памятник имел в виду мужчина, и на что намекала Нагайна. Всмотревшись в буквы, он прочел золотые буквы:              

«Здесь в ночь на 31.10.1981 года были убиты Лили и Джеймс Поттер.

      

Их сын Гарри стал единственным волшебником в мире,

      

пережившим Убивающее заклятие.

      

Этот дом, невидимый для маглов, был оставлен

      

в неприкосновенности как памятник Поттерам

      

и в напоминание о злой силе,

      

разбившей их семью»

             Драко вновь взял эмоции под контроль, стараясь не замечать вандальских, но таких нужных и важных надписей, которыми была исчерчена табличка:              «Где бы ты ни был, Мальчик-Который-Выжил, мы с тобой»       «Удачи тебе, Гарри Поттер!»       «Если ты увидишь это, будь счастлив, Гарри»       «Мы в тебя верим»              Драко был рад тому, что владел оклюменцией и мог сдержать в этот момент свои эмоции. Он представил себе боль Гарри и только сейчас осознал глубину трагедии своего друга. Когда он мысленно усмехнулся мыслям о том, как бы возмущалась Гермиона, если бы увидела надписи на памятнике, почувствовал, как по ноге скользнула Нагайна, напомнившая о том, зачем о здесь.              — А, вот, что он назвал памятником. — Драко сыграл в дурачка для змеи и нырнул в переулок справа от дома.              Сразу увидев дом с полуразрушенной крышей, он устремился к его порогу. Нагайна еле догоняла широко шагающего Малфоя и недовольно шипела. Постучав в дверь, он прислушался к шаркающим приближающимся шагам.              — Кто это? — Услышал он кряхтение за старой деревянной дверью.       — Миссис Бэгшот, — Вежливо обратился Драко. — Меня зовут… Дин Томас. Я ученик Хогвартса.       — Зачем пришел? — Бабка обладала задорным тоном.       — Меня заинтересовал один факт в издании Риты Скиттер. И я обнаружил некоторое несоответствие с вашим учебником. Это может быть очень важно.              Дверь со скрипом распахнулась, и он увидел сгорбившуюся бабку, прячущую за пазуху волшебную палочку.              — Ну, заходи, Дин Томас. — Она шаркала обратно по коридору, кивком головы зовя с собой. — Чертова Скиттер.       — Что простите? — Поддерживал беседу Драко, войдя и призвав незамеченную змею нырнуть под мантию.       — Ну, что эта проститутка еще Скиттер извратила? — Причитала Бэгшот. — Я прочла всего десять страниц вступления и закинула ее писанину на выброс. Полнейший вздор! Еще и сослалась на мое имя, поганая дрянь!              Драко замешкался, ведь даже не держал в руках издание «Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора». Оглянувшись по сторонам, он обнаружил на тумбочке небрежно брошенную книгу и открыл ее на первой попавшейся странице. Пробежавшись глазами, он, к своему счастью, обнаружил строчку, явно порочащую честь умершего волшебника.              — Миссис Бэгшот, у Скиттер написано, что Дамблдор поддерживал ценности Грин-де-Вальда. Что он остался верен их общим взглядам и, наверняка, всю свою жизнь посвятил их незаметному проповедованию в умы юных волшебников. Но вы писали о его победе над Геллертом. Мне кажется, это выглядит весьма противоречиво.              Старуха обернулась на Драко и взглянула в его лицо.              — Милый, ты уверен, что читал «Всемирную историю магии» внимательно? — Что-то в ее лице выдало ее недоверие.              Бэгшот в ожидании замолчала и схватилась за поясницу. Там, за повязанной на талии шерстяной косынкой она спрятала палочку, когда Драко входил в дом. Она настороженно оглядела парня и прошаркала, встав рядом гораздо ближе расстояния вытянутой руки. Драко замер в ожидании, и она дотянулась до его капюшона палочкой, и смахнула его с головы. Ее глаза округлились от ужаса:       — Малфой? — Прошипела она, видимо, обнаружив сходство с его предками, и, казалось, опустила палочку вниз, но довольно резко взметнула ее обратно, приставив к горлу. — Поганый Пожиратель! А ну, вон отсюда! Пошел прочь! Остолбеней!              Драко успел блокировать заклинание, Батильда же начала пятиться назад.              — Что тебе надо?              Из-под мантии выползла змея, устроившись у стены. Она принялась наблюдать за развернувшейся сценой, и Драко понял, что у него нет ни единой возможности на объяснения. Нужно быть достаточно жестким для того, чтобы его преданность выглядела убедительнее. Он собрал мысли в порядок и надел маску почти живодерского безразличия.              — Очевидно, что вы, миссис Бэгшот. Отвечайте на мои вопросы, и я, возможно, оставлю вас в живых.              Змея недовольно зашипела.              — Убирайся прочь! Я ничего не знаю. — Шепелявила старуха, прячась за диваном. — Я не скажу тебе ни слова!       — Что передал через вас Дамблдор для Поттера?       — Даже, если бы оставил, я предпочла бы смерть, чем сказать тебе хоть слово, чистокровная мразь!              Драко изогнул бровь:              — Смерть? Как пожелаете, миссис Бэгшот. — Он вытянул руку с палочкой вперед. — Авада Кедавра!              Зеленый луч пронзил грудь старухи, и ее обмякшее тело рухнуло на спинку впереди стоящего дивана. Драко обернулся в сторону Нагайны и указал на труп рукой.              — Ну, зверюга, мое дело сделано. Бывай! — Собирая крупицы беспристрастности, кинул он и вышел прочь из халупы.              Спешно трансгрессировав к воротам Мэнора, он обессиленно сел на землю и закрыл лицо ладонями. Он чувствовал, как внутри него что-то не просто треснуло, как при убийстве Хвоста, а болезненно раскололось, создавая чувство жжения и невыносимой агонии. Он глухо простонал в кулак и, поняв, что не может легко взять себя в руки, прикусил тыльную сторону перчатки, жалобно проскулив.       Он понимал замысел Волдеморта. Понимал, что теперь роль Бэгшот будет исполнять Нагайна в ее «шкуре». Он уже видел подобное зрелище. Еще осенью, когда было необходимо проникновение в Министерство Магии.       Его мучил вопрос, почему грудь не разрывалась от боли тогда, на Трафальгарской площади. Почему так невыносимо сейчас. И самое главное — что с этим делать.       Он не чувствовал времени, которое он провел у ворот, но помнил, что оно у него ограниченно. Собрав в кулак всю свою волю и крошечные остатки самообладания, он вошел внутрь, стараясь скрыть свои мучения, которые именно сейчас могут быть замечены.       Он опоздал на пятнадцать минут. Пятнадцать минут, которых хватило, чтобы в столовой Волдеморт собрал линчевателей — Беллатрису, отца, запуганную мать и своего пса Нотта-старшего.       Драко с напускной уверенностью шагнул за порог и заметил, как вздрогнула мать.              — А. — Протянул Волдеморт. — Драко! Я было подумал, что мы снова потеряли тебя. Как успехи?              Поправив голос, Драко ответил:              — Задача выполнена. Настоящая Батильда Бэгшот мертва.       — Это хорошее известие, мой юный друг. Подойди ко мне. — Темный Лорд протянул руку, в которой изящно сжимал палочку Люциуса. — Легилименс.              Драко было нечего скрывать о сегодняшнем вечере. Сумев лишь спрятать чувства от увиденного памятника Поттерам, он не сопротивлялся, когда Темный Лорд смаковал увиденную им картину произошедшего.       Отпрянув от молодого человека, он уставился в точку напротив.              — Замечательно. — Задумчиво протянул Волдеморт. — Но впредь я попрошу быть более вежливым с Нагайной. Она очень ранимая.              Темный Лорд изобразил жалобность на своем лице, будто демонстрируя свою обиженность вместо Нагайны. Драко же вымученно ухмыльнулся:              — Постараюсь, Повелитель.              Парень попрощался кивком головы и удалился в свою комнату.       Волдеморт совершенно ясно видел и понимал состояние Драко. Да и сам молодой человек прекрасно осознавал природу своего состояния. Раскол души. Осознанное убийство невиновного. Применение заклинания не к убийце и предателю, каким являлся Петтигрю, спровоцировало не просто трещину в душе Драко. Его душа разделилась, обернувшись местом невыносимой боли и пустоты.       Малфой устало брел по коридору, глядя вперед невидящим взглядом. Что же происходит, когда убийство неоднократно? Что происходит с твоим сердцем? Во что превращается душа? Что остается от оболочки? В сознании всплывает изуродованный образ того, что осталось от Тома Реддла, который отрекся не только от человеческого обличия, но от человечности в целом.       Рухнув на свою кровать, Драко взмахом палочки задернул шторы и наложил заклинание на дверь, предполагая, что Нарцисса придет поговорить с ним. Сейчас больше всего он стыдился своих поступков перед ней. Совершенного и того, который не совершал.       Последние силы он потратил на то, чтобы доказать себе, что он смог сохранить в себе то, от чего отрекся Волдеморт, как и от своего настоящего имени. Он потратил их на попытку создать Патронуса, как свидетельства чего-то светлого, что все еще давало Драко силы. Он закрыл глаза, взмахнул палочкой и прошептал:              — Экспекто Патронум.              Свет слегка дрогнул на конце его палочки, погрузив комнату в совершенную темноту, в объятия которой молодой человек провалился, оставшись на тонкой границе между беспокойным сном и мучительной явью.       

