Биение сердца

О, боже, какой бред. Какой откровенный бред! У него чуть ли глаза не закрывались от потока бессмысленной болтовни. Этот треп будто забрал у него все силы, и он чувствовал себя полностью истощенным. Невероятная бредятина. Удивительно невероятная бредятина. — Эй, ты что это, питаешься моим фамильяром? Мило трясёт головой, стараясь сфокусировать взгляд на Тэке. Это так и не выходит сделать, и он, сдавшись, всё же устало прикрывает глаза, развалившись в кресле. — О, прошу прощения, знаю, это было крайне невежественно с моей стороны так поступать- — Теперь у меня создаётся впечатление, что ты пытаешься питаться мной. —Мне просто было интересно испытать, на сколько его хватит. — Ну и что? Удовлетворил своё любопытство, а заодно и голод, Фурфур? Каков? — Очень стойкий юноша, а ещё очень вежливый, слушал до последнего. Знали бы Вы, отстранённо думает Мило, как я Вас всё это время проклинал. Фамильяр не ушел, или не прервал Фурфура, лишь из-за того, что в самом начале их знакомства, Тэк велел вести себя прилично. Что означало всяческое подхалимство. — По крайней мере я надеюсь, что для Мило это будет хорошим уроком на будущее. Мило не понимает, какой урок он должен из этого вынести, но для вида сонно мотнул практически не слушающейся головой. Фурфур беспощадно высосал все его силы и не подавился. Мудак. И ведь не поймёшь, что за этой восковой рожей скрывается. Изначально Фурфур пришёл к ним с проверкой, из-за какого-то доноса и его, как одного из членов Совета Вампиров попросили проверить правдивость донесения. Фурфур что-то вынюхивая, где-то лазил, что-то трогал. В общем, вроде так и ничего не найдя (а может и найдя, хер же поймёшь), тот просто уселся на диван напротив сидящего на кресле Мило и начал с ним диалог, по началу, вроде бы даже совсем невинный, даже не такой деловой как обычно, но потом…трубу прорвало. В общем, с каждым последующим словом, Мило всё больше казалось словно он снова в начальной школе на уроке у преподавателя, который любил разбавить лекцию «интереснейшими» историями из жизни и такими же рандомными фактами, а ещё философскими размышлениями, под конец которых теряется суть рассуждения. Короче, Фурфур, подхалимски выражаясь, был утомительным. А выражаясь простым языком - душнилой. Мило всё же надеялся, что появится он здесь, как и в этот раз, не раньше чем через год. — Интересно, — Говорит Фурфур монотонным голосом, на которого у Мило скоро появится аллергия. — Почему, когда я всегда здесь появляюсь, моих братьев магическим образом здесь не оказывается? — Они ищут Леди Диану. — Пробормотал из последних сил Мило. — Прошу прощения, я кажется не особо понимаю… — Это курица. — А. Тэк цокает. — Вообще эта тупая птица забежала к нам с соседнего участка, мы подумали, что идти на контакт с соседями никому из нас не хочется, поэтому решили испить это несчастное животное, разумеется, мы понимали, что крови в ней скорее всего так же много сколько и мозгов, однако, во времена чумы и крысы казались более питательным ужином нежели люди. Мы с Ситри знатно разбаловали Кальяса в своё время, так что решили наверстать так сказать, закрыть гештальт, не то чтобы Кальяс был в восторге, но какие родители спрашивают детей об их желании? — Вы не его родители. — Однако заметь, почему-то мы выполняем их обязанности. Неважно, ты отвлёк! Стоило курице оказаться в руках Кальяса, как выяснилось, что животное не такое уж и глупое и решило избежать своей незавидной участи, надавив на жалость бедного дитя. — Я правильно понял: Курица вызвала жалость у Кальяса? — Говорю же, мы его разбаловали! Ну вот, опять перебил, и где манеры?! Так вот, Кальяс так и не иссушил её, объяснив это тем, что у той были очень грустные глаза. Не вижу в этом проблемы, у Есенина тоже были грустные глаза, всё твердил и твердил о своём Чёрном человеке до самой кончины, ну что за бред в головах у этих русских? В общем Мило согласился с Кальясом, хотя голос фамильяра при убийстве вообще не учитывается. — Но, хозяин- — Молчать! Ещё не хватало чтобы ты меня перебивал. Тебя вот мы с Ситри тоже разбаловали. — Ну так что же было дальше? — Дальше с этой же чушью про грустный птичий взгляд согласился Ситри. Вот кто кто, а тот явно мало что слышал о жалости, так что к тому моменту, если я и сдерживался, то после уже хотелось не сдерживаясь смеяться, ведь было очевидно, что ни капли, курицу, Ситри было не жаль! Он просто помыкал Кальясу, а тот и рад! В общем пришлось оставить курицу у себя, у той оказалось достаточно мозгов, чтобы вести себя подобающе леди и на глаза (мне) лишний раз не попадаться. Вот и всё. — Но что насчёт странного имени? — Имя как раз таки и было выбрано из-за этого дурашливого жалостливого взгляда! Брр! Надеюсь они её не найдут. Тут же из прихожей раздаются звуки открывающейся двери. — Мы нашли её!