Биение сердца

Наверное, у Кальяс никогда не было возможности по-настоящему повзрослеть. Возможно брат с дядей были правы, когда раз за разом снисходительно говорили, что он ещё ребенок. Возможно остальная часть его семьи не поступала плохо, насмехаясь над его наивностью, когда он ещё жил в родовом имении. Что ж, Кальясу было столько, сколько обычный смертный бы не прожил, однако он всё ещё по мнению большинства ребенок. Это удобно и с этим нет смысла спорить, он и сам в это глубоко и прочно верит, так зачем что-то менять? Кто-нибудь, вроде Анастасиуса, сказал бы, что пока мы взрослеем — мы развиваемся, но как только это перестаёт происходить — мы останавливаемся в своем развитии, а остановиться в собственном развитии всё равно, что умереть. И Кальяс очень рад, что он давно и бесповоротно мертв, а все его надежды, мечты и желания остались на два метра под землёй, похоронены вместе с ним. Иногда ему грустно, что он не может сбежать от реальности в другие миры как Тичо, и перестать вздрагивать каждый раз, смотря в зеркало, и не видя собственного отражения. Иногда ему хочется вернуться на пару веков назад, когда его только-только увёз в Англию Ситри, где у него был собственный просторный особняк на краю леса, где Кальяс мог быть кем угодно, где всегда было уютно и тихо, где его все понимали и утешали. Даже если бы это значило, что ему снова разобьют сердце. Некоторые вещи, пожалуй, никогда не забудешь: первые слезы матери, первые успехи в стрельбе, первое падение с лошади, первый обращённый в твою сторону взгляд отца, первый бал, первая и последняя собственная смерть. Всё это не забыть, и даже если вырезать часть мозга с этими воспоминаниями, кое-что не забыть никогда. К этому, относится и первая любовь: по своему наивная и трепетная, а потому и самая горькая. Часть его ещё не может выбраться из зыбучих песков давно минувшего времени, и в его ушах звучат отголоски мелодичных звуков фортепиано или скрипки. Иногда, но особенно болезненно, он слышит тихий и сладкий шепот, обещающий вечную любовь и мучительное обожание. И Кальяс вновь и вновь умирает внутри каждый раз, когда слышит всё это, и жалеет, что вместе со всем прочим, под землёй он не оставил своё сердце, оно ведь такое теперь бесполезное и изуродованное, что смотреть жалко. Другая же его часть, очень часто засматривается на совершенного и прекрасного Мило. Но это всегда оставляет горьковатое послевкусие, как будто он не до конца отошёл от прошлого, и как будто Мило этого не заслуживает. Это никогда не отменяло того, как сильно порой он его хотел. — Почему-то мне кажется, что ты мне не особо рад. Кальяс лишь отстранено качает головой, отступая назад от дверного прохода, и устремляя взгляд в пол. Теперь гость и сам убеждается в том, что сказал. — В любом случае, — Говорит голос уже менее уверенно, но теперь хотя бы не за порогом. — мне нужен Ситри, он вроде как в курсе всего, что происходит в этих краях, а я тут потерял кое-кого важного для меня. — Важных людей не теряют. — Говорит Кальяс, а после вздыхает. — брата нет, он во Франции с дядей Тэком и будет не скоро. — Вот как. — Тянет тот в ответ, поднимая густые брови и губы, сжимая от незнания как теперь быть дальше. — По крайней мере мне повезло - увидел тебя, я очень скучал. — Ага. — Сухо говорит Кальяс, сжимая руки за спиной. Какой настырный. Неприятный гость, видимо, не заметив не желания Кальяса вести с ним беседу, продолжает: — Ты никогда не отвечаешь на наши письма, почему? На лице у Кальяса появляется едва заметная кривая улыбка. Он поднимает взгляд и встречается с горячим коричневым цветом в чужих глазах. От магии или искусственного освещения в помещении так странно блестят его глаза - не важно, Кальяса это просто бесит. — Вы много о себе думаете, раз рассчитываете на мой ответ после всего. — Яд медленно просачивается в его слова, но он уже не в силах это контролировать. Будь Ситри здесь, то точно сделал бы ему замечание за неумение держать себя в руках. Ответом ему служит молчание и прямой ответный взгляд. А уже когда Кальяс собирался выпроваживать незваного гостя, тот заговорил. — Слушай, я понимаю, почему ты недолюбливаешь меня, но Фам- Мужчина замолкает, обжигаясь взглядом Кальяса. — Недолюбливаю? Я не недолюбливаю тебя. — Кальяс подходит ближе к тому, кто напротив. — Антерос, я тебя ненавижу. — Кальяс продолжает наступать.— Ты забрал кое-что моё, не припоминаешь? Так что в том, что я тебя "недолюбливаю", вина только твоя. Сочувствие отображается на чужом лице, будто на зло, желая этим ещё сильнее разозлить Кальяса. — Ты ведь знаешь, что он ушёл не из-за меня, а из-за Ситри с Тэком? Вампир не успевает переспросить, как входная дверь за спиной Антероса открывается. — Ох, я и не знал, что у нас будут гости. Антерос оборачивается так быстро, что его тяжёлые ботинки шаркают по ковру. Мгновение и тот удивлённо выдыхает: — Мило?