      

***

      

      

1995 год. Ноябрь.

             — Я надеюсь, что ты никогда не скажешь об этом Поттеру с Уизли, но я тебе очень сильно благодарен. — Прошептал Драко в ее лицо.              Он действительно чувствовал облегчение, признав для самого себя, что путы, сковывавшие разум всей его семьи, ужасные принципы, порождающие море жестокости не касались его. Что он мог жить с открытым сердцем и оценивать людей не по их счетам в Гринготтсе, фамилии, родословной, но по их сердцу и делам. Он был счастлив, что рядом с ним оказалась Гермиона. И он каждый раз напоминал себе о том, что все могло быть совершенно по-другому, не войди он в купе к Поттеру на первом курсе.              — Драко… — Прошептала она ему в губы и потянулась к нему за поцелуем.              По телу Драко разлилась невероятная нежность. Слепое мимолетное счастье. Доброе, ласковое тепло, моментально сменившееся холодом от осознания опасности того, что происходит в эту минуту.       Рвавшее душу на куски чувство приближающейся войны, тяжелых решений и не менее тяжелых последствий одолело притяжение, которое возникло между ним и Грейнджер. Позволь он эту слабость, и все попытки стать защитником для нее, пусть и находящимся в тени разрушатся. Всего один поцелуй, такой желанный и долгожданный, может подвергнуть опасности не только его. В первую очередь Гермиону.       Поэтому ему нельзя было позволить этому случиться.       Он судорожно попятился назад и случайно сгреб рукой пачку нового пергамента, рассыпавшегося по полу. Гермиона разочарованно выдохнула, разорвав напряжение. Она обиженно уставилась на него в момент, когда он суетливо подбирал листы с пола.              — Ноги затекли. — Прокряхтел как старик Драко и, собрав листы, поднялся и спешно покинул помещение, вернув Гермионе ее одиночество.              

***

      

      

1997 год. 21 декабря.

      

      Проснувшись от резкого импульса в мышцах, Драко оглядел комнату. В ней было все так же, как в момент его истощения. Темнота и легкое свечение, пробивавшее плотную материю. Голова раскалывалось, но жжение в груди почти сошло на нет. Он привстал на локтях и быстро проморгался, привыкая к реальности, прокручивая в голове сон, абсолютно точно повторивший произошедшие события.       Тогда, на пятом курсе он так и не решился на поцелуй. Не решился логически закрепить свое обещание. Не дал в полной мере уверенности в своих словах, а потом совершил поступок, который покачнул ее доверие окончательно. Он стал предателем не только в ее глазах. Поттер видел абсолютно все, хотя и знал наверняка, что двигало на тот момент Драко. Сделал ли он верные выводы? Был ли у него случай поделиться этими выводами с Грейнджер?       Драко тряхнул головой, пытаясь освободиться от этих мыслей. В конце концов, он понимал, что его друзья заняты более важным делом — поиском крестража, который был у него под носом. Достаточно ли он дал понять Темному Лорду, что предан? Как ему попасть в хранилище вместе с Беллатрисой? Как он обманет ее? Как украдет крестраж, обойдя «Гибель воров»? Но, самое главное, дошло ли до них сообщение?       Годрикова Впадина — место, где их ждала опасность. Были ли они уже там? Почему Волдеморт и Беллатриса так боялись меча Гриффиндора, храня его в Гринготтсе? Может ли быть так, что меч действительно был копией? Если настоящий, все-таки, был у Бэгшот, передала ли она его им? Могут ли события быть настолько выгодными Гарри?       Единственный способ это проверить — быть там. Но как это сделать, если сейчас Годрикова Впадина находится под оккупацией Нагайны?       Он должен рискнуть. Понимая, что в первую очередь Гарри направится к могиле родителей, он точно знает, где нужно его подстерегать. Но еще это знала Нагайна. И это становилось не просто риском. Это было похоже на идею изощренного самоубийства.       Но он должен. Хотя, в глубине души и надеется на то, что они опередили выводы Снейпа, и змея проводит там время впустую.       Драко призвал к себе эльфа с кухни, приказав скрючившейся молодой кухарке принести еду в комнату. Одернув шторы, он впустил утреннее солнце и морозный воздух, скопившейся за полотном в комнату, вдохнув полной грудью.               ***              Проведя весь день взаперти в попытках навести порядок в своей голове и восстановить барьеры своего разума, Драко, уверенный в том, что «стеллажи» в его голове достаточно укреплены, а ум напряжен, силен и дисциплинирован, как его учил Снейп, тихо, но совершенно не скрываясь, покинул свою комнату.       Вместо черной мантии он выбрал обычное черное ничем не примечательное пальто, как всегда, закрыл свои руки перчатками из тонкой кожи и не стал надевать «боевую» одежду, обойдясь выглаженными брюками и лакированными ботинками.       На пороге поместья его ждал Люциус, расположившийся в холле на кушетке с номером «Пророка»:              — Собрался на свидание, сын? — С издевкой выглянул из развернутого издания старший Малфой.       — Предполагаю, что сделал достаточно для того, чтобы иметь возможность выходить из поместья и наведываться в Косой переулок, чтобы развеяться. — Драко изогнул бровь. — Или ты считаешь, что слова Повелителя о том, что я реабилитировал наш род, были пустой болтовней?              Люциус откинул газету и встал перед сыном, глядя на него чуть снизу из-за ставшей очевидной разницы в росте:              — Темный Лорд никогда не говорит слов впустую. — Сквозь зубы отрезал он. — Впрочем, как и слов о том, что он желал бы видеть такого исполнительного и разумного молодого волшебника своим помощником и доверенным лицом. — Люциус толкнул Драко и схватил за грудки. — Объясни мне, сын, что ты задумал? Какой мотив движет твоим исключительно блестящим служением Повелителю?       — Хм, — протянул Драко, покосившись на портрет Арманда Малфоя, — Амбиции. Я ведь потомок своего рода, верно, пап? — Выплюнул последнее слово парень. — Мне уведомить Повелителя о своей отлучке?              Люциус выпустил воротник пальто из пальцев и прищурился:              — Темный Лорд отправился в странствие. И вернется не раньше начала следующего года. — Люциус сделал паузу. — Разумеется, если не будет причин вызвать его раньше.       — Отлично. — Оскалил зубы Драко. — В таком случае, не вижу причин беспокоить его низменным желанием расслабиться в «Дырявом котле» и прикупить что-то более приличное, чем форма Пожирателя, в «Твиллфит».       — В таком случае, хорошо повеселиться. — Холодно произнес Люциус и, схватив газету, удалился вглубь поместья.              

***

             Для того, чтобы отогнать подозрения в будущем, Драко трансгрессировал к «Дырявому котлу» и пропустил стакан огневиски, прекрасно зная, что этого ему хватит, разве что, на то, чтобы слегка согреть обледеневшие от волнения пальцы. Пройдя вглубь паба, он коснулся кирпичей палочкой и нырнул в Косой переулок, чтобы засветиться там хотя бы на пятнадцать минут. Лениво пройдясь по «Твиллфит и Таттинг», он вежливо сказал единственной оставшейся там продавщице, что ничем не заинтересовался, и покинул магазин, трансгрессируя к часовне у кладбища в Годриковой впадине.       Скрывшись от посторонних глаз заклинанием Протего Тоталум, он замер в ожидании. Но за два часа никто на кладбище не появился, но его отсутствие в Мэноре могли заметить. Нехотя оглянувшись на простирающиеся ряды могил, он трансгрессировал к дому.       Проходя мимо столовой, он мельком кивнул головой сидящим там отцу и маме, направившись к винтовой лестнице, ведущей в коридор, примыкающий к его крылу.              

***

      

      

1997 год. 22, 23 декабря.

                    Каждый вечер ему удавалось покидать поместье, в этот раз действуя осторожнее. Он запирал свою комнату, отправляясь туда сразу после семейного ужина. Выжидал, когда коридоры опустеют, и ни родители, ни Лестрейнджи не будут расхаживать по поместью, и вылетал из поместья так, чтобы никто не заметил его отсутствия.       Каждый вечер он совершал действия, становившиеся ритуалом — трансгрессия, заклинание невидимости, ожидание, разочарование и возвращение домой.       Завтра — Сочельник. И, если Лестрейнджи предпочтут игнорировать праздник, его мама непременно захочет побыть в кругу семьи, что усложнит его задачу.              

***

      

      После безрезультатной вылазки он появился на пороге поместья и столкнулся с матерью, удивленно смотрящей в его лицо:              — А я вышла пройтись.       — А я как раз завершал прогулку. — Отрезал Драко, не решаясь смотреть в ее уставшие глаза.              Не успев обогнуть ее и зайти внутрь, он услышал:              — Я не обижусь, если завтра тебе снова нужно покинуть дом. Не переживай, делай то, что делаешь.              С одной стороны, груз упал с его плеч, и он понял, что и завтра сможет совершить попытку увидеться с друзьями, с другой стороны, он понимал чувства мамы.              — Лестрейнджи отправляются к себе, они не хотят мешать семейному рождественскому ужину.       — Я постараюсь быть к полуночи, мам. Только, вот, отец…              Нарцисса коснулась ладонью лица Драко и, посмотрела на него так, будто все, что происходило в их поместье, на самом деле не случилось. Будто он был просто ее сыном, который приехал на каникулы домой, а она снова рада его присутствию. Просто и легко:              — Я что-нибудь придумаю. Будь осторожен.              

***

      

      

1997 год. Сочельник.

      

      Миновав столовую, где мама занималась украшением стен, он убедился, что в коридоре нет Люциуса и скользнул за дверь. Он повторил все действия, которые совершал уже три раза и, сел на скамейку у часовни, окружив себя невидимым щитом. В этот раз его ожидание было наполнено тревогой, связанной с обещанием вернуться к полуночи. Каждый раз покидать Годрикову Впадину было все сложнее, будучи скованным предчувствием, что, как только он покинет свою позицию, они непременно придут.       Но уже три дня ничего не случалось. Три дня он уходил ни с чем, унося свой ценный секрет с собой.       Сердце Драко бешено забилось, когда тот услышал характерный громкий хлопок, издавшийся позади часовни. Осмотрев окрестности, он убедился, что поблизости нет Нагайны, скрывавшейся в теле Бэгшот, и рванул из своего «щита», спрятав лицо по глаза в широком черном шарфе.       Обойдя часовню, время для него замедлило ход. Но никого не было. Улицы Годриковой Впадины оставались пустыми. Слышал ли он то, что хотел слышать, абсолютно рехнувшись, или это действительно были они? Он осторожно подошел ближе, к месту, где, по его мнению, должен был быть хлопок и услышал шепчущиеся голоса. Шепот, который он узнал бы даже спустя сто лет, который мгновенно утих, как только он подошел на расстояние, на котором можно было без затруднений услышать слова.              — Грейнджер? — Чуть слышно сказал он, надеясь на то, что не ошибся.              Угол мантии отодвинулся, и он увидел выбившийся из-под нее локон.              — Бессмысленно прятать свое лицо, Малфой. — Грозно проговорила Гермиона, но он был счастлив только от того, что ее голос не был галлюцинацией. — Лучше бы надел шапку, если хочешь остаться незамеченным.       — Я бы пригласил тебя присоединиться, — послышался голос Поттера, — но боюсь, мантия рассчитана на кое-кого пониже.              Драко протянул руку, схватившись за чью-то часть тела, которая точно была плечом и потянул их в сторону часовни. Шепнув «Алохомора», он открыл замок и пихнул друзей внутрь.       Поттер сорвал с себя и Гермионы мантию, и теперь все трое рассматривали друг друга, не зная, что делать дальше, не решаясь завести разговор. Глаза Гермионы, как и ожидалось, слезились от разочарования и боли. Она считала его ублюдком. В то время, как Поттер молча пожал Драко руку, нарушив молчание первым:              — Не знаю, радоваться ли встрече.       — Я знаю о крестраже. — Выпалил Драко в надежде быстрее сломать стену недоверия между ними.              Две пары удивленных глаз уставились на него.              — О самом заклинании я знал уже давно, но теперь я уверен, что Он создал его. Я знаю, где он, могу его взять. — Драко замешкался. — Я не знаю, как вы собрались его уничтожить, это может сделать только Он сам, но…              Разрыдавшаяся Гермиона сорвалась с места и заключила Драко в крепкие, судорожные объятия, на которые он ответил, вложив всю ласку, заботу и трепет. Он зарылся носом в ее волосы, забыв, что перед ними стоит Поттер.              — Я ведь отправил Патронуса. — Выдохнул Драко в макушку Гермионы, сжимая ее так крепко, что даже, если бы она хотела, не смогла бы отстраниться.       — Это был твой? — Удивленно смотрел на него Гарри. — Прости, я выстрелил в него Финитой раньше, чем услышал сообщение.       — Но как… — Хныкала в грудь Драко Гермиона.       — Снейп. Скорее всего, все еще действует Непреложный обет, а значит, он обязан помогать мне и защищать. — Продолжал наслаждаться близостью Гермионы Драко. — Он научил меня, правда, сейчас я не в форме для таких фокусов. — Усмехнулся Драко, вспоминая недавние переживания.              Он нехотя отстранился от Гермионы, схватив ее за плечи:              — У меня очень мало времени. — Затараторил он. — Я уже не надеялся, что увижу вас здесь, но вы должны бежать. Немедленно. Батильда Бэгшот убита, и под ее видом здесь вас ждет Нагайна. Возможно, она уже почувствовала ваше присутствие, эта дрянь очень наблюдательная и сообразительная. Он предполагал ваше появление здесь, но могу заверить, у Бэгшот вряд ли что-то есть. Старуха не ждала никого, когда…              Гермиона жалобно посмотрела на него:              — Когда, что? — С напором спросила Грейнджер.       — Когда мне пришлось ее убить. — Смиренно сказал Драко. — Она была моим заданием.              Он снова оживился и затараторил еще быстрее:              — Даже, если у Бэгшот осталось что-то, все-равно это не стоит ваших жизней. Уходите немедленно! — Сорвавшись на крик выпалил Драко. — В ближайшие недели я найду решение, как взять крестраж. Только скажите мне, где вас искать?       — Мы не можем раскрыть себя, Драко. — Проговорила Гермиона, скорбно глядя в его глаза. — Тебе придется снова отправить Патронус.              Драко замотал головой:              — Я не уверен, что смогу снова это сделать.              Гермиона сделала глубокий вдох, схватила за затылок, притянула вниз к своему лицу и рывком прижалась к губам Драко. Поттер явно решил не мешать ребятам, и отвернулся к окну, посвистывая.       Ее теплые, влажные от слез губы скользили по его обветренной коже, оставляя невидимые следы долгожданного, вымученного счастья. Его руки до удушья крепко обхватили ее исхудавшее еще больше за время разлуки тело и приподняли вверх. От нахлынувших эмоций, он закружил ее в своих объятиях, не размыкая жадный поцелуй, который считал подарком, чудом, роковой ошибкой, которая перечеркнула все его самообладание.       Вспомнив о времени, он поставил ее и, еще раз кратко прижавшись своими губами к ее, не размыкая объятий, он окликнул Гарри.              — Поворачивайся, герой!       — Подождите здесь, мне нужно… — Заговорил он, продолжая смотреть в окно.       — Поттер! Ты слышал, что я говорил? — Инстинктивно он еще крепче сжал кольцо рук вокруг Гермионы. — Стать ужином для Нагайны — самая нелепая смерть для Мальчика-Который-Выжил.       — А что бы ты чувствовал на моем месте? — Горестно спросил Гарри, глядя на пару из-за плеча. — Мы успеем вовремя трансгрессировать, как только увидим Бэгшот. — Он снова отвернулся к окну.       — Драко, почему ты… — Проскулила Гермиона в его руку, когда уткнулась в нее лицом.       — Я дал тебе слово, Грейнджер. — Он улыбнулся своим мыслям. — Когда Он только вернулся.       — Тогда почему ты…       — Чтобы никогда не оказаться на месте Поттера, и не знать, что бы я делал, окажись в этом положении.              Гарри очнулся из своих мыслей, услышав эти слова и подошел к ребятам:              — Я буду ждать сигнала, Малфой. — Протянул он руку.       — Сделаю все возможное, Поттер. — Драко скрепил рукопожатие и подмигнул Гермионе. — Надо было сделать это раньше.              Он поцеловал Гермиону в лоб и отстранился от нее.              — Берегите себя. — Он вытащил из кармана часы и коротко взглянул на них. — С Рождеством.              Сделав два шага назад, он трансгрессировал. Гермиона прошептала уже в пустоту:              — С Рождеством, Драко.              

***

             Оказавшись на пороге поместья, он бегом влетел внутрь и толкнул дверь столовой, где мирно ужинали родители. Они испуганно посмотрели на запыхавшегося сына, явно отвлеченные от увлекательной беседы.              — С Рождеством. — Несколько виновато сказал Драко, неуверенно ступив за порог.       — С Рождеством, сын. — Как ни в чем не бывало мягко проговорил Люциус, сидящий на своем прежнем законном месте в центре стола и взмахом палочкой Нарциссы отодвинул стул. — Мы тебя ждали.              Непонимающим взглядом он посмотрел на мать, которая аристократично сдержанным кивком головы успокоила Драко и пригласила за стол.       Слушая непринужденные беседы родителей, их смех и окунувшись в атмосферу, которая была в этом доме всегда до возвращения Волдеморта, он погрузился в свои мысли. И только сейчас задался вопросом:              Если Гермиона и Гарри были вдвоем, куда подевался Уизли?